О крыльях

Сегодня всё шло далеко не так, как обычно. Рико был на взводе. Кевин был уверен в том, что сегодня он точно нигде не налажал, но цепкий взгляд капитана команды «Вороны» университета Эдгара Аллана всё время был прикован к нему, на дне которого плескалось ничто иное, как всепоглощающая ярость. Дэй знал, что сегодня будет нелегко, когда они выйдут с тренировки. Его раны, оставшиеся после прошлого всплеска эмоций Рико, всё ещё давали о себе знать, когда он делал что-то, что заставляло тело чересчур напрягаться, или когда кто-то агрессивно врезался в него в попытке отнять мяч. Это было напоминанием того, насколько безумен бывает нежеланный Морияма в гневе. И сегодня был день, когда ярость на его лице витала, казалось, даже в воздухе. Пусть вороны и делали вид, будто они совершенно не озабочены такой атмосферой на тренировке, Кевин видел, как каждый из них пытался держаться как можно более отстранённо от своего капитана, чтобы не попасть под горячую руку. Собственно, точно так же они старались как можно меньше контактировать и с самим Кевином, боясь стать объектом ненависти Рико, который относился к своим вещам чересчур собственнически. Даже Жан, некогда будучи всегда рядом с этой неизменной парой, сегодня тренировался с другим вороном, изредка, пока Рико не видел, кидая на Дэя сочувственный взгляд. Он не знал, каково это быть объектом полного внимания Рико, и, если честно, даже своим врагам не пожелал бы такой участи. Каждый раз, когда сам Моро оказывался во внимании их хозяина, это причиняло сплошную боль, оставляя в подарок ещё больше психологических травм, чем было до этого. Каждый раз встреча с Рико заканчивалась тем, что на его теле появлялись всё новые и новые шрамы. Жан и представить себе не мог, что носит под своей одеждой Кевин, учитывая, что он живёт с их сумасшедшим капитаном в одной комнате. А что до Кевина, то он был полностью поглощён своими мыслями. Учитывая, что сегодня он вряд ли будет контактировать с членами их команды, это давало возможность покопаться в своей голове и настроиться на грядущий вечер. Он мог бы попробовать нацепить на лицо маску безразличия, чтобы было легче переживать то, что собирается делать с ним Рико, но Кевин слишком хорошо знал, как он будет раздражён маской Дэя. Он терпеть не мог, когда Кевин прятал свои истинные эмоции, находясь наедине с Рико. Это заставляло кровь буквально вскипать в бешенстве, отчего он становился ещё более жестоким, чем обычно, буквально вытягивая из своего соседа по комнате эмоции. Кевин не хотел бы снова повторять этот сеанс. Тренировка уже подходила к концу, когда бегущий на полной скорости к воротам Кевин неожиданно обо что-то споткнулся и повалился на пол, врезаясь спиной в борт игрового поля. Из лёгких моментально выбило весь воздух, а перед глазами на секунду образовалась поглощающая темнота, которая уже через секунду рассеялась, как только Кевин почувствовал пронзающую боль где-то в районе правой ноги. Он буквально в ту же секунду в страхе распахнул глаза, боясь даже взглянуть на свою конечность, опасаясь обнаружить перелом. Но первым, что увидел Дэй было что-то хуже, чем всё, о чём он мог подумать. Это были непроглядно-чёрные глаза Рико, вглядывающиеся в его лицо с удовольствием и невероятным злорадством. Его левая нога пришла в лёгкое движение, и ногу Кевина тут же пронзила боль. Только сейчас нападающий сумел отвести взгляд от глаз капитана и посмотреть на место ушиба. Невероятно аристократичная (даже несмотря на шрамы, покрывающие её) нога Рико крепко прижимала больную конечность Дэя. Кевин вернул испуганный взгляд на Рико, ища в его лице ответ на немой вопрос «Зачем?», но там только безумная ухмылка и сумасшедшие глаза, где в их глубине лишь необъятный хаос. Капитан склоняется к лицу Кевина ниже, крепко, болезненно стискивая его челюсть в своих пальцах, дабы нападающий не смел отвести от него взгляд, а после шипит почти что яростно: – Только попробуй ещё раз проигнорировать меня на поле, в следующий раз я