Герой, Злодей, Оливия.

Уборщики удивили: запрошенный кипяток на самом деле оказался кипятком, а не едва тёпленькой водичкой. Хорошо ещё, что принесли мне его не в стеклянном тонкостенном стакане, который чёрта с два возьмёшь в руки, а в нормальной кружке для чая или кофе. Получилось посидеть на постели, грея руки о тёплую чашку — очень приятно и атмосферно. Особенно учитывая, что вид из окна был замечательный. Я ни о чём не думала, просто расслабляя голову — всё как Льюис завещал. За день мозг так или иначе уставал, перегружался из-за эмоций. Из-за этого мне было сложно уснуть; если же это всё-таки у меня удавалось, то я вполне могла вскочить посреди ночи с сильнейшей мигренью. Чтобы этого не происходило, муж советовал медитировать перед отходом ко сну. Я не была гуру медитаций, да и вообще слабо верила в их полезность, так что не садилась в позу лотоса, не закрывала глаза и не наблюдала за дыханием. Вместо этого я устраивалась поудобнее, частенько заворачиваясь в тёплое одеяло, и наблюдала за жизнью, происходящей за моим окном. Закаты, спешащие домой пчёлы, редкие красивые птицы… дождь, ветер, безоблачное небо. То, как приминалась трава или как отлетал в сторону лист, решивший, что ему достаточно жить на материнской ветке. Посмотреть было на что. Тем более что созерцательная часть моего дня никогда не длилась долго — минут десять-пятнадцать максимум. Потом мне становилось банально скучно и хотелось уже чем-нибудь заняться. Ну а я себе не враг, чтобы заставлять своё неугомонное шило сидеть дольше необходимого; едва почувствовав необходимость в движении, я обычно вставала с кровати, немного растягивала мышцы и ложилась спать. В этот раз всё было точно так же. Выпив тёплую воду, я отставила кружку и нырнула под одеяло. Уснула я практически мгновенно, всё же почувствовав перед этим неприятный укол боли в затылке. А вот сон у меня был… странный. Навеянный произошедшим за день, видимо. Ничего конкретного, просто какие-то образы: я то помогала собаке, попавшей в беду, — у пса были перевязаны лапы ярко-жёлтым проводом, который очень мне запомнился, — то кормила эту же собаку сосисками, то бежала рядом с ней… проснувшись после такой собачьей истории, я не чувствовала себя отдохнувшей. Словно на самом деле возилась с животным всё то время, что спала. Проснулась я не утром, а посреди ночи — иногда такое бывало, если я ложилась слишком рано. Теперь вот придётся несколько часов бодрствовать… ложиться обратно никакого смысла не было, организм всё равно не уснёт, как бы я его ни уговаривала. Лучше уж встать и размяться. Может, нагуляю себе сон… или прогоню аппетит — недостаток ужина моему телу явно не пошёл на пользу, и желудок теперь раздражённо ворчал на собственную пустоту. Эх, надо было всё-таки заскочить в лабораторию мужа и взять у него пару батончиков. А то ведь теперь придётся тащиться на кухню к Уборщикам за едой… нет в мире справедливости. Как же лень. Переодеваться в спортивки я не стала, просто накинув куртку поверх своей пижамы. Та была вполне приличной: длинные штаны и майка сверху. Некоторые так даже в магазин ходят, я сама видела. …наверное. Вот верну себе память — ух и заживём мы тогда с тобой, Оливия! Не знаю, что именно должно будет произойти после этого, но точно что-то хорошее. Решатся все проблемы, прекратят таять ледники, перестанут идти отравленные химией дожди из-за перегруженных производств… что-то в этом духе. Собаку я себе куплю, опять же. Что за жизнь и без собаки, м? Выскользнув из комнаты, я, по-стариковски заложив руки за спину, медленно двинулась в сторону кухни. Еда-еда, иду к тебе… запоздало пришла мысль, что можно было бы по