Ванна на двоих

Элисса Кусланд, не раздеваясь, с разбега плюхнулась на кровать и блаженно прикрыла глаза. После нескольких месяцев скитаний, ночёвок на мёрзлой каменистой почве с маленькими недружелюбными обитателями, норовившими укусить за мягкое место, и общей крайне неблагоприятной обстановки, перина в денеримском дворце Эамона показалась райским облаком. Девушка чувствовала, что проваливается в это пушистое великолепие, уставшие мышцы наконец-то расслабляются и совершенно не хотят приходить в движение. Вошедшая в сопровождении пса Морриган застала Кусланд почти утонувшей в перине в позе звезды. - Какое неприличье, залезть на чистую постель в тряпье, пропахшем потом и дорогой, и в сапогах, подошва у которых грязнее, чем твой мерзкий пёс, - скривилась ведьма и демонстративно отошла в дальний угол. Пёс, не обратив внимания на оскорбление, радостно гавкнул и посеменил за Морриган. – Манерам вы, должно быть, вместе обучались. Элисса приоткрыла один глаз, но не пошевелилась. - Ты же жила в Диких землях, тебе ли говорить о приличиях? - Не спорю, у хасиндов манеры ещё хуже, однако ж я не могу смотреть, как им уподобляться особа знатной крови будет. - Ну давай, вычитай мне мораль. Как будто мне Винн мало, - буркнула девушка, предпринимая вялые попытки встать из нежных, но цепких объятий перины. - Не буду я ничего тебе читать! Я лишь сказала мнение своё, а выводы ты сделай для себя, какие сочтёшь нужным. - Ох, - тяжко выдохнула разбойница. И тут от неё покоя нет. А всё потому, что на всех её спутников отдельных покоев не хватило, так что пришлось ютиться по несколько человек. Но что самое интересное, к ней подселили Морриган, а Алистер сидит у себя один-одинёшенек, исключая, разве что, компанию эрла. Элисса бы с удовольствием перебралась к возлюбленному, а Морриган хоть всю свою комнату отдала, но Эамон, похоже, всерьёз собрался вдалбливать Алистеру в голову идею того, что он законный наследник престола. Конечно, девушка могла бы попытаться возразить, но поход за Урной слишком вымотал её, так что сил на словесную битву с Эамоном не было. Хотя, кажется, несчастный принц был бы только рад, если бы ему не пришлось выслушивать комплекс нотаций под названием «Нейтрализуй Логейна и Анору – займи престол». Но Элисса всегда придерживалась мнения, что проблемы нужно решать по мере их поступления, поэтому сейчас она решила, что действительно неплохо было бы пойти помыться, переодеться в чистое и уже тогда с чувством выполненного долга плюхнуться обратно в объятия мягкой перины. Нехотя встав и вытащив из сундука первую попавшуюся ночную рубашку (девушка так ни разу и не надела её с тех пор, как покинула Хайевер), разбойница поплелась в ванную, предварительно найдя служанку-эльфийку и попросив её разогреть воду. Не сказать, что комната была шикарно отделана или была какой-то особенной – дома у неё были уборные намного больше и красивее. Но следует повториться, что после стольких месяцев жизни в походных условиях даже самая убогая ванная показалась бы королевской, тем более что эта была вовсе не убога. Красивая деревянная ванна с вырезанными иллюстрациями Песни Света, наполненная горячей водой, испускавшей пар, сразу же привлекла внимание Кусланд. Вспомнив, что последний раз ей довелось мыться в горячей воде две недели назад в Редклифе, девушка почувствовала себя грязной. Когда она только вступила в ряды Серых Стражей, разбойница никогда не ощущала себя чистой, всё тело чесалось, и она проклинала Хоу, Мор и всё на свете за то, что не могла просто окунуться в бадью с горячей водой, пахнущей испарениями от эфирных масел. Потом, конечно, она привыкла и научилась довольствоваться купанием в природных водоёмах, а изредка и в нагретой воде в каких-нибудь гостиницах. Теперь же к ней вернулось то ощущение нечистоты, при котором чувствуешь, что грязь вот-вот начнёт отваливаться кусками. Девушка скинула доспехи, бельё, обувь и неуверенно коснулась ногой поверхности воды. Она оказалась горячей, и Элисса постояла несколько секунд, не решаясь полностью погрузиться в эту ароматную расслабляющую жидкость. В конце концов, она закусила губу и полностью опустила ногу, чуть вздрогнув от тепла, резко окутавшего конечность. Немного привыкнув к температуре, разбойница оперлась руками о край ванны и опустила туда вторую ногу, мгновение спустя полностью погружаясь в обжигающую, но такую приятную воду. Боль от гематом, ушибов и ссадин начала растворяться, усталость и напряжённость спадать, а голова кружиться от запаха эфирного масла. Это была лаванда – её любимая. Элисса почти полностью погрузилась в воду, играясь с пушистой и благоухающей пеной, плотным слоем осевшей на поверхности воды. Погрузившись в