Герой, Злодей, Оливия.

То, что у огненной тоже оказались неизвестные мне ранее способности, уже не вызвало никакой реакции кроме усталого вздоха. Мир открывался с новых сторон буквально с каждым днём; мне же оставалось только смиренно принимать все эти открытия и надеяться, что они в итоге пойдут на пользу. Не знаю, чем руководствовались гены, когда распределяли способности по супергероям. К примеру, я так и не поняла, почему Анхелл оказался так щедро одарён, хотя как человек он совершенно провалился: не было в Сверпридурке никаких «возвышенных» качеств, да и моральный компас Анхелла явно барахлил уже лет десять минимум. Или вот Каучук — почему он мог создавать барьеры, которые глушат любой звук? Мужчина же просто резиновый; ну как его резиновость связана с тем, что он может глушить звуки? Ладно ещё создание берушей, это я хоть как-то могла для себя оправдать. Но проницаемые барьеры?! Наверное, подобные «сюрпризы» были у каждого из героев. Однако моим любимым оставался тот, что преподнесла мне Гвен: новость о мозге из желе всё никак не выходила у меня из головы. Я просто понять не могла, как же тогда Страйк действует, думает и существует, если в черепе у неё чуть ли не желатиново-агар-агаровый суп. Но, если так подумать, у меня под боком был Слизя. Которыйвполне себе нормально существует, хотя тоже вроде как «неведома инопланетная зверушка»: Льюис-то своих слизевых монстров создавал на основе технологий космической команды, к которой раньше и принадлежала Страйк. И если развивать мысль, то получалось ведь, что Гвен и Слизя могли быть даже одним и тем же видом… Но это слишком сложно, так что в эту сторону я честно старалась не думать. У огненной Арабеллы тоже нашлась способность, которую она не афишировала для СМИ, но о которой знали все, кому это было надо: девушка умела заключать нерушимые договоры. Мне Арабелла объясняла всё быстро и торопливо; впрочем, я не была в обиде. Ситуация не располагала к долгим беседам. Было страшно понимать, что каждая минута промедления может обернуться чьим-то концом. Так что вопросы свои я проглатывала, слушая, что Арабелла посчитает необходимым мне сказать: — Договор разорвать нереально, он отпечатывается буквально на крови, — частила девушка, быстро печатными буквами исписывая лист бумаги. — Поэтому важно прописать всё самое основное. У нас будет непричинение вреда тебе сроком на неделю… нет, на десять дней. На всякий случай, если вдруг со мной что-то случится. Или сделать на месяц? Она спокойно рассуждала о том, что после столкновения с выжившими из ума роботами может банально не вернуться в Башню. Для меня это звучало не просто дико, но ещё и очень страшно: думать о собственных увечьях и возможной смерти было… неправильно, наверное. Чисто с точки зрения эволюции. Поэтому, может, мне и не отсыпали суперсил? Я была той ещё трусихой, если дело доходило до реальной опасности. То есть, не всегда, ясное дело; иногда я могла сделать что-то безумное, если от этого зависело благополучие другого человека или животного. Но вот так спокойно рассуждать о рисках, как Арабелла, я никогда не умела. Даже если это риски исключительно финансовые. Всегда неприятно расставаться с тем, что ты считаешь своим, правильно? — Ментор обязуется тебя защищать… — От Снежного? — уточнил мужчина. Он стоял чуть поодаль от нас, боязливо косясь в сторону Бадди. Пёс со Слизей расположились рядом с Арабеллой, но так, чтобы можно было в любой момент напрыгнуть на предполагаемого врага. Мои ж вы защитники. Хоть я и говорила Арабелле, что полностью доверяю её выбору, — и