дороге до кухни перекусить шоколадным батончиком из моего чудо-пояса; как же надоело, что все отличные идеи вечно приходят тогда, когда они уже не нужны! Ну да ладно. Я не гордая, потерплю и до кухни. Идти-то до неё всё равно недолго, всего семь с лишним минут. Я засекала как-то… Хотя может и не семь, если я буду так плестись, как это происходит сейчас. Добравшись до кухни, я толкнула тяжёлую дверь и зашла внутрь. Вкусных запахов, витавших здесь днём, под покровом ночи не было; Уборщиков, впрочем, тоже: после полуночи эти красавчики разбирались с грязью в замке. До рассвета, насколько я помнила… потом у них несколько часов на самообслуживание, — личное время нужно даже продвинутым машинам! — и снова готовка. Я вот не понимала, чего Уборщики целыми днями на кухне тусуются. Потому что результат у них был — ну чисто пшик, неубедительный и маленький. Приготовить три-четыре раза в день по две порции для меня и Льюиса, на мой взгляд, не должно было занимать столько времени. Если бы нано-боты не развлекались со всякими извращениями вроде молекулярной кухни или странных вкусов, то, помимо очевидной экономии минут, мы бы с Лу ещё и вкусную еду получали… Иногда «сложно» не значит «хорошо». Что пример Уборщиков и доказывал. Если так подумать, то освободившееся от странной готовки время они вполне могли бы перенаправлять на уборку — название ботов всё-таки обязывает их заниматься вполне определённой деятельностью. И это же название не говорит, что они должны шляться по замку, изображая из себя привиденьичек в тёмных балахонах! Иногда мне начинало казаться, что Уборщики всё-таки обладали сознанием. Роевым или ещё каким — неважно, на самом деле. Льюис, в свою очередь, убеждал меня, что этого быть не может: Уборщиков он проектировал, если можно так сказать, «тупенькими», без развивающегося искусственного интеллекта. Такие настройки Уборщикам, к примеру, не давали обзавестись чувством юмора. Или принимать решения в ситуациях, которые изначально не были заложены в их крошечные нано-мозги и программы. Но иногда мне всё же начинало казаться, что нано-боты самостоятельно развили в себе тот самый пресловутый интеллект вместе со всеми последствиями. Уборщики летали по замку, изображая из себя привидений; могли напугать, пускай и не сильно; и, кажется, они действительно пытались иногда шутить… потому что иначе я ничем не могу объяснить фиолетовые или жёлтые стейки, которые мы с Льюисом были вынуждены есть время от времени. Опять же: Уборщики, не имея своих голосовых связок или имитирующих звуки программ, вполне неплохо общались при помощи смайликов. Этакая наскальная живопись, только в воздухе, а вместо красок — тела крошечных роботов. Вполне понятно всё было, стоит отметить; мне безмолвность Уборщиков не мешала узнавать у них какую-либо информацию. Кухня была тёмной и неприветливой. Когда я включила освещение, — Льюис изменил его, и теперь куча лампочек не оставляла ни единого тёмного угла в помещении, — лучше не особенно стало. Ну, светло. Всё равно ощущение покинутости осталось. Не знаю, почему весь замок… такой. Вроде бы здесь живут два человека, роботы Льюиса тоже присутствуют, Гвен регулярно заглядывает, а всё равно складывалось впечатление заброшенности здания. Или что его используют, но исключительно для проведения экскурсий и всего такого. Но не живут здесь. Возможно, на кухне это впечатление создавалось из-за хирургической чистоты: Уборщики убирали всё до скрипа. Ни единого предмета не на своём месте, ни одного пятнышка из-за дневной готовки. Начищенные до скрипа тарелки аккуратно расставлены в шкафах; ножи-ложки-ножницы видят десятый сон в тумбах; доски для