Утолить жажду вином, греясь в лучах июльского солнца

☁️

«Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим».

Габриэль Гарсиа Маркес

☁️

Сакура сделала глоток вина и откинула голову к небу. Сегодня она решила испробовать настоящего вина – такого, которого никогда не пробовала; и – о чудо! – алая жидкость на дне широкого стеклянного бокала, на удивление, смогла сделать то, что оказалось не под силу палящему июльскому солнцу — согреть девушку изнутри. Кристально чистое небо завораживало Сакуру своей красотой всякий раз, когда она устремляла взор куда-то вдаль, силясь отыскать помутневшим после алкоголя взглядом что-то недоступное взору других. Возможно, она изо всех сил вглядывалась в даль лишь затем, чтобы увидеть спину уходящего Саске. — Не глупи, девочка, — всё так же разглядывая небосвод, успокаивала она сама себя, — на этот раз он ушёл навсегда. Сакура не была из тех девушек, что имеют склонность быть чересчур сентиментальными, ищущими скрытый смысл там, где его не было и быть не могло. Однако… Однако именно Саске для неё всегда оставался загадкой: каждому его слову или действию Сакура находила тысячи толкований. Она могла разглядеть малейшую перемену в его настроении или самочувствии, но лишь в одном неизменно оставалась безбожно слепа… Саске был человеком. Таким же, как и все. — Я такая глупая, — вслух смеялась Сакура, откидываясь спиной на мягкую траву: запах свежей зелени до краёв наполнял её лёгкие, смешиваясь с приятным ароматом красного вина. — Любить того, кто тебя не любит… Так поступают лишь очень глупые люди. Мысли Сакуры были спутаны из-за выпитого алкоголя – она не была сильна в выпивке, поэтому лишь негромко разговаривала сама с собой, лёжа на спине и глядя в такое чистое июльское небо. Внезапно поток сознания, который девушка, ничуть не стесняясь, озвучивала, был прерван чужим, но знакомым голосом: — Совершенно не согласен с твоим умозаключением, Харуно-чан, — следом за голосом появился и его обладатель: Какаши в своей неизменной синей маске улыбнулся одними лишь глазами, нависая над распластавшейся по земле Сакурой. — Любовь, сама по себе, не может быть глупой. — Сэнсе-е-ей, — счастливо протянула Сакура, хлопая по земле рядом с собой в приглашающем жесте. — Вы это из книжек вычитали? — Как грубо, — ничуть не обиженный подобными словами девушки, усмехнулся мужчина. — Сколько же ты выпила? По смешному нахмурив лоб, девушка принялась считать на пальцах: — Если в бутылке по три бокала… А я выпила две… — она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на бутылки, лежащие подле неё. — Две же? Ой, их тут три-и-и… — Дурочка, их две! У тебя в глазах двоится, — рассмеялся Какаши, щёлкая Сакуру по лбу, чтобы она легла обратно. — Теперь понятно, почему ты мою чакру не почувствовала. — Я её почувствовала! — Ты хочешь, чтобы я тебя не только дурочкой, но и врушкой называл? — Сэнсей, — Сакура перевернулась на бок, чтобы посмотреть на Какаши взором нежно-зелёных помутневших глаз, и мужчина вдруг почувствовал, как сердце у него ёкнуло куда-то вниз, — я и не думала, что вы можете быть таким вредным. Какаши повернул голову к небу, чтобы не встречаться боле взглядом с девушкой, и немного ворчливо произнёс: — А ты сильно выросла, Сакура. — К вашему сведению, мне уже давно за двадцать, — так же ворчливо ответила она. — Поэтому я и удивился твоим суждениям: разве может взрослый человек размышлять подобным образом, даже познав великое чувство любви? — Вы это о том, что я свою дурацкую влюблённость назвала глупой?.. — спросила девушка, чувствуя, что за этими словами её учителя скрывается что-то большее, нежели она может себе представить. — Да. Внезапно раздражившись, Сакура в ответ выпалила: — Странно слышать такое от человека, который всегда теряет тех, кого любит! Не лучше ль тогда вообще никого не любить, если это приносит только вред?! Не вы ли только из книжек о любви узнали?! Мужчина вздохнул, и девушка почувствовала, что начинает трезветь: пролежав некоторое время в молчании, она с ужасом начала осознавать, какую гадость только что высказала своему бывшему учителю, который всегда был для неё, прежде всего, близким человеком и надёжным другом. — Я не только из книг узнал о любви… — прорезав затянувшуюся тишину своим голосом, произнёс Какаши, не глядя на Сакуру. Весь облик мужчины выражал собой спокойствие и невозмутимость, однако Сакура отчего-то знала, что незаслуженно причинила ему сильную боль. Резко поднявшись с земли, она немного покачнулась от головокружения, но всё же села на землю, подогнув под себя ноги, и заглянула в лицо Какаши, прямо в его глаза: — Простите меня. Услышав эти слова извинения, он болезненно поморщился, как от удара ножом, но не издал ни звука.