её решению оставить меня на Ментора, этого скользкого мужчину с птичьими хищными глазами, — всё же иметь рядом кого-то, кто покусает обидчика, было очень… воодушевляюще, пожалуй. — От любой опасности, которую предотвратить в твоих силах, — мстительно сказала Арабелла, ставя подпись внизу документа. — На, читай. И быстрее. Я пока переоденусь в спецовку. Она убежала к себе в комнату, оставляя меня и Ментора наедине… ну, практически. Это если мы не будем считать за разумную единицу Слизю и Бадди, да. Хотя, как по мне, тот же пёс поумнее некоторых людей будет, так что списывать его со счетов довольно глупо. — Она меня доит, как корову, — раздражённо пробормотал Ментор; затем он шлёпнул листок на столик в общей зоне, достал из кармана своего кожаного пальто ручку и подмахнул бумажку. В следующий миг она вспыхнула тем же пламенем, которое вилось на волосах Арабеллы. Огонь взвился испуганной змеёй и метнулся к руке Ментора, обвивая предплечье мужчины спиралью. Запахло палёной кожей: рукав пальто прожгло насквозь. — Да твою-то мать! — ругнулся Ментор, скидывая тлеющее пальто. — Предупредить не могла?! Я ж не знал, что это… тц, моё пальто… — Стребуй компенсацию со Сверхчеловека, он точно не бедствует, — не проявила сочувствия подошедшая Арабелла; она уже была в своём геройском тёмно-красном костюме, а огненные волосы поддерживало металлическое очелье. — Оливия, слушай его, пока я или Гвен не вернёмся, ладно? По договору он теперь наизнанку вывернется, но тебя спасёт. Рядом с ним ты будешь в целости и сохранности. — А если нет? — позволила я соскользнуть с губ капельке недоверия. Арабелла жёстко ухмыльнулась. Взгляд у неё был холодным, несмотря на огонь вокруг, и словно чужим — такую огненную я ещё не видела. — Поверь мне, он уж постарается. Есть вещи похуже смерти или боли. Всё, я ушла. Она забежала в комнату Страйк и воспользовалась высотной дверью. В пустоту Арабелла шагала без единой нотки страха или неуверенности — видно было, что не в первый раз такое. Но перед этим шагом она оглянулась через плечо и послала Ментору взгляд, от которого даже меня прошибло потом. Если уж такая как Арабелла побаивалась «злую» Гвен, то, пожалуй, мне действительно не стоило встречаться с Чудевочкой в необычном настроении. Пускай Страйк так и остаётся для меня лёгко-волшебной, да… — Стерва, — цыкнул Ментор, потирая руку с «Договором». — Ладно. Пошли отсюда. — Куда? — На мой этаж, ясно куда. — Бадди и Слизя идут со мной. — Да хоть целый зоопарк с собой тащи, — поморщился мужчина. — Идём, идём. Снежный наверняка воспользуется всеобщей суматохой, чтобы попытаться тебя выдернуть из Башни. Здесь сейчас защита просто отвратительная. Я задумчиво кивнула. В самом деле, если Снежному так и не перекрыли доступ в супергеройскую резиденцию, — да чтоб тебя, Анхелл! — то он, как неглупый психопат, точно полезет сюда. За мной или за чем-то другим, что ему может быть здесь нужно… Но, скорее всего, за мной. Учитывая одержимость Снежного Льюисом, а также мои «отношения» со Злодеем Номер Один, я теперь для бывшего героя Цель. Цель Номер Один для любителей каламбуров. — Почему Снежный так зациклен на Льюисе? — спросила я, пока лифт тащил нас с Ментором и моими защитниками вниз. — На патлатом-то?.. считает, что тот виновен во всех его бедах, — Ментор почесал «Договор» и потом брезгливо вытер испачканные пальцы о рубашку, также безнадёжно испорченную огнём; на ткани остался тёмно-красный след, словно мужчина извозился в кирпичной пыли. — Видишь ли, карьера Снежного начала свой распад после инцидента с заморозкой