собственные мысли и улыбаясь им, девушка не заметила, как дверь неожиданно распахнулась. - Ой, прости! - Стучаться надо! – взвизгнула Элисса, ещё больше скрываясь под слоем пены. Только после этого она заметила, что нарушителем спокойствия оказался пунцовый Алистер, очевидно, порывавшийся поскорее смыться с места преступления и даже успевший выставить одну ногу за дверь. – Это ты? Что ты здесь делаешь? - Я… я просто не ожидал, что тут будешь ты, - пробормотал юноша, готовый в любой момент дать дёру. - Я? А кого же ты так ожидал увидеть, что чуть дверь с петель не снял? Морриган? Или, может быть, Лелиану? – сдвинула брови Кусланд. - Нет-нет! Я вообще думал, что тут никого нет! - Ладно, не бледней так, - сменила гнев на милость Страж. – Хотел что-то? - Эамон, похоже, не планирует оставлять меня одного до самого Собрания Земель, - вздохнул Алистер, поставив ногу обратно и прикрыв дверь. – Боится, наверное, что за время его отсутствия кто-нибудь, например, ты, втемяшит мне идею остаться Серым Стражем. - И втемяшу, - с уверенностью ответила Элисса. - Вот-вот. А мне сейчас вообще не до этого, я помыться хочу с дороги! - Вот в этом я тебя понимаю. - Ну так я это… попозже зайду, - протянул Алистер, вновь приоткрывая дверь, но продолжая неуверенно коситься в сторону ванны, в которой возлежала Элисса. - Почему? Я тебе мешаю? - Ну, ты же уже в ванне. А мне в неё надо. А в ней ты, - завершил свою странную логическую цепочку юноша, сворачивая глаза на голую коленку, выглядывавшую из-под слоя пены. Выглянула она не случайно – у разбойницы созрел коварный план, который можно было бы описать словами «Если гора не идёт к Магомету, Магомет сам идёт к горе». - Ванна большая, - эротично понизив голос, проворковала Элисса, и вытянула ногу над водой, как бы ненавязчиво намыливая её. Тейрин сглотнул. - Если ты хочешь… - Я настаиваю. К большому удовольствию Элиссы, долго принца уговаривать не пришлось – пришедший в одной исподней рубашке и простых штанах Алистер довольно быстро управился с ними и забрался в ванну, устроив небольшую волну. «Растёт парень, скоро сам инициативу проявлять будет», - подумала Страж, вспоминая, как, сама сгорая от стыда и желания, просила его провести с ней ночь в её палатке, а ещё раньше – поцеловать её. Во всех этих ситуациях её утешала только одна мысль – Алистер стеснялся ещё больше. Правда, когда волна улеглась, повисло неловкое молчание. Бодро раздевшийся юноша не знал, что делать дальше. Нет, он осознавал, что любимая позвала его сюда не просто за тем, чтобы помыться, но нельзя же было просто взять и навалиться на девушку, так ведь и утопить можно. Не придумав ничего лучше, Алистер взял мыло и принялся натирать им мочалку. Элисса вздохнула и поняла, что раз она начала это дело, то и закончить его должна она. - Неплохая у эрла ванная, да? – невзначай спросила девушка, рассматривая потолок и так же невзначай дотрагиваясь мокрым плечом до обнажённого плеча Алистера. - Читаешь мои мысли. - А какая ароматная пена! Такой даже в Хайевере не было, - слукавила девушка, набирая в сложенные ковшиком руки горсть пены. – Чувствуешь, какой запах? Никак не могу определить что это, не поможешь? Алистер наклонился, чтобы ощутить аромат, и тут же зажмурился и отпрянул – Элисса неожиданно дунула на пену и захохотала, глядя, как смешно белые хлопья осели у него на носу и бровях. - Прости, не удержалась, - проговорила разбойница, отсмеявшись. Месть подкралась быстро и незаметно – одним метким броском горсть пены была запущена точно в лицо девушке, которая от неожиданности завалилась на заднюю стенку ванны и снова создала мини-цунами. По комнате прокатился на этот раз басовитый хохот Алистера. - Это война, - с этими словами девушка отряхнулась и с новыми силами запустила снаряд из пены в юношу. Впрочем, она не попала, и пена, шлёпнувшись о стену, лениво поползла вниз. Но этим досадным фактом Элиссу, как и Алистера, было уже не остановить. Через несколько минут в пене было всё: собственно молодые люди, пол, стены, полотенца, одежда, лежавшая на полу. В конце концов, когда очередной бросок Алистера попал точно в цель, храмовник приблизился к лицу Стража и поцеловал, поцеловал глубоко и жадно, словно много лет не имел такой возможности. Отстранившись, он принялся хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Кусланд в этот момент делала то же самое. - Что, пену на вкус попробовать захотелось? – улыбнулась краешком губ разбойница. Алистер замотал головой. - Нет. Тебя. - И как я тебе? - Я не распробовал. – После этих слов девушка сама подалась ему навстречу, притягивая к себе и требовательно впиваясь во влажные губы. Одной рукой она перебирала его намокшие волосы, а второй