Проклятое наследие Первого Хокаге

Шисуи сложил руки на груди, выжидающе выгнув смоляную бровь, небрежно опершись плечом об косяк ближайшей двери. Длинные ресницы отбрасывали вытянутые треугольные тени на бледные щеки. Четкий изгиб уголка чувственных губ кривился в лёгкой лукавой усмешке. Агатовые глаза лихорадочно поблескивали в лунном свете. Луна заглядывала в окно пустующего здания, выплывая из тени перистых облачков. Свидетельница нашего разговора замерла на небосклоне, не двигая с места своё круглое пузатое тельце. Я в который раз отвожу глаза от красивого лица друга, не выдерживая слишком глубокого, мудрого не по годам, взгляда. Вспомнив его уникальные способности проникать в сознания и управлять человеком, как марионеткой, я встрепенулась. Не применит ли на мне Шисуи свою технику котоамацуками? Едва подумав об этом, я вперила в него недоверчивый взгляд. — Учиха Шисуи! — Вкрадчиво протянула я, с подозрительным прищуром взирая на юношу снизу вверх. — Даже не вздумай применять на мне свою технику! Густые брови Учихи удивленно взметнулись вверх. А затем он тихо рассмеялся, демонстрируя белоснежные ровные зубы и очаровательные ямочки на щеках. Темнота утопающего во мраке коридора испуганно шарахнулась в сторону, встревоженная смехом шиноби. — Айрин, Айрин… — Шиноби устало умыл ладонью лицо, покачивая головой. — Неужели я посмел бы применить свою технику на тебе? — От тебя можно ожидать чего угодно! — Парировала я, повысив голос. В чёрных глазах парня плясали весёлые бесенята, которых тут же сменил настороженный блеск. Отлипая от косяка, он вмиг принял серьезное, сосредоточенное выражение лица, и приложил палец к губам. — Тссс! Нам нельзя здесь больше задерживаться. Идём! Сухие, горячие пальцы Учихи обернулись вокруг моего запястья, цепко и крепко. Он поволок меня за собой вглубь коридора. — Но… Как же?! — Запротестовала я, совсем не желая покидать здание архива, так и не достигнув цели. — Об этом потом! — Отмахнулся раздражённо Шисуи, на ходу активируя свой шаринган. — Прихвостни Данзо скоро будут здесь, и поверь мне. Они ни за что не поверят в историю о том, что у нас здесь тайное свидание, а вовсе не проникновение на запрещенную территорию в поиске ценных, запретных документов! Я пыхтела, как рассерженный, разобиженный ёжик, позволяя шиноби вести меня за руку в известном только ему направлении. Он, бессомненно, прав. Если нас поймают с поличным, несдобровать обоим. *** Оказавшись на свежем воздухе на крутом склоне горы под боком Конохи, Шисуи наконец, разжал ладонь, освобождая мою руку от стальных тисков своих пальцев. В небе ярко сверкали далёкие звёзды, а воздух был по-осеннему прохладным и вырывался облачком пара из моего рта, когда я пыталась отдышаться. Шиноби прислонился плечом о ствол шершавого дерева, складывая руки на груди в своей излюбленной манере. По его серьезному, немигающему взгляду я поняла, что избежать разговора мне не удастся. — Мне нужно было попасть в запретную секцию, чтобы найти один документ, касающийся моего клана. — Соврала я, стараясь придать своему тону твердость. — И? — Подначил Учиха, выгибая бровь. — И поэтому, я и поникла в архив! — Не убедительно. По колючему взгляду шиноби было ясно, что он мне не верил. — Что ты хочешь от меня услышать? — Закатила я глаза. — Правду. — Легко пожал плечами Шисуи, гипнотизируя меня черными, как сама ночь, глазами. — Иначе я и всерьёз воспользуюсь своей техникой и ты мне все выложишь как на духу. Хочешь этого? Я в ужасе мотнула головой, уставившись на юношу квадратными глазами. Перспектива выложить все, как есть пусть он и мой друг, меня не радовала. Слишком многого я не могла поведать ему. Нервно сжимая подол плаща, я