Ветер, кровь и серебро

Я устал и ослеп Проживать этот сон Пробивается свет В щели грязных окон

Мне осталось три дня Эта скажет любой Коль полюбишь меня Так пойду за тобой

Uma2rmaH — За тобой

Князюшка, недолго думая, поставил Игоря главным над праздником, снова решая несколько проблем разом: и за гулянья можно больше не переживать, Гром расстарается, и будет время подумать над тем, куда приткнуть его опосля. Удовлетворённо потерев руки, Сергей отпустил Игоря на все четыре стороны, перед этим разъяснив дьяку, что необходимо оказывать всяческую подмогу. В этом году праздник летнего равноденствия должен быть как никогда широким, весёлым и разгульным. После осады можно наконец-то не точить мечи и не латать в спешке кольчуги, а ставить потешные качели и собирать кострища для гуляний. Можно было выдохнуть ненадолго, дать вволю погулять молодым, чтобы ближе к осени справить первые свадьбы. Если одной из них станет свадьба Игоря и Юли, думалось Сергею, то жизнь и правда покажется сказкой. Игорь же со всей серьёзностью взялся за дело. Собрав пару крепких мужиков с топорами, они отправились на заготовку дерева. Свалив пару берёзок и лиственниц, они грузили всё на телегу, чтобы потом порубить и хорошенько просушить на солнышке. В перелеске, где они расположились, было светло и благостно, яркие лучики мельтешили в высоких кронах, ветерок терялся там же, обдавая разгоряченные работой тела приятной прохладой. Лёшка сидел в телеге и скучающе мотал ногами, уже успел набегаться за кузнечиками по кустам и теперь переводил дух, пожёвывая какую-то травинку, полностью копируя поведение Игоря. Перетащив с помощью телег и волока всё ближе к посаду, где и планировались гуляния, мужчины взялись за более мелкую, кропотливую работу. Нужно было отделить тонкие, гибкие берёзовые веточки на украшения, выкопать ямы и закрепить столбы под качели и для потешных молодецких игр. Работы было много, но под дружное пение и мужской гомон часы летели незаметно. Приближение тонкой девичьей фигурки они заметили издалека. Приложив клином ладонь ко лбу, Игорь с интересом вглядывался вдаль и сразу же узнал знакомую до боли почти красную от медной рыжины косу, украшенную ленточками. В руках Юля несла явно тяжёлую корзину, прикрытую платком. — Чего столбом стоишь? — окликнул он Лёшу. — Сбегай помоги. Мальчишка тут же соскочил с телеги и, загребая ногами по высокой траве, понёсся навстречу девушке, широко размахивая руками. Наскоро вытерев подолом рубахи пот, Игорь двинулся ему вслед и вдруг залюбовался картиной: приобняв мальчишку за плечи, Юля шла медленно, степенно, улыбалась ему так, будто знала наперёд все страхи и волнения, одной своей улыбкою обещая, что всё сложится как нельзя лучше. — Матвей Ефимович сказал, вы с самого утра здесь, — вместо приветствия сказала Юля, подойдя ближе. — Я с гостинцами. — Привал! — крикнул в сторону мужиков Игорь, и те потянулись нестройным рядом в тень деревьев, чтобы переждать солнцепёк. Они усаживались поудобнее под деревьями и доставали нехитрые припасы: хлеб и пирожки, заботливо умотанные в тряпицы, у кого-то даже нашлось несколько пёрышек зелёного лука, пара яиц. Из корзины Игорь достал бутылку ещё прохладного, видно, прямо из погреба, кваса и сытные лепёшки. Разложив всю снедь на платке и передавая бутыль по рукам, мужики принялись за обед, время от времени беззлобно переругиваясь и посмеиваясь над тем, как Лёшка ластится к огромному жеребцу тяжеловозу, на фоне которого мальчишка казался совсем крохотным. Игорь и Юля сели чуть в отдалении. Крохотные пирожки с земляникой оказалась невероятно вкусными, мужчина и не заметил, как потянулся уже за третьим, но вдруг неловко замер, заметив, как запунцовели чужие губы от ягодного сока. Эти бы губы… Он мотнул головой, не желая снова окунаться в полные ласки и близости грёзы. — Крепко вы за дело взялись, — оглядывая мотки верёвок и гору веток на растопку костра, хмыкнула Юля. — А отчего же не взяться? Лучше нужно, веселее и жарче, чем на инициации было, — мечтательно улыбнулся Игорь, покусывая отросший ус. Надо бы побриться аккуратнее, совсем зарос. — Молодёжь сойдётся, нагуляется. У князя разговоры идут, что будущий жених к его дочери приглядеться приедет, так что нужно расстараться, — он шутливо поклонился, будто бы Сергей стоял перед ними. — Только ради этого стараетесь, Игорь Константиныч? — хитро глянула девушка на Грома, подначивая его проговориться, признаться вслух наконец-то о том, что витало незримо меж ними уже которую неделю. — Не только, — согласно кивнул Игорь. — Но не одними моими стараниями праздник получится. Если споёшь, как тогда, — он будто перевёл дух, чтобы продолжить. — Думаю, у всех сердце дрогнет и в пляс пустится. Никто равнодушным не останется. — Не боишься, что глаз на меня кто положит, может, заезжий этот, свататься который приехал, или из его свиты? Да может ещё кто, — Юля искренне наслаждалась тем, как взыграло в Игоре, посерьезнело вдруг красивое, строгое лицо, и он спокойно, не таясь, ответил: — Не боюсь. На тебя кто угодно со стороны глядеть может, все гляделки свои бесстыжие просмотреть, а подойти никому не дам, — Гром сорвал крохотный цветочек и вставил стебелёк василька в ярко-рыжие волосы. — Сплетёшь мне венок, Юленька? — Сплету, — потупившись и почувствовав, как вспыхнули щёки, ответила Юля и вдруг посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда и не прячась. Сколько времени она корила себя, что пошла на поводу у князя, сколько кляла за глаза Игоря, что он ей жизнь сломал, что молва нехорошая пойдёт, а если не сладит с ним — житья роду всему не будет. И как вдруг всё переменилось? Сидит перед ним и млеет, как маленькая дурочка, которой приглянувшийся мальчишка улыбнулся. И всё как он сказал, сердце замирает, стукнется птичкой изнутри и снова затарабанит, мелко-мелко, часто-часто, будто выпрыгнет сейчас из груди. — Я буду очень ждать праздника. За стоящей между ними корзиной мужикам не было видно, как ладонь Игоря, уставшая и натруженная от топора, сдвигается всё ближе и ближе к девичьей, только бы коснуться, хоть кончиком пальца. Но абсолютно мальчишеское влюблённое лицо Грома говорило им о многом, оставалось только поглядывать на них да приговарить: — Ну прям голубок с горлицей, вы гляньте, — прищурив глаз, заметил Стенька, улёгшийся в высокую траву. — Да и пусть, и им хорошо, и нам какой-никакой отдых, — хмыкнул Фёдор и хотел было уже точно подремать, но заметил, как Лёшка, наигравшийся с конём, собирается нарушить райский уголок. — Малец, подь сюды, — он махнул мальчишке рукой. — Посиди с нами, расскажи, сильно животину любишь?