разделки аккуратно убраны в небольшую выемку между холодильниками и настенными полками. Вот что было явно лишним в этом идеальном месте, так это ярко-красная тряпка на полу в дальней части комнаты. Уж явно она тут лежала не из-за того, что её какой-нибудь нано-поломой забыл… если так подумать, я вообще не видела, чтобы уборщики что-то мыли тряпками. Они весь мусор захватывали и транспортировали в свои лаборатории, чтобы потом разложить на мелкие частицы и использовать в дальнейшем. Всё-таки пыль — это не только частички кожи, но ещё и останки давно почивших метеоритов. Звёздный мусор, если так можно сказать. Нахмурившись, я подошла к неопознанному объекту и подняла его. Это было… покрывало? Хм, нет, хотя по размеру подходит. Ткань на ощупь казалась слишком плотной и тяжёлой, я бы такой укрываться не стала без крайней необходимости — не вызывала у меня эта красная тряпка ощущения уюта. Повертев отрезок ткани, я нащупала на одной из сторон ткани какие-то более жёсткие вставки. М-м-м… кажется, я догадываюсь, что же попало в мои руки. И если я права… — Не могла бы ты вернуть мне мой плащ? Против просьбы я вцепилась в красную «тряпку» настолько сильно, что из моих рук бы её не вырвала даже натренированная собака. Ну не-е-ет уж, Гвиневра Страйк, ты наконец попалась в мои цепкие ручонки! То есть, не ты, а твоя частичка… то есть, не уверена, можно ли плащ Гвен считать её частичкой — скорее уж, частичкой её супергеройского образа… но не является ли это углублением в философию?.. В любом случае, у меня заложник! Прижав плащ к груди, я повернулась к девушке. Гвен как всегда выглядела сногсшибательно: идеальная укладка прекрасных, наполненных жизнью волос. Голубые ясные глаза. Ровная, пышущая здоровьем светлая кожа. На фоне такой красотки я, наверное, выглядела хуже, чем какая-нибудь «бедная родственница» — типаж, который так любили использовать новички-сценаристы в малобюджетных сериалах. Ладно, не так важно, как я выгляжу. Важнее то, что передо мной была инопланетянка, за которой я гонялась уже очень много времени!.. Неделя — это много или мало, кто скажет? — Привет, — сказала я, лихорадочно подыскивая тему для непринуждённого разговора. — Как дела? — Нормально. Плащ, пожалуйста. — А ты не боишься, что твой яркий костюм тебя спалит? У тебя куча фанатов, которые за тобой следят. А если они узнают, что ты прилетаешь к Льюису, который, вроде как, Злодей Номер Один? Гвен подняла брови и удивлённо посмотрела на свой бирюзово-голубой костюм. Словно издеваясь над хозяйкой, энергетические полосы на ткани засверкали гирляндой. Как будто были обмазаны лучшим из косметических глиттеров, ещё и с подсветкой. Полнейшая анти-скрытность! — Я как-то об этом не задумывалась, — призналась Чудо-Девочка, в очередной раз подтверждая таки, что она всё-таки «девочка», причём совсем молодая. — М-м-м-м… переодеваться надо, да. Она провела ладонями по своей груди; под прикосновением рук Гвен её костюм пошёл волной, словно был сделан из какой-то жидкости. Не прошло и половины минуты, как Страйк стояла передо мной в совершенно обыденной одежде: красная блузка в белый горох, голубые светлые джинсы скинни, белые кеды. Мне понравилось, стиль я оценила. Правда, я бы добавила что-нибудь к этому образу какой-нибудь аксессуар. Может, красную подвязку для волос? Гвен-то, ясное дело, она была не нужна, — причёска Страйк оставалась идеальной что в штормовое предупреждение, что в полнейший штиль, что во время ожесточённого боя, — однако мне, как простому человеку, хотелось бы уверенности в собственной неотразимости. Тем более в течение дня. Так что подвязке — быть! …я как будто о собственном наряде