кусала губы в раздумьях. Может, мне стоит раскрыться ему? Легче ли мне станет, расскажи я о своих страхах? Шисуи терпеливо ждал, пока я соберусь с духом, постукивая указательным пальцем по сгибу локтя. Лунный свет путался в шелке густых вьющихся волос. Ветер шевелил смоляные прядки, ласково поглаживая невидимой рукой, пробуя их на ощупь. — Я не могу тебе сказать, прости. — Не сдавалась я, опустив глаза на темнеющие под ногами кустарники. — Это. — Не можешь или не хочешь? — Усмехнулся Учиха перебивая, скептически сощурив веки. — Шисуи! — Что Шисуи? Будем всю ночь сидеть тут, пока ты мне не расскажешь, зачем тебе понадобились свитки, содержащие секреты клана Учиха?! Его едучие слова, попавшие острым лезвием куная прямо в цель, заставили меня отшатнутся. — Как ты…? — Как я догадался? — Ехидный смешок слетел с его губ. — В том крыле, куда твои очаровательные ножки намеревались притопать, содержится вся история клана Учиха, с самого его основания и по нынешний день. Недавно сделали перестановку, и ты, естественно, об этом не знала. Это содержится в строжайшем секрете. Так что же, Сенджу, ты хотела там отыскать? Я знаю не меньше того, что содержится в тех свитках, могу охотно тебе поведать. Не стоит избегать меня, ты же знаешь, повторюсь, я на твоей стороне и готов помочь. Шисуи поднялся с места, приблизившись ко мне, сомкнув ладони на моих плечах, слегка сжимая. Сквозь тонкую ткань дождевика я чувствовала его горячие пальцы, они жгли не хуже огня, что отражался в его глазах. Естественный обжигающий огонь, символ клана Учиха, его родная стихия. И я сдалась. Шисуи мне не чужой, он был одним из близких друзей, которому я могла доверить свою жизнь. А друзей у меня было всего лишь двое — он и Итачи. — Ты посчитаешь меня сумасшедшей, если я тебе всё расскажу. — Тихо выдохнула я, с трудом сдерживая слезы. Украдкой смахнув их с ресниц, я шмыгнула носом и отвернулась, глядя на раскинувшуюся деревню под горой, где мы находились. Коноха безмятежно дремала, уютно расположившись в низине долины, заботливо укутанная периной из широколиственных густых деревьев вокруг. Администрация деревни виднелась вдали, над которой нависали каменные, застывшие на века лица предыдущих Хокаге. Они смотрели на плод своего творения мудрым, гордым и покровительствующим взглядом. Я рассказала ему о своих кошмарах во сне и человеке в чёрном. Правда, не во всех подробностях, а лишь основную часть. Шисуи слушал внимательно, ни разу не перебив. Лишь черные брови всё хмурились, образуя глубокую складку на лбу, придавая красивому лицу задумчивое выражение. Длинные бледные пальцы медленно поглаживали гладкий подбородок. Когда я закончила говорить, шиноби глубоко вздохнул и медленно выходнул. Сколько раз за то время, что мы провели он вздыхал? Уже не вспомню. Теперь была моя очередь ждать, пока друг переварит тот супчик из слов, что я сварила. — Значит, человек из твоих снов, Учиха? И он не плод твоего воображения а настоящий шиноби. — Скорее утвердил, чем спросил синоби, нарушая затянувшуюся паузу между нами. — У меня нет никаких предположений, кто бы это мог быть. Но я не позволю ему тебя и пальцем тронуть, каким бы он всесильным не был! — В этом я не сомневаюсь! Ты самый сильный и талантливый ниндзя в клане, да и во всей деревне! Знаменитый призрак Конохи! — Попыталась я его похвалить с улыбкой, но наткнувшись на возбужденный, колючий взгляд исподлобья, стушевалась и умолкла. И без того черные глаза шиноби чернели в темноте двумя провалами в бездну. Он сжимал челюсти так, что желваки заиграли, едва зубы не скрипели и не крошились. — Хорошо, что ты мне рассказала, Айрин. Это послужило еще одним поводом не выпускать тебя из деревни. Мало