☁️

Несколько недель минуло с того дня, когда Сакура произнесла те злые слова. До недавнего времени девушка и не подозревала, что время может тянуться столь мучительно долго: каждое новое утро она просыпалась с всё более сильным чувством вины, которое тяжбой оседало на её хрупком сердце, душащей цепью стягивало её горло. Теперь, оказавшись совершенно одна, Сакура поняла, кто всё это время незримой стеной стоял позади неё и на чьё плечо она всегда незаметно для себя самой опиралась в шаге от падения. — Сакура, ты слушаешь? — Цунаде щёлкнула пальцами прямо перед носом девушки, призывая ту вернуться из размышлений к действительности. — Ты всё поняла, о чём я говорила? — Да, Цунаде-шишо, — машинально улыбнулась девушка, отвечая на вопрос старшей. — Я сделаю всё так, как вы сказали: все отчёты будут сделаны по тому образцу, который вы мне дали, вовремя. Женщина, не поверив, нахмурилась: — Ты в последнее время в облаках витаешь… Что с тобой происходит? Знай, что ты можешь мне рассказать, что тебя тяготит – я же вижу, что что-то не так. Внезапно почувствовавшая укол стыда, настолько сильный, что можно было умереть о одной только мысли об этом, Сакура лишь молча покачала головой. Она поклонилась наставнице и вышла из её кабинета.

☁️

Октябрьский ветер проникал сквозь настежь распахнутое окно, вымораживая остатки тепла из больничного кабинета. Сакура сидела за столом и разбирала бумаги, которые ей подкинула медсестра, раньше времени ушедшая с работы. С недавних пор погружение с головой в отчёты стало для девушки новым способом побега от реальности. Потеряв из-за неразделённых чувств Саске, она была в состоянии двигаться дальше. Из-за собственного невежества потеряв Какаши… Сакура готова была навсегда стереть своё имя с лица Земли. Так глупо и по-детски ей захотелось спрятаться ото всех и больше никогда не показывать другим своей головы… Но девушка прекрасно понимала, что не может разочаровать своего бывшего учителя ещё больше, чем сделала до этого, не может ранить его ещё больше, поэтому она решила быть сильной и двигаться вперёд, несмотря ни на что. Ей следовало вернуть всё на круги своя. И первое, что она собиралась сделать — это по-настоящему извиниться перед Какаши. Сердце неприятно сжалось от одной только мысли о том, насколько разочарованным взглядом может встретить девушку мужчина. Внезапно влетевший в кабинет жёлтый вихрь прервал меланхоличные рассуждения куноичи. — Сакура-чан! — Наруто споткнулся о порожек кабинета, однако, поднявшись, взволнованно продолжил: — Там Какаши-сэнсэй!.. Быстрее! Он ранен!.. Сакура на секунду обомлела, и тем не менее, в следующий миг взяв себя в руки, она вскочила с места и что было мочи помчалась в отделение неотложной помощи. Заприметив толпу медиков, окруживших одного из пациентов, девушка рванула туда. Она боялась не успеть, боялась, что с ним произошло что-то серьёзное, боялась, что прямо сейчас может в самом деле потерять его навсегда — эта мысль привела девушку в ужас, разом стянув все её внутренности в один тугой узел. Какаши, до сих пор сидевший в центре скопища людей с совершенно недовольным выражением лица, перевёл свой взгляд на замершую Сакуру и прищурился в растерянной улыбке. — Сэнсей! — девушка подлетела к мужчине и принялась осматривать его тело на повреждения. — Где вы ранены? — Кто тебе такую чушь сказал? — поинтересовался он, сбитый с толку таким активным сканированием чакрой его туловища. — Я… Вбежавший в отделение неотложной помощи Наруто, хныкая и причитая, приблизился к девушке с мужчиной: — Как вы себя чувствуете, Какаши-сэнсей? У вас точно ничего не болит? Вы уверены, что вы в порядке? Вы же только недавно были ранены после той миссии, вам нельзя перенапрягаться! Вы… — Наруто, я просто порезался кунаем, пока чистил тебе мандаринку. — Но!.. — В этом нет ничего страшного или опасного. — Но!.. — Разочарую тебя, однако я не лежу в предсмертной агонии из-за пореза на пальце, увы. Сакура, уже залечившая порез учителя и доселе молча наблюдавшая за развивающейся перед ней сценой, почувствовала, что теперь, наконец, может вздохнуть с облегчением. И несмотря на то, что она готова была прямо сейчас побить Наруто за то, что своими речами заставил её с ума сойти от волнения, отчасти она была ему благодарна: он создал для неё возможность встретиться с Какаши.