думаю, Интернетом клянусь. Ещё раз оглядев новую одёжку Гвен, я завистливо вздохнула. М-ма… вот бы и я могла так переодеваться! И ведь при смене имиджа через волшебные прикосновения никакая грязь не передалась на новые шмотки; я сама видела, как крошечное пятнышко какой-то грязи на боку чудо-костюма просто взяло и отпало с вещичек Страйк. И кухня из-за этого пятнышка, — теперь уже на полу, — перестала выглядеть так, словно её хотели использовать для проведения хирургической операции. Но всё же, какая прелесть эта грязеотталкивающая ткань. Никакой стирки — ну чисто же мечта! Столько времени освобождается, даже подумать страшно! Не совсем, правда, понятно, почему же меня это волнует — с Льюисом-то я не то чтобы много стирала… то есть, я вообще не стирала. Хотя и пыталась поначалу, когда совсем слабой была. Почему-то осознание, что моё нижнее бельё будет стирать кто-то другой, — пускай даже и не совсем человек, а кучка мелких, ничего не соображающих ботов, которым до исподнего дела никакого нет, — меня нервировало. Ну, я имею в виду, в момент, когда я только-только очнулась после вероломной атаки от Сверхчеловека… Которой я тоже не помнила, если уж быть совсем откровенной. Да уж. Что-то нечисто в нашем замке. И Уборщики с этой «грязью» совсем не справляются — им бы, на самом деле, с грязью физической разобраться, а не… — Не-не-не! — среагировала я, когда почувствовала, что Гвен пытается вытащить свой плащ из моих цепких пальчиков. — Дорогая моя, это вообще не дело, вот так вот вещи из рук вырывать! — Это мой плащ! — прищурилась Чудо-Девочка. Глаза у неё были странные… голубые, то есть, миндалевидные, с длинными тёмными ресницами, идеально загнутыми вверх, что выглядело просто великолепно. Я про выражение говорю — вот тут точно было что-то не то. И интуиция мне подсказывала, что на это «не то» стоило бы обратить внимание… для чего-то. Эх, как сложно это, оказывается — думать! Взгляд у Гвен был не раздражённый, не злой и даже не недовольный. Наоборот, Страйк смотрела так, будто она серьёзно передо мной провинилась — не совсем, правда, понятно, в чём именно и когда успела. Судя по обмолвкам Льюиса, — который, кстати говоря, не хотел поднимать тему моих прошлых отношений с Гвиневрой ни в одной из наших с мужем бесед, — мы с Чудевочкой вроде как не ссорились. — Или я этого не знал, — разводил руками мой муженёк, словно извиняясь за собственную неосведомлённость. — Сама знаешь, что я в чужие отношения не лезу. Вот это, кстати, правдой было. Но Лу «в чужие отношения» не лез не из-за того, что обладал моральным компасом или прокачанной честью, а просто потому, что мало в них понимал. Знание людской психологии явно не было сильной частью моего дорогого супруга; тут, ясное дело, стоит оговориться, что я имею в виду близкое общение и построение дружественных и доверительных отношений. Психологию масс и психологию влияния Льюис, Злодей Номер Один, знал лучше, чем робототехнику. Может, поэтому его до сих пор не поймали… если не брать в расчёт несомненную гениальность мужа. Хотя иногда он такой дурак, честное слово!.. — Отдай плащ, — сказала Гвен, словно милостыню выпрашивая у богача с недовольным лицом. — Оливия, пожалуйста… Я мотнула головой. Ну уж нет! Такой шанс упустить? Да я сама себе этого не прощу! И что мне потом, снова бегать за Чудо-Девочкой, вывалив язык на плечо? Всё, лишь бы популярная инопланетянка выделила мне пять минут на разговоры… или хотя бы три. Две? Ну уж одна-то минутка у неё для простой человечки точно найдётся! — Я за тобой слишком долго гоняюсь, чтобы поговорить! Так что отпускать тебя без ответов я точно не собираюсь, уж извини. Гвен поджала