Засыпай...

Начало лета. 2010 год.

Куромаку было лет семь на начало этого события. Как обычно, детей отправляли то в лагеря, то в деревни к родственникам. Это коснулось и нашего героя. Его родители отправили к бабушке и дедушке в загородный дом. Для него это было отличное место, ведь рядом была хоть и небольшая, но библиотека, а значит множество новой информации на его маленькую, но любопытную голову. Уже по пути в деревушку он представлял, как продуктивно он проведёт это лето, а то в социуме откровенно глупых одноклассников было скучно за эти месяцы учёбы. Как же было жарко. Каждый из их семейства чуть-ли не в обморок падали от такого знойного солнечного лета. Но, благо они уже высадились возле одного деревянного невысокого домика с одним этажом и чердаком на крыше. У крыльца красовалась трёхцветная кошкечка. Из крыльца показалась бабушка, а рядом уже и дед прокрадывался, чтобы встретить своих дитяток. Диалоги были невнятны, но было ясно, что обсуждалось что-то внутрисемейное. Эти разговоры были ни о чём, темы быстро сменялись, каждый рассказывал свои новости и потихоньку попивая холодного молока и свежеиспечённого хлеба. Солнце так и слепило в глаза, но все эти ощущения были прекрасны. Их хотелось испытывать чаще. Ту самую свободу и беззаботность, что были в то время. Но времечко подошло к концу, родителям пришлось уехать ближе к семи вечера. Куромаку, на прощание обняв родителей, проводил их с радостью. Нет, ничего не подумайте, он их любил, но хотелось ребёнку отдохнуть от городской жизни. Отец завёл машину и вместе с супругой уехал в дальние холмы, где их уже больше не было видно. Никогда. Те жаркие солнечные лучи были лишь затишьем перед бурей. Уже когда уезжали родители, собирались тучи, которые позже превратились в настоящую катастрофу. Вроде ничего не предвещало особой беды, но у Куромаку на душе было далеко неспокойно. Сидя на подоконнике в спальне и наблюдая за усиляющимся дождём, в его сердечке что-то сжималось. Он не предавал особого значения чувствам даже в детстве, но этот случай послужил ему уроком. Пошёл сильный град, но машина была на территории, где был опасный обрыв. Торопясь скорее доехать домой, одна из градин попала в механизм машины и тормоза отказали... Но информация об этом поступила не сразу. Уже было около девяти часов вечера, непогода утихла, но дождь ещё продолжал поливать грядки местных жителей. Неожиданно для оставшегося семейства зазвонил телефон. Бабушка подняла трубку и абонент мямлил что-то в устройство. Эти слова поразили старушку в самое сердце, что слёзы из её светлых ангельских глаз полились рекой. На всхлипы пришёл дед, а позже и внук, про которого уже думали, что он спал. Куро немного обеспокоенно смотрел на них, не понимая происходящего. На его немой вопрос ответ поступил чуть позже. —"В-внучок" – пыталась сквозь пелену слёз сообщить бабуля "Твоих р-родителей б-больше не..." и всё больше наливалось алое лицо горькими слезами

Эти слова он запомнил надолго.