Льюиса. Не могу конечно сказать, что реальная вина именно на патлатом, а Снежный тут белый и пушистый… но иногда люди просто не хотят признавать собственную вину в чём-либо. Ты понимаешь. Я кивнула, не до конца уверенная, что думаю о том же, о чём Ментор говорил. Так что всё-таки решила переспросить: — Ты про жестокость Снежного? — Это только то, что просочилось в СМИ, — равнодушно отозвался мужчина. — На самом деле список его преступлений, как больших, так и мелких, весьма велик. Я до сих пор удивляюсь, что ему голову не сняли с плеч, но, как видишь, Снежный живёт… хоть и не особо здравствует. — Почему? — Большие силы часто требуют выхода, как я понял из своих экспериментов. Тот же Сверхчеловек не может не быть Сверхом, потому что иначе начнёт чахнуть. Как Чудо-Девочка без энергетиков, — он изобразил нечто вроде кривой улыбочки, которая, впрочем, быстро пропала с вытянутого измождённого лица. — Снежному запретили использовать свою силу, так что она пожирает его изнутри. Считай, он себя медленно промораживает. Я передёрнулась. — Это всё равно что отложенная казнь… — А никто не говорил ему быть ублюдком, — пожал плечами Ментор. Лифт остановился, дверцы раскрылись. Коридор за ними был мрачным, как в ужастиках; впрочем, когда Ментор хлопнул в ладоши, зажглись не просто лампы, а целый потолок, юудто он был одной большой люстрой. Теперь света было предостаточно, но ничего интересного я не увидела: коридор оказался абсолютно пустым, только двери на стенах. На полу лежала плитка, — из тех, что легко и быстро можно отмыть, — а стены выкрасили в какой-то больничный цвет, от которого мне моментально стало не по себе. Неприятное место. — Не жалей его особо, — посоветовал Ментор, выходя из лифта. — В судьбе Снежного виноват исключительно он. Кстати, вот тебе ещё ответ на твой вопрос, пускай и непроверенный. Но я всё-таки хорошо разбираюсь в психологии, так что можешь считать это мнением эксперта: Снежный хочет поймать Льюиса, чтобы вернуться в ряды супергероев. Звучало на удивление логично. Если Снежный сможет сделать то, что ни у кого не удавалось, то он точно станет не просто супергероем, а супер-пупер-героем; государство будет вынужденно вернуть ему все привилегии, да ещё и с компенсацией. Другой вопрос, что… — Это же дорога в один конец, — тихо заметила я, пока Ментор возился рядом с планшетом возле одной из дверей. — М? Ты о чём? — О Снежном. Даже если он поймает Льюиса, даже если ему выдадут награду или ещё что-то в этом духе, то его просто так не оставят. От него просто… избавятся со временем. И довольно быстро… по крайней мере, мне так кажется. Дверь треснула пополам и разошлась в стороны, как в супермаркете. Ментор махнул рукой, чтобы я следовала за ним. — Ну, во-первых, Снежный не собирается «ловить» Льюиса, он его просто и без затей убьёт. Доделает то, что не вышло раньше, так сказать… а во-вторых, он всё-таки не идиот, так что прекрасно понимает, что его будущее не устлано розовыми лепестками. Но подумай вот о чём… Он обернулся ко мне, резко остановившись. Я врезалась в Ментора и зажмурилась, когда тот схватил меня за плечи — не для устрашения, а просто чтобы не дать упасть. Однако, когда я открыла глаза и встретилась с золотыми соколиными радужками, по спине у меня прошлись неприятные мурашки. — …зачем Снежному жить дальше, если его тело практически уничтожило само себя? — едва слышно спросил Ментор, прикрывая веки. — Один, максимум два геройских выхода он ещё переживёт. Потом всё. — Но почему тогда… — Для некоторых людей опороченное имя значит куда больше, чем потеря