Любовь демона

Тойе осталось четыре года. Ястреб искренне верит, что не привязался. Что всё то, что он делает для Тодороки - чистая дань уважения за то, что он... Не такой Тойя - изгой собственной семьи, потому что не охотник. Хрупкий, маленький, незаметный старший сынуля, которого Старателю даже стыдно показывать людям. Поэтому, все окружающие и верят, что у него - лучшего охотника на демонов - всего трое замечательных деток, ступивших на путь отца. Тойя не может. Тойя смотрит на охотничьи ружья, как на самую ужасную в мире вещь, даже если они и спрятаны под толстым стеклом в виде экспонатов. Тойя уверенно берет в руки только кухонный нож, зная наперёд, что обязательно порежется, и Ястреб тут же забирает "холодное оружие" из изувеченных ожогами рук. Из-за ран моторика у Тойи плохая. Но с землёй он работает лучше, чем любой известный демону садовод. Он просто отдает Тодороки полную свободу действий, и уже за два года, тот превращает его холодный, будто неживой замок-крепость в настоящую родную обитель, куда Таками хочется возвращаться. И не только для того, чтобы переждать ночь. Тойе остаётся два года. Кейго наплевательски откидывает в сторону свои прямые обязанности маркизского демона и отправляется с законной невестой в путешествие Потому что Тойя ничего не видал в этой жизни. Он смиренно сидел дома под тремя замками, зачитываясь книгами о далёких землях: о безграничном море, ледяных пиках, жарких пустынях, таинственных лесах и огромных городах Ястреб показывает ему всё. Тойе остался месяц. Это суровая снежная зима, из-за которой он не может покинуть стены собственной комнаты и полюбоваться собственноручно взрощенным садом. Поэтому Ястреб приносит цветы сам, за несколько мгновений до того, как беловолосый проснется и увидит свежий яркий букет. Тойя в такие моменты улыбается искренне и ярко, и демон не может сдержать невнятного порыва поцеловать эти губы. Зацеловать всё это нежное лицо. Любить это якобы отвратительное тело, будто вылепленное рукой ангела и испорченное демоном. Точнее уж быть, человеком. Он не оставляет Тодороки одного ни на мгновение, но в какой-то момент тот сам говорит ему уйти. Тойя всё ещё боится, как бы Ястреб не привязался. Искренне верит, что этого уже не случилось. Только тихо благодарит за всё, что сыграл для него демон и закрывает дверь перед самым носом. Чтобы наверняка, поворачивает ключ. И Ястреб вроде бы как делает это. Скидывает с себя весь фарс и игру, переодевается обратно в хладнокровного свободолюбивого демона, и жизнь идёт своим чередом. Работа, работа, дела, он снова возвращается к замку чисто ради мимолётного отдыха и снова исчезает. Только незаметный до недавна таймер начинает тикать громче и громче. Тик. Так. Тик. Так. Тойе осталось две недели. Демон возвращается в место, которое никак не получается назвать домом. Море слуг, семейка гончих, цветущий сад... Но никто не ждёт его. Лили на автоматизме подаёт ему ужин, из вежливости интересуется его самочувствием и делами. Ро сухо докладывает о работе, происшедсвиях, доходах и расходах. Тойя вянет в комнате, не в силах показаться. Только Ястреб всё равно узнает, как Милли тихонько бегает к нему с рассказами как там Кейго, что там Кейго, в порядке ли Кейго. И сердце рвется окончательно. Тойе осталось несколько дней от силы, и он с каким-то болезненным ужасом встречает Таками, не в силах даже подняться с кровати. Демон искренне надеется, что ему просто кажется это ощущение слез, наполняющих глаза. По-другому на его человека смотреть невозможно, но Кейго всё-таки собирается, откидывая эмоции на потом. Потом он обязательно заплачет, только сейчас решится: от горя или от счастья. – Что-то случилось?