Надол́ѓ͝о

На 1͝0 л͝е͠т

Эт͝о п͝рок͞л̕ятье

В̯сͅе͓й наше̥й̳ сͅем̰ьи͜

П́О͞ЧЕ͡МУ͜ М͜Ы СТР͡АД͞А͝Е͡М͞

О͞Т Т̕Е̕Х̑НИЧЕС͂К͠О͠ГͅО П͢РОГ͝РЕС̚СͅА͠

П͝ОͅЧЕ̕МУ͡ Э͌Т̕И СНЫ̂

ТА̚КИͅЁ Р̓ЕАЛ͒ЬНӸЕ

А̎ В̋ДРУ̚Г ЭТ̒Оͅ И ЕС͛ТͅЬ РЕАЛ̓ЬН̌ОСТ̔Ь

МН̂Е П̚РИД̋Ё̊ТСͅЯ В͛СͅЁ͗ П́ЕРͅЕЖͅИ͂Т͊Ь́ С̆Н͑АЧ̀А̚ЛА̑

Я НЕ ХОЧУ УМ͐ИРАТͅЬ̚

НͅЕ ХО̚ЧУ ТͅЕͅРЯͅТЬ ВС̚Е

ВЕДЬ̚ Э͊ТО́ Л̚ИШ͒Ь СͅОН

Это лишь сон... Это была лишь надежда... Что-ж, он угадал. Это был лишь слишком реальный сон. А ведь всё это он пережил, будучи ребёнком с неокрепшей психикой. Сейчас же конец двадцать первого года, около часа ночи. За окошком тихо и медленно падал снежок, что означало скорейший Новый год. Куромаку вскочил с кровати, ухватившись за сердце. Он сразу одёрнул себя, когда почувствовал боль в спине и тяжесть по всему телу. Кардиограмма тоже пищала и давила на слух. Всё в голове перемешалось, и воспоминания, и столь реалистичный сон, и непонимание того, что происходит и почему он в больнице, судя по всей гнетущей атмосфере и физической боли. В глазах мутнело от плохого зрения, отсутствия освещения и ещё непроснувшегося разума. Он дрожал, дрожал как последний трус, дыхание сбилось. Однако, всё же кое-что дало успокоение. Рядом с ним, как оказалось, сидел Пик, его однокурсник и... вообще-то, соперник. Что он тут забыл? Несмотря на то, что он довольно прямолинеен и не любитель показывать чувства, он всё же волновался за него, так как они были и сожителями, и однокурсниками. Пик хоть и не мастер в поддержке, но попытался успокоить Куро. —Всё, спокойнее... тебе сейчас нельзя волноваться... — тот осторожно, с некой неловкостью придерживал больного за плечо и уложил обратно. —... — от Куромаку же не последовало ответа, лишь тяжёлое дыхание. И правильно, тут нечего было говорить. Слова тут излишни, лишь некоторые тут могут утихомерить ситуацию и душу. —Я буду рядом. Не стоит бояться. Лучше лечись, гений... — басистый голос разрезал давящую тишину и противный писк. Последнее слово прозвучало больше с усмешкой, но оно уже никак не оскорбляло серого, даже наоборот, более родное, безобидное, дружеское оскорбление, которое и не надо воспринимать близко к сердцу. Пик, на удивление, из-за глубины уже родного голоса успокоил серовласого. Он глядел своими серебристыми глазками на единственного, кто тут был. Взгляд был несколько угасшим, потерял ту остроту, энергию, что была у Куро, когда он, к примеру, отвечал на паре, организовывал всех, как подобает статусу старосты. Сейчас же эту должность будет занимать Пик, по общему решению, да и серый дал на это согласие, пока он не поправится. А сейчас, фиолетовый глядел на него слегка прищуренными глазами из-за желания поспать, да и что-то давало ему некую власть. Он смотрел на него сверху вниз, он уже не был его соперником, его было уже... жаль? Да, жалость и беспокойство его немного смягчило, и именно из-за этого он сейчас осторожно поглаживал больного по волосам и лбу, где была небольшая ранка. Куромаку был не любителем прикосновений, однако сейчас они ощущались особенно нежно и более комфортно. Он немного прикрывал глаза от усталости и умиротворения, было уже намного спокойнее от ощущения кого-то рядом, но всё ещё думал о смерти своих родителей. Он её давно принял, но скучал и довольно сильно. Он редко давал своим эмоциям свободу, но сейчас окончательно ослаб и... потекли слёзы. Пик был немного ошарашен этой реакцией, потому чуть приблизился и положил ладонь на его несломанную руку, слегка её сжимая и приговаривая, чтобы тот не беспокоился и будет рядом. Куро лишь легонько сжал ладонь фиолетового в своей и прикрыл глаза. —Спасибо... — единственное, что сказал серовласый перед тем, как окончательно уснуть. Голос был хрипловат, однако всё также родной. Он был реально благодарен за то, что тот, не смотря на обстоятельства, пришёл к нему и успокоил.

Он стал понимать цену того, что имел.

Пожалуйста, цените родных и близких.