в деньгах или какая-либо обида. По крайней мере, я так считаю. Заходи и сразу иди вон к тому креслу, похожее на стоматологическое. За дверью оказалось немного «поживее»: тёмный деревянный пол, обои на стенах, — пускай и отвратительного оттенка хаки, пытавшегося стать зелёным, — несколько диванов, большой вещевой шкаф, тяжёлый рабочий стол с нелепым пластиковым стулом рядом… и то самое «кресло», действительно больше похожее на стоматологическое. Ну, хотя бы стойки рядом с ним не было… той самой, на которой крепятся все буравчики для зубов — не знаю, как они называются. Я села. Потом разлеглась, уставившись в потолок — он оказался свежевыкрашенным, в отличие от остального не самого нового ремонта. Устав ждать, пока Ментор накопается в бумажках на столе, я спросила: — На общий ремонт денег не хватило? — М? Ты о чём? — Почему потолок свежий, а остальное молит о ремонте? От стола раздался смешок — Ментора мой вопрос явно позабавил. — Недавно на твоём месте был один из преступников. — И что? — Голова у него лопнула, как переспевший арбуз. Вот и пришлось потолок перекрашивать. Всякая обретённая уверенность сразу же спала с меня осенним листом, как и хорошее настроение. Вернулось напряжение, мгновенно сковавшее плечи чуть ли не до сведённых мышц. Да уж, Оливия… не расслабляйся. И не забывай, что, несмотря на гарантию безопасности от Арабеллы, ты точно не на дружеских посиделках. — Отличная мотивация, чтобы оставить меня здесь, — я скрестила руки под грудью и спрятала подрагивающие пальцы. — Просто замечательная. — Ты спросила, я ответил. Остальное не мои проблемы. Он подошёл ко мне, притащив также пластиковый стул. Усевшись рядом, Ментор потёр руки, будто те у него замёрзли. — Так. Слушай. Сейчас я осмотрю твою голову, чтобы понять, что Льюис с тобой сделал. — В чём твой интерес? И, надеюсь, моя голова не лопнет? — Не лопнет. Видишь ли, если это произойдёт, то моя будет лопаться следом… а у меня слишком много незавершённой работы и начатых исследований, чтобы я мог себе позволить такие риски. Всё исключительно безопасно, — он протянул руку и коснулся моего лба кончиками пальцев. — Что же до интереса… Я тоже, в общем-то, умею воздействовать на человеческий мозг. Однако, как я понял, Льюис это сделал через технику, а не через сверхспособности. Мне просто не терпится узнать, в чём различие наших результатов. — Потрясающе… — Ты точно не человек науки, — Ментор укоризненно покачал головой, и даже соколиные глаза взглянули на меня с мягким недовольством, вдруг растеряв всю свою хищность. — Раз не понимаешь этого. Впрочем, мне всё равно. Главное — не сопротивляйся. — Закрыть глаза и думать о море? — поддразнила я Ментора от нервов. — Ну, знаешь, как в аудмиомедитациях. — Ещё чего скажешь? Нет. Думай, будь добра, о чём-нибудь из прошлого. Попытайся что-нибудь вспомнить… — Кстати, — перебила я мужчину, — а как ты вообще узнал о том, что Льюис мне память стёр?.. — У меня есть доступ к камерам безопасности, а они на каждом этаже понатыканы так, что я могу в любой угол заглянуть. Послушать вашу болтовню с Гвиневрой и Арабеллой — дело пары часов. Всё, думай, о чём было велено! «Велено», ну надо же… он что, из девятнадцатого века? Кто вообще кроме Льюиса использует такую лексику в наше время? Тем не менее я сделала, что было «велено», но глаза всё-таки закрыла — так было легче, чем пытаться сосредоточиться в момент, когда на перефирии маячит Ментор. А вот после я запнулась, не зная, о чём мне думать. То есть… как я могу сосредоточиться на чём-то, чего банально не помню? На чём