☁️

— Какаши-сэнсей, — посерьёзневшая Сакура окликнула мужчину по имени, заставив того внимательно посмотреть на неё. — Если вы не возражаете… Могу я с вами поговорить? В опустевшем коридоре остались лишь они двое. Поэтому с каждой новой секундой молчание становилось всё более невыносимым. И всё же, Какаши не торопился с ответом. — Да, — в итоге согласился он, немного неловко улыбнувшись девушке. — Прежде всего я хочу сказать, что вела себя, как совершеннейшая идиотка... То, что я сказала вам тогда… Я презираю себя за те отвратительные слова!.. Я… — Я думаю, ты была права, — прервал её поток словесного самоуничижения Какаши. — Моя любовь никогда не приносила людям ничего хорошего. Его лицо приняло вид глубокой скорби, которую он позволил себе ненадолго выпустить наружу. — Вы… — Позволь мне договорить, хорошо? — на этот раз улыбка исчезла с его лица, как будто вот уже много лет и не появлялась на нём: в его глазах запечатлелся неизгладимый отпечаток тоски по всем тем, кто оставил Какаши в одиночестве. — Ты оказалась права: моя любовь – это проклятие, которым я связал всех людей, которые когда-либо были мне дороги, ведь так или иначе они уходили по моей вине. Я всегда знал это, но не хотел верить самому себе: думал, что раз никто этого не видит, значит этого нет на самом деле… Но правда в том, что, даже будучи несчастием для тех, кто был мне дорог, я не смог отказаться от всепоглощающего и необратимого чувства любви. — Так вы и сейчас… — голос девушки предательски дрогнул, — любите кого-то? — Я намеренно избегал тебя, Сакура-чан: все эти месяцы я пытался искоренить в себе это чувство, которое ты в своё время назвала глупым, — глядя девушке прямо в глаза, Какаши взял одну из её ладоней в свою и осторожно положил себе на грудь, прямо туда, где сильнее всего чувствовалось участившееся биение его сердца. — И если ты называла себе глупой, влюбившись в парня, который на протяжении многих лет игнорировал твоё существование, то насколько же я был глуп, полюбив девушку с разбитым сердцем, младше меня на пару десятков лет! — Сэнсей… — И прямо сейчас я смотрю в отражение твоих глаз и вижу, насколько омерзителен… И только Какаши выпустил руку девушки из своей ладони, развернулся и собрался было уйти, как был схвачен Сакурой за лацкан его водолазки, развёрнут к себе и крепко обнят. — Сэнсей, если вы сейчас не замолчите, я заклею вам рот пластырем! — она обвила своими руками Какаши за талию и, успокаивающе поглаживая его по спине, тихо пробормотала ему куда-то в ключицу: — Кем же я буду без вас? Как же я буду жить без вас?.. — Это было неверным решением, — горько прошептал мужчина, носом утыкаясь в макушку девушки. — Я не должен был быть столь эгоистичен, признаваясь тебе в любви. — Я всю жизнь чувствовала, — голос девушки дрогнул, но она не проронила ни слезы, — что никто никогда не любил меня по-настоящему, не требуя ничего взамен, молча поддерживая на моём пути и не давая сделать неверный выбор. Именно вы стали таким человеком для меня – незаменимым. Без вас я бы давно сломалась, потому что для меня вы тоже очень дороги… — Но, Сакура, я… — Вы можете хоть тысячу раз говорить, что были эгоистичны или прокляты! В таком случае я тысячу раз отвечу вам, что вы стали моим спасением в самые тяжёлые моменты моей жизни. Без вас я не представляю своего будущего, поэтому… прошу, дайте мне время. Сакура завороженно посмотрела в глаза Какаши и поняла, что этот человек – в этом мире единственный, в чьи руки она могла бы без страха вложить свои сердце и душу. Девушка встала на цыпочки и, опираясь одной рукой о плечо мужчины, поцеловала его в висок.

☁️

— Сакура-чан, может быть, ты всё же остановишься на одной бутылке вина в этот раз? Сакура задумчиво посмотрела на опустевший бокал в своей руке и в ответ отрицательно покачала головой. — Сегодня такой чудесный день, Какаши, ведь лето в самом разгаре! — она игриво подмигнула мужчине, сидящем рядом с ней на земле, и весело ухмыльнулась: — Поэтому я утолю свою жажду чудесным вином под стать этому дню! — Когда ты успела стать профессиональным сомелье? — тот улыбнулся одними глазами, не переставая наблюдать за летним ветерком, ласково играющим в розовых волосах девушки, и, не удержавшись, оставил лёгкий поцелуй на её открытом плече. Девушка вздрогнула от неожиданности, но в следующее мгновение ответила на ласку Какаши и накрыла его губы своими в ответном поцелуе. — А когда вы стали так хорошо целоваться? — вопросом на вопрос отозвалась Сакура, стараясь скрыть смущение, спрятав голову в ключице мужчины. — У меня был хороший учитель, — смеясь, Какаши заключил девушку в объятия, положив подбородок ей на голову. — Видимо слишком хороший. — Слишком хороший, да. — Но попрактиковаться всё ещё следует. — Да, попрактиковаться, всё же, следует. Тогда, может, начнём прямо сейчас? — Сэнсе-е-ей! Не смущайте меня!..