того, что ведется охота на потомков Первого, так еще и этот неизвестный шиноби позарился на твои милые щёчки, чтоб его хвостатый задрал! — Сквозь зубы выругался Шисуи, с плохо скрываемом раздражением в приятном, мягком тембре, пятёрней взлохмачивая непослушные вихры на макушке. — Считаешь, что я неспособна за себя постоять?! — Взвилась я, уязвленная тем, что мой лучший друг ставит мои способности под сомнение, выставляя беспомощной дурочкой. — Я не намерена сидеть сложа руки, поливая цветочки на подоконнике, и ждать, покуда меня соизволят выпустить из клетки под названием Коноха, под конвоем охраны для выполнения миссий! — Боже, Айрин! Тебя никто запирать не собирается! — Взмолился Шисуи, закатив глаза. — Просто для твоей же безопасности будет лучше, чтобы ты какое-то время оставалась на виду у Хокаге, да и я предпочитаю, чтобы ты была у меня на глазах и ушах! — На одном дыхании выпалил шиноби, рывком усевшись на бревно, широко расставив без того длинные ноги, умащивая локти на колени, упираясь лбом на сложенные мостиком ладони. — Что же мне тогда делать прикажешь, дорогой мой друг? — Хмурилась я, наблюдая за внезапно притихшим, задумчивым Учихой. Слишком уж вспыльчивым он иногда бывает, и это пугает. По натуре, Шисуи Учиха всегда бодрый, пышущий здоровой энергией, свойственной его возрасту и веселый. Но в моменты горячности он излишне импульсивен и непреклонен в своих словах. Переубедить его очень сложно, практически невозможно. Упрямый донельзя. И фанатично преданный, верный друг. С этим не поспоришь. Его чрезмерная опека меня иной раз, выбешивала и мы снова цапались, как две разъярённые кошки, не уступая друг другу в спорах. И только Итачи, словно некая примирительная ниточка, протянутая между нами, останавливал и остужал наш запальчивый пыл, едва с его губ срывалось короткое «довольно». Я порою не могла понять, о чем думает этот загадочный юноша с глазами ворона, уж слишком он был молчалив и немногословен по своей натуре. Что таилось в глубинах его гениального мозга? Что скрывали прекрасные глаза, глядя на мир с абсолютным равнодушием вечно застывшего льда в их чарующих глубинах? Одному ему и известно. И, возможно, некому Богу, в существовании которого я сомневалась. — Скоро расцветет. Нам пора возвращаться в деревню. А там придумаем, что делать дальше. — Наконец, разрушил гнетущую, густую тишину Учиха глухим, ровным тоном. Выпрямившись, он посмотрел на меня привычным взором агатовых, искрящихся глаз и подал руку. — Идем, моя храбрая подружка, пока деревня не проснулась. Наверняка госпожа Цунаде будет волноваться за свою дочь. Хотя… Ты ведь была со мной, а это значит, поводов для беспокойства у Хокаге быть не должно. Я густо покраснела, расслышав в привычном веселом тоне некий подтекст, но пальцы в широкую ладонь все же, опустила. На этом он поставил точку в разговоре. *** Бывает такое, что ложится спать становится очень страшно. Несмотря на то, что видеть сны это всего лишь физиологический процесс, происходящий в голове, он может быть настолько реальным и ощутимым физически, что иногда его можно спутать с реальностью. Сразу и не поймешь — спишь ли ты, либо всё происходит наяву. Боль, страх, отчаяние — всё сплетается в единый клубок, и душит, заставляя испытывать запредельный ужас. Избавится от кошмаров можно лишь проснувшись. Но с приходом новой ночи всё повторяется. Уснув под утро, едва моя голова коснулась подушки, я проспала до обеда, без ожидаемых кошмаров, наконец-то выспавшись. Зато полдень встретил меня хмурым, недовольным ликом матери, застывшей каменным извоянием в дверях моей комнаты, как только я открыла глаза. — Юная леди, потрудитесь-ка объяснить, где вас носило всю ночь?