сосредотачиваться-то?! — Вспомни свой первый день после свадьбы, — пришёл на помощь Ментор, явно уловив мою растерянность. — Что ты чувствовала? Подсказка сработала, правда немного не так, как Ментор рассчитывал. Услышав слова мужчины, я задумалась: а свадьба-то у меня вообще была? По идее, должна была быть. Ведь я выходила замуж за Анхелла, как я поняла… должна была выйти. Не стала бы ведь я без брака с ним жить, правильно? Потому что свадьба — это то, о чём я думала, начиная со средней школы. Я не хотела ничего экстраординарного вроде пышного платья или наряда от какого-нибудь кутюрье. Мне также не нужен был праздник на сто персон; хотя бы потому, что к концу Университета, насколько я помнила, друзей у меня и не осталось. Не то чтобы раньше их было много, если так подумать… — День после свадьбы, Оливия, не отвлекайся! Каким он был? Но свадьбу я хотела. Прийти в красивом, подписать документы, пообниматься с супругом в месте регистрации брака. Потом погулять где-нибудь, поесть уличной еды и закончить день крышесносным сексом. Несложно. Простые, даже слишком простые мечты. Помнится, одногруппницы из Университета, напротив, мечтали о невероятном празднике, «который должен запомниться на всю жизнь». А я своего вот не помнила, хотя точно должна была… уговорить Анхелла сделать так, как я хочу. — Ну как? — спросила я после измусоливания мысли про свадьбу со всех возможных сторон. — Есть что-то или глухо? — Удивительно. Открыв один глаз, я увидела небывалую картину: Ментор улыбался. Не криво и странно, как раньше. Улыбался он всего краешками губ, но весьма живо и по-настоящему. Да уж… научный маньяк. Видимо, он нашёл что хотел. — Что «удивительно»? — спросила я, поняв, что новых комментариев не последует. — Филигранная работа. Тончайшая. Невероятная! — от возбуждения мужчина встал и принялся ходить по комнате взад-вперёд, гоняя мимо меня воздух. — Не знаю, как он это провернул, однако твой мозг… невероятно! — Да что с моим мозгом-то?! — Он как хороший сыр, — Ментор практически влюблённо вздохнул. Мне поплохело. — В дырку, что ли?.. Бадди, до этого улёгшийся около стены, недовольно заворчал. Слизя, прикорнувший возле собачьего бока, встрепенулся, выдал несколько смен цвета своего тельца, но потом снова вернулся в сон, так и не обнаружив никакой опасности. — В дырку?.. что у тебя с воображением, женщина? — кисло спросил Ментор. — Будь у тебя мозг в дырку… хотя да, виноват, сравнение с сыром неудачное. Физически с твоим мозгом всё прекрасно, что, кстати говоря, сильно меня удивляет. Но вот на уровне волн… воспоминаний… Льюис действительно провёл невероятную операцию! — Можно уже деталей?! О моём здоровье говорим всё-таки! — Да, да… он удалил твои воспоминания. Вырезал их, но так аккуратно, что твой мозг этого словно не понял. Ах, я практически в любви к гению этого человека! Уникальный подход, совершенно уникальный! — Значит… правильно ли я поняла, что вспоминать мне нечего?.. — В целом, да, — Ментор подтащил стул и снова уселся рядом, продолжая довольно блестеть глазами. — Как ни тужься, ничего не выйдет. Воспоминания утрачены навсегда, без возможности их восстановить. — А раньше это… — Нет-нет, раньше это тоже было невозможно, — помахал рукой мужчина. — Считай, что тебе хирургически вырезали кусочек. Ткань нарастёт, конечно, но это уже будет другая ткань, а не та, что была изначально, понимаешь? Не удивлюсь, если у тебя произошла подмена понятий. К тому же Льюису ты стала относиться как к Анхеллу, к примеру. Так? — Так, — мрачно кивнула я. Он довольно потёр руки — ну чисто муха. — Ну