***

— Тять, а ты бусики красные не видел, которые год назад от речников привозил? — Юля, казалось, перевернула половину избы и выпотрошила все те небольшие ларчики с украшеньицами, что не остались в сгоревшем доме или не были проданы по пути сюда. — Откуда ж мне знать, куда вы бирюльки свои деваете, — развёл руками мужчина, глядя, как уже битый час дочь и жена носятся по комнате и голосят хуже курятника. Он исподлобья наблюдал за тем, как они прихорашиваются. От Юленьки было глаз не отвести — волосы были собраны в две тугие толстые косы с лентами, в ушах тяжело покачивались серебряные крупные серьги с висюльками-капельками, и Виктор точно помнил, что таких дочери не покупал, значит, друг сердечный Игорь преподнёс. Рядом на лавке лежал нарядный, расшитый узорами и оберегами сарафан. — Для кого же ты так прихорашиваешься, пчёлка моя? — ухмыльнувшись, поинтересовался Виктор и заметил, как испуганно распахнулись чужие глаза и покраснели щёки. Врать родителям Юля никогда не умела, хоть и могла искусно увиливать, отвечая на прямые вопросы. — Так праздник, хочется краше других быть, мне есть чем похвастать, не замухрышка какая, — она всё прикладывала то одни, то другие бусы к шее, примеривая, какие будут лучше. — А мне чудится, что ради кого-то конкретного, — Виктор пригладил усы и посмотрел уже без улыбки, ясно давая понять, что не шутит. — Доченька, — Светлана встала за её спиной и невесомо оправила ленточки в косах. — Мы волнуемся за тебя, слишком много разговоров ходит… Ты нам честно скажи, если сватов зашлют, это по твоему желанию будет или нам с отцом их сразу взашей со двора гнать? — Матушка! — Одно твоё словечко, и кто бы на это порог ни пришёл, скажем, что знать не знаем никакой девицы, не живёт здесь такая. — Не было об этом никакого разговора, — вздохнула Юля, теребя кончик косы. — Но хотелось бы, ведь так? — вкрадчиво спросил Виктор, наблюдая за тем, как интересно смешались чужие чувства: было здесь и смятение, и страх, и потаённая, робкая надежда. — И что с того? Может, и желалось бы, да только от меня зависит ли что-то. Он прекрасно видит моё расположение. Захочет, посватается, а не захочет — на то воля его, — Юля отвела взгляд. В груди вдруг неприятно затрепетало от одной мысли, что все чужие взгляды от ласковых и тёплых до жадных, обжигающих самое нутро, были пустыми, ничего не значащими. Неужели она могла так обмануться? Неужели Игорь мог так с ней поступить? Играться, как котёнок с мышкой, а затем выбросить за ненадобностью. О таком и помыслить было больно. — Повеселись сегодня от души, милая, — приобняв дочь, произнесла Светлана, чувствуя, как расслабляются чужие напряжённые плечи. — Ты многое сделала для всех нас. Позабудь обо всём, что тревожит. Мы с твоим отцом не допустим боле такого.