раздроблю твою руку, да так, что ты никогда больше не выйдешь на поле. Игрушки не должны игнорировать своих хозяев. И он отступает, когда видит, что к ним приближается тренер. И пусть теперь Рико не нависает над нападающим угнетающей тенью, но его прикосновения обжигают, а сознание Кевина всё ещё бьёт тревогу, ведь оно знает: Рико не шутит. Если в следующий раз случится что-то, что взбесит его достаточно, то Кевин действительно рискует остаться без конечности, что означает конец его карьеры. Это всё равно, что сломать птице крылья. Он умрёт без экси, как ворон без крыльев. Долго лежать на холодном паркете ему никто не даёт. Одного взгляда тренера хватает, чтобы Дэй уже стоял на ногах, несмотря на нестерпимую боль в правой ноге и где-то в рёбрах. Он стоит прямо, но Рико всё равно отправляет его на скамью запасных, каким-то образом убедив в этом Тецудзи. Сначала Кевин хочет возразить на это и уверить тренера, что он в форме, но, во-первых, идти наперекор словам Рико и злить его этим совершенно не хочется, а во-вторых, сделав шаг к капитану, его ногу прострелила такая боль, что он еле сдержал болезненную гримасу. Играть сегодня он точно совершенно не способен. Хромая на свою правую ногу, Дэй послушно идёт на выход со стадиона, ловя едва заметные сочувствие и зависть со стороны своих сокомандников. Идиоты. Наконец тренировка подходит к концу. К тому моменту почти по всей голени Кевина расплылся наливающийся синяк, оповещая о серьёзном ушибе. Нападающий усиленно старается игнорировать мысли о том, как он пойдёт на тренировку завтра. Это точно не то, что должно его сейчас занимать, учитывая то, что Рико сейчас направится в их комнату. Он будет ждать Кевина там. Это страшно, внутри раздувается какой-то неприятный пузырь из ожидания и чего-то такого, отчего Дэя почти выворачивает наизнанку. Но он всё равно находит в себе силы подняться со скамьи и пойти на выход со стадиона. В раздевалке уже никого нет к тому моменту, что означает только одно – Кевин заметно задержался. Это плохо, но совершенно не торопит Дэя. Сегодня ему и так непоздоровится, вряд ли задержка что-то радикально изменит. И хоть в Гнезде принято всё время находиться с кем-то из членов команды, это правило не касается ни Кевина, ни Рико. Рико – потому что он капитан, а Кевина – потому что Рико капитан и его слово – закон. Удивительно, но особенная «связь» между Дэем и Мориямой даёт небольшие поблажки. Хотя Кевин бы не сказал, что это «поблажки», ибо такие небольшие вольности он зарабатывает далеко не красивыми глазками (хотя, в каком-то смысле, и ими тоже). Кевин уже на автопилоте следует в их общую комнату, в этот раз куда медленнее, чем обычно. Дверь чуть приоткрыта в приглашающем жесте. К ним с Рико в комнату абсолютно точно никто не посмеет зайти по собственной воле, если не захочет получить нож в живот, а значит это безмолвное приглашение только для одного человека. Кевин гулко сглатывает. Свет не горит, но это не значит, что в комнате пусто. Наоборот, такая тьма словно оповещает, что что-то зловещее притаилось за углом в ожидании своей жертвы. И Кевин почти добровольно ступает в свой личный Ад, слыша, как дверь закрывается и щёлкает замок. Значит и правда стоял за углом. – Как нога? – наигранно озабоченно спрашивает Рико, его голос звучит где-то за спиной застывшего Кевина, пытающегося рассмотреть в помещении хоть что-нибудь. – Болит, – честно отвечает нападающий удивительно ровным голосом, хотя его самого потряхивает подобно стиральной машине во время отжима. В разговоре с Рико врать не стоит, он это до смерти ненавидит. – Хм, – звучит уже ближе и почти обеспокоено. Почти. Кевин слышит ухмылку на губах говорящего, – не стоило быть таким невнимательным, Кевин, знаешь? Если бы ты видел что-то, кроме своего желания быть первым, то заметил бы мою клюшку. Дэй, кажется, даже не дышит, медленно осознавая сказанное. Рико сбил его с ног. Он почти лишил его смысла жизни. Это падение вполне могло закончить карьеру Кевина. Данный факт немного