Именно так сулил мне.

В мыслях существенно не хватает Пару размытых строк о любви. И снег весенний быстро тает, Адреналина не бывает в крови. Я живу на пороге последних минут, Что пролетят перед глазами, Душит мою шею кожаный жгут, А тело оживает перед словами. Небо рисует мне образы чьи-то: Мне давно не понять облака. Моя суть — без смысла — уже избита; Избита и не прочесть ее никогда. Я был готов к кровожадной битве, Где нет родных, но нет и чужих. Я доверю свою судьбу молитве, Из уст матери, ее голос мило притих. «Вы простите, пусть мне и рано, Встечать богов на своем пороге. Меня скоротечно настигли шрамы И самые страшные людские пороки.» Во мне и алчность разжилась, И тщеславие пламенем сгорает. Единственная мечта не сбылась И пеплом своим жадно настигает. Нежная кожа грубо очерствела, Губы пересохли, будто бы жажда. Вот она жизнь: до конца сгорела, Не переродиться из пламени дважды. Я перестаю видеть: я слепну И перестаю слышать: оглох. Меня закопают в весеннюю землю — Именно так сулил мне сам бог. И пусть не верил, бранился, Что несправедливо я наказан тобой Где-то во сне ты мне снился, Что идем мы одной суровой тропой. Разве бог на одной тропе с человеком, Что познал тяжесть земных грехов? Помоги закрыть жалкие уста навеки, Помоги закрыть проход в мир снов. Чтобы не чудилось мне, что достоин, Достоин пару слов перед восходом. Но я не колдун, не льстец и не воин, А у всех низ, как у меня, нет кислорода. Я хрипотцой легких провожу, Провожу тот образ и тысячу строк. Я больше не верю, не жду, не люблю — Именно так сулил мне сам бог.