забралась под воду и нащупала уже успевший затвердеть член. Не прерывая поцелуй, Элисса принялась медленно водить рукой вверх-вниз, оттягивая нежную кожицу. Сдавленный стон вырвался прямо в рот Стражу – юноша, наконец, оторвался от губ любимой и положил руки ей на плечи. Из его припухших губ вырывались прерывистые вздохи. - Ну что, распробовал? – хитро прищурилась девушка, не прекращая двигать рукой. - Пожалуй, не совсем, - ответил храмовник и прильнул губами к груди Кусланд. Добравшись до соска, он обхватил его ртом и принялся посасывать, иногда играя с ним языком. Затем снова поднялся выше, облизнул ключицу и убрал поцелуем каплю воды из яремной впадины. Элисса, не убиравшая руки с затылка юноши, сильнее прижала его голову к себе, потому что всегда теряла голову от поцелуев в области ключиц. От удовольствия она застонала и переместила правую руку с члена на спину Алистера, чуть сдавливая распаренную кожу своими ноготками. Оторвавшись от тела возлюбленной, храмовник отодвинул правую ногу девушки, закинув её на край ванны, и принялся поглаживать её промежность, которая уже была влажной от возбуждения, но её влага отличалась от воды – она была тягучей, как мёд, и один её запах, улавливаемый, скорее, на подсознательном уровне, нежели обычным обонянием, сводил юношу с ума долгими ночами в лагере. За поглаживаниями Алистер начал вводить в Элиссу средний палец, аккуратно и нежно, опасаясь, что ощущения в воде могут отличаться от обычных. Прикрытые глаза и приоткрытый рот, из которого вырывались рваные вздохи, давали понять, что опасаться нечего. Медленно двигая пальцем внутри неё, Страж положил свободную руку на грудь девушки и осторожно сжал её, очерчивая пальцами небольшую розовую ареолу. Разбойница приподнялась из расслабленной позы, вновь поцеловала Алистера и развернулась к нему спиной, становясь на колени и опираясь руками на края ванны. Набухшие половые губы призывно раскрылись, поблёскивая от влаги. Храмовник выдохнул, чувствуя, как сердце забилось сильнее, и, обхватив руками бёдра девушки, вошёл в неё. Поначалу он старался двигаться нежно и аккуратно, как делал это всегда, но обстоятельства оказались сильнее него. Необычная обстановка, необычная поза, Элисса, вся изнывающая от желания и двигавшая бёдрами навстречу ему, будто стремясь насадиться на него до основания, пробудили в нём что-то первобытное – то, что было в людях ещё до того, как они познали Создателя. Движения становились всё настойчивее, дыхание всё сбивчивее, стоны всё больше походили на рык. Волны, создаваемые телодвижениями, бились о ягодицы юноши, приятно щекоча их. С губ Элиссы срывались нежные непристойности. Мокрые волосы налипли на лицо, распластались по плечам и спине. «Быстрее, быстрее, любимый!» Ему кажется, что он уже не может быстрее, но он ускоряется. «Глубже!» Девушка не выдерживает сладостной муки и, наплевав на приличия и воспитание знатной дамы, тянется рукой к клитору, теребит его и чувствует вибрации, исходящие от движений Алистера. Он стонет, стонет громко – ему плевать, что за дверью всё слышно. Им обоим плевать, что половина ванны уже выплеснулась на пол и на разбросанную одежду в том числе. Плевать на всех, кроме них двоих. Принц Алистер Тейрин, будущий король Ферелдена рычит, словно раненый зверь, делает два судорожных толчка и падает на спину Элиссы, задыхаясь от собственного удовольствия и нахлынувшей волны счастья. Разбойница же остервенело двигает пальцами, завершая начатое Алистером, и через полминуты кричит, громко и страстно, переживая вспышку наслаждения. Храмовник приходит в себя и отстраняется от девушки, свесившей голову вниз и пытающейся выровнять дыхание. Наконец она поворачивается к нему и нежно целует – так нежно, как только можно целовать после волны оргазма, когда вся страсть и непристойность испарилась, остались лишь любовь и счастье. Молодые люди даже смогли завершить то, ради чего сюда, собственно, и пришли – помыться, посмеиваясь и время от времени ненавязчиво целуясь. Когда же они вылезли из ванны и вытерлись, то обнаружили, наконец, что все вещи промокли насквозь. Алистер, вертя в руках промокшую рубашку, озадаченно проговорил: - И как же мы пойдём обратно? Не голышом же идти. - Можем попробовать. – По хмурому взгляду юноши Кусланд поняла, что шутка не удалась. Тогда и ей пришлось нахмурить брови, попутно выжимая ночную рубашку, которой она как раз собиралась щегольнуть перед Алистером, ненавязчиво заглянув к нему в комнату перед сном. – Ладно, есть у меня одна идея. Но тебе она не понравится. - Кажется, я понял… - скуксился храмовник, срочно ища, чем прикрыться. Элисса невозмутимо приоткрыла дверь и заорала во всю силу голосовых связок: - Морриган!