вот. Это была временная замена, считай. Заплатка, пока твой мозг самостоятельно не разберётся с тем, что и как ему надо восстанавливать. Сейчас уже наверняка ты понимаешь, что по-другому реагируешь на людей вокруг. Да и вопросы точно должны были появиться, потому что часть воспоминаний осталась. Картинка не сходилась, я прав? И снова я кивнула. Да уж… прав. — Это из-за того, что твой мозг восстановился после операции, и заплатки в виде подмены понятий ему больше не нужны. — И что это значит? — Ну… если раньше твой мозг сбоил, и доверять его суждениям было неверно, то теперь всё должно быть в порядке. — Проще говоря… моё отношение к кому-либо — это только моё отношение, а не глюк послеоперационного периода? Ментор пренебрежительно скривился. — Женщины, — протянул он. — «Отношения», «чувства»… вся эта эмоциональная шелуха для вас важнее всего на свете, да? — Это в приоритете для всех нормальных людей. Социальность, слышал о таком? Он ещё раз поморщился — на этот раз, видимо, из-за моего словесного укола. — М. В общем, да. Ты права. И твоё «отношение» — только твоё. Ментор резко поднялся и отошёл обратно к столу, снова принимаясь копаться в бумажках. Я же вернулась в положение полулёжа и устало прикрыла глаза. Анхелл мне всё ещё не нравился. Напыщенный индюк, в котором из хорошего разве что его тяга к подвигам и стремление спасать горожан. Но это всё во имя популярности, как бы хорошо про Сверхчеловека ни отзывались другие супергерои; я-то успела хлебнуть от Сверхпридурка всякого за прошедшие дни после потери памяти. Так что — в бан его. Не нужен мне такой… «муженёк». Что бы нас ни связывало раньше, сейчас я не могла об этом вспомнить — а значит, прошлые соглашения недействительны. Это я хорошо придумала, да. Осталось только узнать, была ли у нас свадьба или же нет. С другой стороны, Льюис… человек, который, оказывается, «выдернул» меня из брака со Сверхпридурком. И который потом занял его место, да ещё и наслаждался этим; хорошо ещё, что не слишком-то он пользовался своим положением. И который, — не стоит забывать об этом! — покопался у меня в мозгах! К нему я относилась вроде бы хорошо… по крайней мере, с симпатией… и при этом Льюиса я буквально не знала. Никаких привычек, никакой личной истории или информации, ни-че-го, чтобы… А может, Ментор и прав: я вместо собственного здоровья лежу вот и размышляю о делах романтичных. Нет бы подумать о возможных проблемах в будущем из-за вмешательства в работу мозга! — У меня будут какие-то последствия... из-за всего этого? — Нет, никаких. Говорю же, филигранная работа. Считай, что кто-то взял ластик и просто стёр у тебя эмоциональную часть жизни за последние пять-десять лет. Точный период не назову. — Ясно. Ну, хоть на этом спасибо… — ВНИМАНИЕ! — раздался женский голос. — Объявлена эвакуация! Мы с Ментором синхронно повернулись к стене, со стороны которой исходил звук. Только там были Бадди со Слизей — и никаких женщин с громкоговорителями. — Что за… — Объявлена эвакуация! — повторился… Бадди, раскрывший пасть. Женским голосом, да. — Объявлена эвакуация! Э-ва-ку-а-ци-я! Ментор сжал челюсти и подбежал к двери. Там он ударил по стене, чтобы съёмная панель отскочила и освободила планшет. Несколько нервных движений, — я из-за спины мужчины могла видеть разве что мелькание каких-то чёрно-белых картинок, — и Ментор выругался. — Что там не так? — спросила я, вставая с кушетки. — Снежный, — скрипнул зубами Ментор. — Снежный — что? — Идёт сюда, что ещё! — Эвакуация! — согласился с ним Бадди, прыгающий рядом с мужчиной. — Объявлена эвакуация!