отрезвляет, запускает в организме все механизмы выживания, которым Кевин обучился, постоянно находясь рядом с Рико, заставляя наконец выдавить жалкое: – Я не... Я не хотел быть лучше тебя. Он чувствует, как в его левый бок упирается острое лезвие. Достаточно острое, чтобы без особых усилий вспороть ему кожу при малейшем движении. – Правда? Поэтому ты не отдал мне пас, да? Тогда скажи мне, почему ты этого не сделал, хотя я стоял к воротам ближе. Убеди меня, и я отпущу тебя. Кевин сглатывает, что звучит очень громко в давящей тишине помещения. Он усиленно начинает придумывать ответ, потому что одно неосторожное слово может стоить ему довольно много. В голове сразу возникает картинка расположения их команды на поле, но, чёрт возьми, Кевин и правда не может вспомнить никого, кто стоял бы вблизи вратарской зоны, даже чертового Рико. Поэтому он решается сказать наугад, в надежде, что не промахнётся. – Прямо за тобой стоял Ричер, он мог... Договорить ему не даёт жёсткий толчок в плечо. И пусть Рико значительно ниже самого Кевина, силы у него достаточно, чтобы почти повалить нападающего на пол. Но упасть ему не дают, его перехватывают за предплечье и швыряют на кровать. На мгновение Кевин совершенно теряется в пространстве, в секундном приступе паники пытаясь найти Рико, но это перестаёт быть необходимым, когда его тело наваливается на Кевина сверху, прижимая к жёсткому матрасу. Уже тогда Дэй понимает, что не угадал. – Я просто не заметил тебя, – лихорадочно выдаёт правду Кевин, надеясь хотя бы смягчить наказание. Врать Морияме было с самого начала глупой идеей. – Поздно, – шипит Рико ему в ухо, и Дэй, на удивление, отмечает про себя, что у их капитана приятный парфюм. Но слова Рико своей угрожающей интонацией заставляют вернуться в страшную реальность, – В следующий раз будешь думать, прежде чем врать своему Королю. Это на мгновение заставляет Кевина задохнуться. В голове проносятся варианты того, какая фигура на доске отведена под него, и он искренне надеется на то, что это пешка. Только Рико, словно услышав его мысли, почти безумно шепчет: – Не так ли, моя Королева? Кевина не хило так потряхивает. Рико, словно решая добить психику своего соседа, противно-приятно ведёт языком по кромке ушной раковины Кевина, вырывая из него предательский, неожиданный звук, почти похожий на сдавленный стон. Это так сильно веселит его, что смех Рико, кажется, эхом отдаётся где-то в черепной коробке. За всем этим безумием Кевин совершенно не замечает, что нож Рико уже гуляет под его футболкой, самым кончиком оставляя саднящие царапины. Наконец осознав это, Кевин не может удержать себя от вздрагивания, в результате чего на коже остаётся куда более глубокий порез, откуда незамедлительно начинается лёгкое кровотечение. Дэй чувствует, как по его боку медленно стекает тонкая струя его собственной крови. – Не дёргайся, – спокойно приказывает ему Морияма, не переставая играться с ножом. Он обводит самым его кончиком ореол правового соска Кевина, и тот задерживает дыхание, дабы не сделать себе же хуже. Это вызывает новый смешок у Рико. – Сразу становишься такой послушный. Кевин ни разу не удивляется, когда чувствует чужой стояк, прижимающийся к его правому бедру. Хочется как-то отвлечься от всего этого, но он не может позволить себе такую вольность. Рико хочет от него полного внимания, и Дэй не посмеет перечить своему хозяину. Он знает, как капитану доставляет, когда Кевин находится в его власти, когда беспрекословно слушается его и уделяет ему всё своё внимание. Дэй лишь надеется, что за послушание Рико будет немного нежнее, чем планировал. Неожиданно Рико закидывает на кровать свою левую ногу, теперь уже полностью оказываясь поверх тела Кевина, прижимая ушибленную часть к кровати. Кевин предсказуемо дёргается от боли, из-за чего нож соскальзывает и вспарывает ему кожу вдоль рёбер. Кровь теперь сочится куда более активно, пропитывая футболку нападающего насквозь и, вероятно, пачкая самого Рико. Но вряд ли его это действительно