– Тойя успешно делает вид, что всё хорошо, что за всё время, которое он провел один, его не мучает боль. Душевная разрывающая боль, которую демон ощущает в воздухе горячим тяжёлым облаком. – Да,– уверенно и кратко. Ястреб не собирается ничего объяснять. Тойя видит это по одним суженным хищным глазам и отрешенным движениям. И не спорит. Таками делает всё медленно - то ли боясь что-то упустить, то ли наслаждаясь этим. Впитывая в себя все ощущения от предстоящего торжества. Он находит на столе повязку из черной нежной наощупь ткани и завязывает ею бирюзовые, горящие до последнего вдоха глаза. Срывает с окон тяжёлые шторы, впуская внутрь вечерний свет. Тойя несмело улыбается, просто чувствуя на коже косые лучи. – Знаешь, без тебя это место, будто неживое,– Ястреб не знает, зачем говорит это, наверняка. Ему нужно было прогнать звенящую пустоту, окружившую его человека. Но почему именно эти слова - чистое откровение,- вырвались изнутри... Ему нужно сказать это. На прикроватной тумбе находится стакан с водой. Ее Таками бесшумно выливает на ковер. – Это зима,– объясняет ему Тойя, неуверенно сжимая в руке одеяло. Возможно, он догадывался. Тойя как-то умел предугадывать события без логических цепочек. – Весной всё станет на свои места – Вряд-ли я выдержу до весны. Кожа на запястье будто сама расступается под нажимом клыков. Ястреб не чувствует боли, только какую-то тупую радость, вгрызается в руку, пока из нее не выбегают первые дорожки крови. Он подносит их к стакану, наполняя собственной тягучей кровью. – Только не говори, что всё-таки... – Нет, что ты, это не привязанность,– демон не может отвести взгляда от медленно но верно ползущей вверх алой границе. Когда она достигает середины, запястье туго заживает, не оставляя даже следов. – Это кое-что... Намного большее,– он присаживается рядом, приобнимая хрупкое тело крылом, вкладывает в холодные ладони стакан.– Пей. – Я Тодороки,– неожиданно резко выпаливает Тойя, но кровь демона сдавливает в руках сильнее. – Ты полукровка. Демон укладывает голову на плече беловолосого, утыкаясь носом в плавный изгиб. Где-то там колотиться сердце, шумит чужая кровь, которая скоро должна стать ему родной. Тойе не остаётся ничего, кроме как глотать, глотать, глотать обжигающе горячую кровь демона. Тодороки - посланники Небес, живущие лишь для вечной борьбы с хаосом, демонами, тьмой и злом. Неудивительно тот факт, что обратить их в этих же тварей невозможно. Но что получится, если одному из них придет в голову безумная идея и он создаст союз человека и демона? Получатся Тойя, Фуюми, Нацуо и Шото. Ястреб готов рвать и метать от этой новости, но тогдачасная ситуация не распологала - Тойя, повествующий об этом ужасе, мирно пригрелся под боком, обнимая его руками и ногами. Факт того, что из всех отпрысков полудемоном-получеловеком стал только последний, а двум старшим пришла причуда матери и тело отца, нагонял на довольно логическое противоречие. Священная сила пламени, созданная на то, чтобы уничтожать тьму, и тело этой же тьмы. Гениальнобожеблять, кажется, он не зря звал Старателя придурком, если тот о таком не подумал. Пламя Тойи вредит ему. Его телу. Ему такому, запрограммированному смесью генов. Был ли у него шанс? Был. И Ястреб готов этим шансом воспользоваться. Опустевший стакан падает из ослабевших рук, когда демон со всей присущей осторожностью и нежностью погружает клыки в поддатливую плоть на шее. Тойя спокойно выдерживает всё до последнего, без малейшего сопротивления. Пока его собственной крови не хватает на то, чтобы жить. Пока сердце не останавливается. А глаза всё так же причудливо горят тем святым пламенем, даря Таками надежду. Он укладывает Тойю на кровать, поправляет мягкие перины, устраивает голову на его груди и ждёт. Когда слабое пламенное сердце забьется с новой силой.