Маскировка

***

9 лет спустя Аделаида встречает их ясной погодой, пушистым снегопадом и приветливыми жителями. Двухэтажный коттедж, который они снимают в аренду на год, уютно распахивает свои двери, сразу влюбляет в себя дубовой мебелью, теплыми стенами и большим камином. Спальни оборудованы большими кроватями, как и хотела Джису, только вот она уже знает, что им втроём достаточно одной. Однажды они потеряли друг друга, не смогли смириться с потерей своей души, и дали себе год на восстановление – на то, чтобы смотря в глаза друг друга, не искать отражение Чеён. А теперь они в Мельбурне, давно забывшие свою группу, давно отрекшиеся от индустрии и нашедшие свои собственные пути, не цепляясь за прошлое. В прошлом слишком больно, в прошлом они до сих пор могут услышать голос Чеен, увидеть собственные лица, в которых горел огонь надежды и веры в светлое будущее. Они приезжают в Австралию по случайности – Джису заключает контракт на съёмки в сериале, и это очень выгодное предложение, от которого сложно отказаться. Лиса говорит, что таких случайностей не бывает, что рано или поздно сердце позвало бы их к Чеён; она единственная из них троих, кто не прячет чувства даже спустя столько лет. Дженни обычно быстро обрывает Лису в такие моменты: она едва смогла выстроить каменную стену между разумом и душой, но Джису видела, что эта стена была сделана из хрупкого фарфора, её было так легко разбить и навсегда изувечить мягкую натуру Дженни. Джису часто думает о своих девочках, почти каждая свободная минута проходит в размышления и переживаниях – обручальные кольца на их руках не тускнеют даже спустя семь лет – их связь крепка, рождена в небольшой комнатке для стажеров, выстроена за кулисами сцен, проверена метками на их телах и чуть не была разрушена после потери Чеён. Джису иногда кажется, будто она похоронила что-то безвозвратно, хотя по последним слухам всеведущих папарацци Чеён была здорова, обеспечена и вела тихую семейную жизнь с Бэ Суджи. Снег под ногами негромко хрустит в вечерней тишине, Джису чуть плотнее закутывает себя в шарф, прячась от ветра. Прогулки в одиночестве помогают восстановить внутреннее равновесие, и Лиса с Дженни, когда-то давно переживающие за неё, теперь отпускали её с улыбками и поцелуями. Вообще Джису не понимает откуда взялся снег в Австралии, Чеён рассказывала, что это большая редкость, но прошло много времени, и изменения климата могли достичь и отдаленного материка. Так много перемен... почти десять лет, которые иногда казались одним мгновением Немаленький город ведёт Джису под желтыми фонарями, проводит между людьми, решившими насладиться зимней прогулкой. Девушке легко затеряться между ними, легко впитать в себя чужие улыбки и радость, перенять толику счастья на себя. Она была актрисой – она могла справиться с этим. Сильный толчок выбивает Джису из собственного мирка, она почти падает в снег, и едва успевает подхватить ребёнка, спасая и его, и себя от встречи с замерзшим асфальтом. — Боже, ты в порядке? — Джису наклоняется, осматривая мальчика лет одиннадцати. Он косится на неё с подозрением, и Джису только тогда понимает, что говорила на корейском. Она уже пытается вспомнить английский, когда неожиданно слышит в ответ на идеальном корейском: — Простите, нуна. Не смотрел, куда бегу, — детское лицо озаряет плутоватая улыбка, в глазах лишь немного отражается вина. — Ты один в такое позднее время, где твои родители? — Джису оглядывается по сторонам, мысленно успевает себя отругать за то, что звучит, как типичная аджума, и отряхивает мальчика от снега. Сбоку уже толпятся его друзья, и девушка чувствует неловкость, отступая на шаг назад. Ребенок благодарно кивает, машет ребятам и почему-то продолжает разговор: — Меня скоро заберёт мама, она на свидании со своей женой. Интересная формулировка — Ну хорошо, береги себя, — Джису чуть кланяется в вежливом жесте и уже разворачивается, когда мальчик хватает её за руку. У него пронзительно голубые глаза. — Я Вас знаю, нуна. Я часто вижу маму плачущей над фотографией с Вами. Вы обидели её? Откуда Вы её знаете? — Я думаю, ты перепутал, — Джису предполагает, что это один из её безумных фанатов, но не хочет расстраивать ребенка. Мальчик сжимает крепче: — Я знаю, что это Вы, — теперь он груб, сжимает её запястье и выглядит так, будто не отпустит, пока не получит своё. — Я знаю, что- — Ариан Джунхи Пак, немедленно отпусти бедную девушку! — Звонкий женский голос на чистом английском грозно звучит над их головами. — Что ты опять натворил? Голос кажется Джису знакомым, она легонько трясёт головой, сбрасывая наваждение, и поднимает взгляд на незнакомку. Девушка одета достаточно легко для снежной прогулки, её пепельные крашеные волосы выбиваются из-под широкой шапки, а карие глаза спрятаны за линзами очков. Её лицо сохраняет строгое выражение, когда она принимается отчитывать мальчика. Её лицо... — Чеён? — Джису произносит родное имя, словно молитву, на глазах – пелена, чужой силуэт смазывается слезами. — Это ты? Она замирает на месте, словно поражённая выстрелом, сосредотачивает внимание на сыне, её руки машинально поправляют капюшон детской куртки. Она не может развернуться, не может позволить себе такую встречу. Её так давно никто не называл настоящим именем Джису делает шаг вперёд, затем ещё один. Она чувствует, что способна рухнуть в любое мгновение, но держится, когда встаёт рядом, когда чует всей душой тонкий сладковатый запах манго, едва пробивающийся сквозь феромоны альфы. — Чеён, пожалуйста, — Джису сдерживает порыв прикоснуться, порыв обнять и прижать. Мальчик кажется Ариан отступает от них. Снег продолжает покрывать улицы белым полотном, вокруг идут прохожие, злобно ворча за то, что им приходилась огибать странную пару, замершую посреди аллеи. — Нам не о чем говорить, Джису, — имя онни горькой таблеткой проскальзывает по горлу и растворяется в груди. — Всё было кончено девять лет назад. Бесконечные слёзы, ненависть к самой себе, обманчивое спасение в лице Сюзи, – она похоронила это, собственноручно заколотила крышку гроба, в котором оставила юношеские надежды и мечты. Её сердце уже рвётся прочь из груди. Она не готова, не готова... Тонкие длинные пальцы касаются её щёк, стирают дорожки слёз, трепетно оглаживают контур лица. Наверное, всё это – сон. Наверное, она всё ещё заточена в подвале компании, наверное, её накачали наркотиками и собираются причинить боль. Наверное- Мягкие губы целомудренно прижимаются к её . Слёзы с новой силой рвутся изнутри . Над их головами медленно падает снег .