волнует. – Сказал же, не дёргайся, – насмехается он, но нож не убирает, только перемещая его ещё ниже, почти минуя живот. – Больно, – едва слышно выдыхает, сам не зная зачем. Давить Рико на жалость – вещь бесполезная и неблагодарная. – О, кто-то решил стать честным? – неожиданно вскидывается капитан, отбрасывая нож в сторону и придавливая своим весом ногу нападающего, тем самым вызывая у Кевина болезненное мычание. Теперь весь вес парня давит на наливающийся синяк, ибо Рико выпрямил спину, принося за собой ужасную боль. Кевин почти наверняка уверен, что тот сейчас улыбается и упивается его болью. – Я всегда с тобой честен, – наконец выдавливает из себя нападающий, сжимая в руках испачканные простыни. Это заставляет Рико истерично хохотнуть. – Да неужели? Снова мне лжёшь? Сразу после этих слов прилетает крепкая пощёчина, настолько сильная, что в ушах появляется оглушительный звон, а перед глазами видны, так называемые, «звёздочки». Но в сознание он возвращается почти сразу, когда чувствует, как ледяные пальцы (такие контрастные на фоне горящей щеки) жёсткой хваткой впиваются в его щёки, заставляя смотреть прямиком в чёрные омуты напротив, едва различимые во тьме помещения. – Я... – пытается заговорить Кевин, но голос предательски дрожит. Он прерывисто выдыхает и говорит снова, но уже куда ровнее: – Я думал, что ты разозлишься, поэтому... Он не заканчивает, когда видит губы, растягивающиеся в жестоком оскале. Кажется, Кевин сделал фатальную ошибку – признал свой страх перед Рико. – Так моя Королева боится меня? – ласково начинает Рико, а Кевина бьёт крупная дрожь от этой интонации, от непредсказуемости происходящего и от своей поражающей честности сегодня. Обычно Дэй оставался как можно более молчаливым, чтобы не выдать чего лишнего, но, кажется, сегодня его язык работал против него. От Мориямы не укрывается дрожь тела под ним, что возбуждает ещё сильнее. Подчинение и страх Кевина так пьянят его, как ничто на этом свете. Казалось, Рико никогда этим не насытится, ему всегда будет мало. Он слишком одержим Кевином. Даже когда Рико отстраняется от его лица, Кевин лежит на кровати совершенно неподвижно, боясь пошевелиться. Даже дыхание даётся ему с огромным трудом. Движение капитана на теле своего нападающего вновь отдаётся яркой вспышкой в правой ноге, но Дэй этого уже даже не замечает. Он только коротко дёргается, но не больше. В оглушающей тишине слышится шорох ткани, и Кевин знает, чем сейчас занимается Рико, что хочет с ним сделать, и не хочется сейчас думать об этом. Хочется убежать куда-то очень далеко, на какой-нибудь солнечный пляж, где всегда-всегда тепло, солнечно и нет никого. Как же ему хочется туда, где нет ни ножей, ни этой темноты и холода вокруг, где нет этих вездесущих, чёрных омутов, которые Кевин всегда ищет в толпе, словно жертва, не понимающая, откуда ждать атаки. Это давит на психику до такой степени, что у него начинает развиваться паранойя, не иначе. Он выныривает из своих мыслей, когда его футболка задирается, тревожа свежие раны, заставляя их раздражаться и зудить. Холодные пальцы, невероятно красивые для самого жестокого игрока в самую жестокую игру, ведут вверх по подтянутому телу, контрастно горячему, чуть царапают кожу короткими ногтями. Рико почти осторожно пересчитывает рёбра Кевина, вдруг впиваясь в плоть своими цепкими пальцами, теперь добавляя своему хвату остроты ногтей, и Кевин почти вскидывается на кровати, когда бок пронзает неожиданно острой болью. Даже Кевин забыл, что сегодня ушибся этим местом, ибо был поглощён совершенно другой травмой. А Рико запомнил. – Похоже, это было больно, – говорит он с обманчивым сочувствием в голосе, не переставая давить на синяк, а Кевин уже готов плакать, он чувствует, как предательски намокают его глаза, и он ненавидит себя за то, что не может их остановить. – Прошу... Хватит.., – пытается он, наверняка выглядя сейчас невероятно жалко. Кевин видит, как Рико поднимает на него голову, но выражение лица не видит – его чёрные, как