губы, внезапно показавшись старше, чем она выглядела обычно. Выражение её лица изменилось: из просяще-умоляющего, слабого, оно перетекло в непримиримую решимость идти до конца. Словно перед инопланетяшкой сейчас стояла не её предположительно бывшая подруга, а какой-то супер-монстр, с которым надо сражаться. Причём этот монстр совсем не дело рук Льюиса, вот так-то! Что-то другое, такое же инопланетное, как сама Гвен; что-то, от чего надо избавиться вот прямо сейчас, немедленно! Кхм. Что-то меня куда-то не туда понесло. Воображение у меня всегда было очень сильным, мне даже делали комплименты насчёт его размаха в университете. А сколько раз оно вместе с природной говорливостью спасали меня, когда я понимала, что не могу ничего вспомнить во время экзаменов! «Тяните билет, Оливия!» «Да, конечно! Эм-м-м… ну, исходя из заданного вопроса, я могу сказать, что ответ на него лежит совсем на поверхности, и часть его уже есть в вопросе. Как говорится, правильно заданный вопрос — это уже половина ответа!..» Да уж… ведь отлично законченная вышка — это не только академические знания, но и изворотливость, достойная морских угрей! Ну или хотя бы дождевых червяков. Те тоже крутятся так, что диву даёшься; особенно когда ты случайно наступаешь на половинку несчастного черви… Гвен поступила совсем не по-геройски: заметив, что я опять выпала из реальности, Чудо-Девочка подобралась ко мне и одним быстрым движением выхватила свой плащ из моих рук. Я дёрнулась, рефлекторно разжимая пальцы и упуская своего заложника. Продолжая поджимать губы, Гвен окатила меня холодным, как арктические льды, взглядом. После и вовсе вышла из кухни. Каблуки её сапог давали небольшое эхо, но вскоре этот звук затих. Я осталась одна. Ну, точнее говоря, на кухне нас было двое: я и пятнышко грязи, слетевшее с чудо-одежды Гвиневры Страйк. Где-то с минуту я смотрела на него, борясь с иррациональной детской обидой, — Гвен меня даже слушать не стала! Вжух, и ушла! И была такова! — после чего оторвала кусочек бумажного полотенца и вытерла грязь с пола. Уборщики и так не справляются со своими прямыми обязанностями, смысл им добавлять хлопот. Ела я в одиночестве. Только я и моё плохое настроение… и яблоки. На сосиски, оставшиеся с ужина, я не рискнула покушаться: мне они изначально не понравились, а давать еде второй шанс я как-то не привыкла. Как всегда это бывает, в одиночестве я разобралась с едой очень быстро. И успела расстроиться: честно говоря, было неприятно сидеть и пытаться запихнуть в себя что-нибудь побыстрее, лишь бы не оставаться в холодной кухне дольше положенного. Вотчина Уборщиков никогда не вызывала у меня большого восторга. Всё время казалось, что я на чужой территории — что, в принципе, не было такой уж неправдой. То ли дело — сонный ночной замок. Освещение здесь было автоматическим, так что я могла спокойно прогуливаться по коридорам и галереям, не шаря руками в потёмках. А если вдруг находило настроение, чтобы просто позависать у окна и полюбоваться лунным светом, — потому что погода на землях Льюиса обычно стояла хорошая, тёплая и безоблачная, — и тем, как перемигиваются звёзды, то можно было просто попросить. И свет выключался, как по волшебству!.. Как было завещано программами, да. Насколько я знала, Льюис свой замок не одно десятилетие превращал во что-то типа «умного дома». У камней, как и у Уборщиков, не было никакого личного интеллекта, да и мог замок меньше, чем те же нано-боты, однако с выключением света и открытием дверей вполне справлялся. А ещё замок мог самостоятельно управлять некоторыми лестницами, — из тех, что становились эскалаторами по запросу, — открывать окна, подогревать полы в нескольких помещениях… Работы для «совершенствования» этой системы, ясное дело, всё равно оставалось не на одно столетие. Возможно, если бы Лу был больше увлечён облагораживанием места, где он живёт, а не сражениями с Анхеллом… то есть, со Сверхчеловеком, всё было бы куда интереснее. Хм, а супергеройское имя-то я откуда знаю?.. Остановившись у окна, я сказала программе выключить свет и открыть окна. Лампы потухли, моё лицо обдало ночной прохладой. Приятно… запах зелени и каких-то цветов, а ещё далёкий отзвук воды — что может быть лучше для успокоения нервов? Заведя руки за спину, я бездумно скользила взглядом по открывающемуся пейзажу. Заметив вдалеке Льюиса, медленно прогуливающегося вдоль берега озера, я тяжело вздохнула. Одна моя часть хотела бы окликнуть супруга, провести с ним время, поговорить. Другая, — та, что поумнее, если говорить откровенно, — запрещала это делать. Бросив на Лу последний взгляд, я, не включая свет, двинулась вперёд. В недра замка. Слишком много несостыковок. А ещё, если опираться на ошмёточки моей памяти, с нашим браком что-то было неладно — настолько, что я чувствовала сильную обиду, когда начинала об этом думать. К сожалению, моя память не пробуждалась, как бы я ни пыталась насиловать свой мозг, да и Льюис запрещал это делать. «Чтобы не вызывать мигрени и осложнения», как он говорил. Может, там и другая причина была?.. В Университете я считалась одной из умнейших студентов на курсе, однако сейчас я себя чувствовала как дошкольник, от которого требуют вычислить интеграл. Ничего не понимала. Льюис всегда действовал мне на благо — я знала это и чувствовала всеми фибрами души. Но при этом было между нами что-то… как будто кошка пробежала, что ли? Он любил меня, я в этом не сомневалась. Однако любовь эта была с подвохом. Сладкая и опасная, как червивое яблоко. Ведь все знают, что если во фруктах есть червяк, то это самые вкусные и сочные плоды… но есть их всё равно неприятно. Ноги несли меня вперёд, но я не следила за тем, куда иду. Так что, когда я вдруг остановилась и вернулась в реальность, то несколько удивилась: дошла я как раз до того места, на котором опрекратила изучение замка вечером. Возле долбаной нажимной настенной пластины, которую я почему-то пыталась поддеть ногтями! — Хм… Свет включи, пожалуйста. Лампочки загорелись. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться и привыкнуть к изменившемуся освещению. Потом я нажала на злополучную пластину, и часть стены передо мной отъехала в сторону. Я заглянула в открывшийся тайный ход. Мелькнула запоздалая мысль, что я не взяла с собой свой пояс для экспедиций; с другой стороны, меня всё равно было легко найти из-за долгого контакта с Уборщиками. Неизвестно ещё, сколько нано-ботов сейчас в моём организме сражаются с вирусами и всякими болячками плечом к плечу с лейкоцитами. Эх, защитнички… может, им и не надо было убирать замок? Может, они убирали врагов Льюиса до того, как… Ладно, не хочу об этом думать. Я знала, что Лу не белый и пушистый кролик, и что послужной список злодейств у мужа вполне себе впечатляющий. Но и канонным маньяком-психопатом, как его иногда изображали в сериалах и фильмах, Льюиса нельзя было назвать. Антигерой?.. наверное. Хотя, говоря откровенно, как таковых «геройств» Льюис практически не совершал. То есть, иногда всё-таки они случались — но только в том случае, если эти самые «геройства» шли на пользу Льюису или его делу. Его первоначальной миссии, какой бы она ни была. Вот есть у моего мужа один минус, если откровенно: он порой слишком много думает, из-за чего перестаёт слышать голосок своей маленькой и недоразвитой