смоль, волосы закрывают обзор. И пусть он не видит лица парня на нём, тот убирает руку. Секундное облегчение сменяется ужасом, когда скользкая от крови рука ложится на горло Кевина, пока не сжимая, но однозначно угрожая это сделать. Непроизвольно Дэй делает глубокий вдох, задерживая дыхание. – Ну что же ты? Не бойся, я не причиню боли, – шелестит бесцветно и совсем безумно над ним Рико, сжимая пальцы. Воздух тут же перестаёт поступать в лёгкие, а Кевин не уверен, сколько протянет без спасительного кислорода, ведь сердце сейчас заходится в безумной панике. Когда он уже ловит настоящую панику, боясь действительно задохнуться, Кевин вскидывает руки, впиваясь в запястья Рико в попытке остановить того. Руки с шеи исчезают, но Рико сейчас явно в бешенстве, что его посмели коснуться без разрешения. Это чувствуется по яростным рывкам, которыми Морияма поднимает запястья Кевина у него над головой, стягивая те жёсткими железными наручниками, приковывая к изголовью кровати. Уже на рефлексах немного отдышавшийся Дэй дёргает руки, словно надеясь на спасение, и сдаётся. Его почти настигает отчаяние, когда Рико всё также разъярённо стягивает с нападающего шорты. Это было бы унизительно, если бы не так страшно. До этого Кевин видел насилие подобного рода только внутри команды, над другими членами, выбранными Рико в качестве «игрушки для развлечений». Несколько раз даже видел в этой роли Жана, но он никогда не подумал бы, что эта участь настигнет и его самого. Конечно, вряд ли Рико позволит кому бы то ни было коснуться Кевина, но вариант быть изнасилованным самим Мориямой нисколько не делал ситуацию лучше. Почему-то Кевину кажется, что спать с другими воронами куда более милосердно, чем всё то, что собирается вытерпеть он, потому что от Рико можно ожидать чего угодно. Да, он часто видел, каким возбуждённым бывал Рико, они ведь живут вместе, как-никак, но это нормально, они ведь подростки? Кевин никогда не был объектом для удовлетворения таких потребностей. Кажется, капитан решил это исправить. – Будешь послушным, и я подумаю над тем, чтобы быть к тебе чуть более нежным, – звучит насмешливый голос где-то во тьме, а у Кевина желание сжаться до размера атома, стать пылью, песком, раствориться в море, лишь бы не чувствовать ничего. Лишь бы не проходить через всё это. Ему удаётся только кивнуть на слова Рико, ибо его никогда нельзя игнорировать. Кажется, начало уже положено, потому как уже ближе Кевин слышит довольный смешок. А после грудь обжигает, словно огнём, когда Рико ведёт своим мокрым и невероятно, на удивление, приятным языком по поверхности раненой кожи, слизывая всю выступившую ранее кровь. Раны щиплет, но Кевин стойко молчит, не двигаясь ни на сантиметр, хотя руки уже начали затекать. Морияма никуда не торопится, вылизывает тело под собой тщательно, словно наслаждаясь этим, как самой вкусной сладостью этого мира, время от времени пуская в ход зубы. Когда он поднимается к шее Кевина, там почти нет места языку, сплошные зубы-зубы-зубы. Дэй даже думать не хочет, как это будет выглядеть и как он будет смотреть в зеркало. Когда язык касается уха Кевина, тот от неожиданности издаёт сдавленный выдох, за что Рико цепляется, начиная вылизывать чужую ушную раковину с таким усердием, что нападающий просто не может сдержать зарождающиеся где-то в груди стоны. Он никогда не думал, что у него настолько чувствительные уши. А Рико доволен собой как никогда. Слыша эти разбитые, сдержанные стоны, чувствуя крупную дрожь под пальцами и слыша прерывистое, тяжёлое дыхание, ему хочется разобрать Дэя по частям, сломать полностью, да так, чтобы никто, кроме самого Рико, не смог собрать его обратно. Хочется сделать Дэя зависимым. Зависимым от своего Короля. Рико отстраняется, наконец оставляя эрогенную зону Кевина в покое, и видит, как блестят поразительные зелёные глаза даже в такой густой тьме. Рико ненавидит Кевина так же сильно, как и восхищается им. Это порождает в нём настолько сильное собственничество, что он с трудом отказывает себе в идее запереть Кевина в комнате, навсегда приковав к кровати. Его руки неспешно, но больно из-за раздирающих кожу ногтей, спускаются всё ниже, наконец достигая крепких бёдер. При большом желании, Кевин легко мог бы справиться с Рико, но он этого никогда не сделает. В его голове подчинение и страх заложены ещё с самого детства, он уже на уровне инстинктов не может перечить желаниям Мориямы, что доставляет Рико несметное удовольствие. Парень пробегается самыми кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер Кевина, вызывая лёгкую щекотку и что-то, что захлёстывает Дэя, словно лавина. Он издаёт задушенный и настолько разбитый стон, что Рико самого передёргивает. Он смотрит хищно и с таким голодом в глазах, что Кевину хочется умереть. Он не должен так сильно зацикливаться на глазах того, по воле кого на его теле столько шрамов, по воле кого его психика навсегда сломается этой ночью и подлежать восстановлению не будет. Найдя ещё одну чувствительную точку на теле нападающего, Рико просто не может обойти её стороной и оставить без внимания. Он склоняется ниже, ведёт языком по нежной коже и резко впивает свои острые клыки, оставляя почти кровавый след. Кевин кричит. Его почти выгибает на кровати, когда он чувствует прострелившую его боль на пару с чем-то таким обжигающим, что Дэй распознать пока не может. Зато может Рико. – Так вот что тебя возбуждает, а? Его насмешливый голос словно гром среди ясного неба, Кевина передёргивает от осознания слов капитана, а после ломает. Он не должен с этого возбуждаться. Он не должен. Но его тело явно считает по-другому, потому что член медленно, но верно начинает наливаться кровью, а Кевин хочет напиться в дрова, чтобы стереть это всё из памяти. Не дождавшись со стороны Кевина никакого комментария по этому поводу, Морияма продолжает метить свою территорию, подбираясь к самому сокровенному. С каждой секундой бедра Кевина всё больше покрываются болезненными меткам, пока он сам перестаёт соображать, теряя голову от всего разом: боли, темноты, удовольствия. Он так себя ненавидит, но так цепляется за что-то, что для него ново и ещё неизведанно. И Рико это видит. Видит, как ломает своего мальчика, и почти урчит от удовольствия, подчиняя его волю себе окончательно. Осталось забрать у Кевина последнее, и тогда он по всем фронтам будет принадлежать своему Королю. Входит Рико резко, грубо, сразу во всю длину, смазав себя только слюной. Кевин кричит, почти срывает голос на высокой ноте, а Рико только выдыхает довольно. Он склоняется к лицу нападающего, выдыхает ему в лицо свой удовлетворённый стон и улыбается своей самой кровожадной улыбкой, закрывая рот Дэя окровавленной рукой. Кевин даже не чувствует привкуса железа на своих губах, настолько пронзающей кажется боль. А Рико словно и не замечает ничего вокруг, только начинает напористо двигаться, шипя что-то вроде: «Расслабься, Кевин, всё хорошо», а после выпрямляется, возвышаясь над скованным парнем самым большим кошмаром, выходя полностью и резко толкаясь обратно. Дэй уже даже не сдерживается, только мычит одну-единственную ноту и позволяет бесчисленному количеству слёз скатиться с его щёк, чтобы после они впитались в подушку, оставляя после себя лишь небольшие разводы. В голове, на удивление, нет никаких мыслей, нет вообще ничего, всё затихло под влиянием нестерпимой боли. Кевин даже пытается бороться, отбиться, но Рико умело перехватывает раненную ногу Дэя, стискивает пострадавшую икру своими цепкими пальцами и разводит тем самым бёдра нападающего шире, ускоряя свои движения и пресекая всякие попытки сопротивления. Спустя долгие минуты пытки, нестерпимой боли и унижения, Рико, наконец, останавливается, кончая где-то глубоко в теле своей игрушки. – Теперь ты весь мой. Мой. Мой. Мой, – словно сумасшедший шепчет Рико в попытке отдышаться, а Кевин настолько сломлен, что даже не ужасается этих слов. Он и сам понимает это, сам знает, что теперь он никуда не сбежит. Он сломан. У него больше нет крыльев.