интуиции. Да, интеллект Лу — это его достояние, однако не всё же в этой жизни можно решить с его помощью. Иногда надо не думать над последствиями своих действий и вычислять проценты разных вероятностей, а просто положиться на волшебство мира. Духовности Льюису не хватало, короче говоря. Ход, открывшийся передо мной, был удивительно чистым. То есть, конечно, не идеально чистым, — иначе я бы очень удивилась продуктивности наших нано-Уборщиков, — однако было вполне ясно, что здесь кто-то недавно ходил. Паутина оказалась оборвана как раз на уровне головы Льюиса — может, муж и воспользовался забытым коридорчиком, скрытым в стене? Хотя, если не он, то кто? Некому. Нас тут двое всего. Ну, значит, тут безопасно и можно идти, не вызывая никого на подмогу. К тому же я заметила светодиодную ленту, протянутую вдоль одной из стен. Эта лента давала мало света для больших помещений, однако вот в таком узком пространстве вполне заменяла собой обычные лампочки. Прикоснувшись к ленте, я подождала, пока включится подсветка. Коридор оказался вихляющим, и уже примерно через два метра от стены был резкий поворот вправо. Я почесала кончик носа, посмотрела на грязищу на полу, пожала плечами и пошла вперёд. Может, это короткое путешествие достаточно меня утомит, чтобы я вернулась в комнату, приняла душ и завалилась спать? Хорошо ещё, что голова у меня не болела, да… Льюис точно здесь ходил недавно, я поняла это по отпечаткам его ног и чистым кругляшкам в местах, где пола касалась трость мужа. Однако помимо этих признаков нахождения здесь моего мужчины я также заметила ещё одни следы… которые полностью совпадали по размеру с моими. Значит, мы тут вдвоём ходили? Или что?.. ничего не помню. Ход на мою удачу оказался не только чистым, но и без подозрительных ответвлений. А то в замке можно было найти кучу потайных коридоров, изобилующих всякими дверьми и развилками. Здесь же всё было чинно и прилично: один вход, один выход. Ещё и с подсветкой! Надо будет за неё Льюиса поблагодарить, кстати. В конце хода обнаружилась дверь, которую я толкнула. За ней — мрачное небольшое помещение, практически без мебели или хотя бы отделки. Да и света здесь не было, кстати — значит, не буду Льюиса благодарить. Надо свою работу до конца доделывать, а не как он сейчас. Налепил светодиодную ленту по коридору — и типа всё, что ли?.. Хорошо ещё, что здесь было крошечное окошко. Лунного света, проникающего внутрь, хватало, чтобы хоть что-то видеть. Ну и, если не закрывать дверь в коридор, то светодиоды тоже очень помогали. Я зашла в комнату и огляделась. Дверь, ведущая в открытую часть замка, почему-то была блокирована тяжёлым даже на вид комодом — я бы такой ни за что не подвинула бы, честно. Пол был грязным, и дело не только в пыли, но и в раскиданных повсюду вещах. Подняв что-то возле своей ноги, я повертела находку и опознала в ней погнутую и сплющенную собачью миску. Ну или кошачью миску, но только тогда кошка должна быть очень крупной. Манул там или мейн-кун. Что-то в этом роде. Чуть поодаль я заметила игрушки для животных, небрежно собранные в обычные коробки. Игрушек тут было много, все разные; видно было, что они не новые. Резиновые кости, полусдувшиеся мячики, резиновые же кольца — ну просто щенячий рай. И пыли никакой не было на них. Да и вообще комната выглядела так, словно совсем недавно всё это собачье богатство было раскидано тут и там, а теперь вдруг оказалось цивильно разложено по коробкам. Мы с Льюисом тут что, убирались?.. Что это вообще за комната? Лу ведь не разрешал мне заводить собаку по каким-то своим причинам, а тут и игрушки, и миски, и даже несколько ошейников… Жуть какая-то.