***

Со всех сторон был слышен возбуждённый говор, шепотки и переглядки, то тут, то там уже собирались группки молодёжи. Всё больше людских ручейков стекалось к месту празднования, Юля встроилась в одну из таких процессий и тут же нашла глазами знакомых девушек. Весело щебеча, они уже через несколько минут оказались за городком, где вовсю жгли костры и была слышна музыка. Оправив широкий, многоцветный венок на голове, рясно усыпанный ромашками и васильками, она неловко сжала в руке похожий венок. Он был явно больше, предназначенный для мужчины, и также усыпанный васильками и большими белыми бляшками тысячелистника. В этой круговерти Юля с трудом пыталась отыскать Игоря, но его нигде не было видно. Проследовав за веселящейся толпой, девушка смогла разглядеть среди прыгающих через костёр молодую княжну, вслед за которой сиганул через пламя смеющийся Вадим. Для него это было целым подвигом, видимо, решил всем окружающим доказать, что боле огня не страшится. — Княжна, Вадим, — поприветствовав их, Юлия всё пыталась найти Игоря в толпе вокруг. — Вы, случаем, не знаете, где искать Игоря Константиновича? — Он с моим отцом, вон там, — махнула рукой Валерия в сторону огромного горящего костра высотой, кажется, больше человеческого роста. В отсветах пламени Пчёлкина и правда смогла разглядеть несколько столов и снующую прислугу. — Ты сможешь сегодня спеть, как тогда, на инициации? — с горящими от восторга глазами спросила Валерия, вдруг вцепившись в руку Вадима. Они тут же вздрогнули и чуть не отпрянули в страхе друг от друга. Этот жест не укрылся от чужих глаз, но Юля только улыбнулась, вспомнив, что не так давно Вадим на ярмарке засматривался на очелье, сейчас переливающееся в неясном свете на лбу девушки. Княжна зарделась, пугливо осматриваясь по сторонам. — Для вас точно спою, — ответила Юля и, будто бы что-то почувствовав, повернулась, нос к носу сталкиваясь с Игорем. — Доброго вечера. Это для меня? — склонив голову, он с интересом посматривал на венок в чужих руках. — Да, как ты и просил, — Юля встала на цыпочки, чтобы было удобнее, и аккуратно водрузила ему на голову венок, тяжело качнувший цветами. Достаточно было одного мгновения, когда их взгляды пересеклись, чтобы сердце пустилось вскачь. Игорь спрятал подрагивающие руки за спину, почувствовав, что ещё один миг, и точно не сдержится, схватит Юлю в охапку прямо сейчас и не отпустит, наплевав на все ритуалы и обычаи. Он уже ни о чем думать не мог, ни о чем, кроме своей ненаглядной Юленьки. Дни подготовки к празднику были для него мукой — виделись они урывками, краткими минутками, а хотелось большего, хотелось из рук не выпускать, целовать щёки, пухлые, чуть капризно изогнутые губы, тонкие пальчики, перебирать волосы и смотреть, смотреть и любоваться. Любоваться так, будто увидел в первый раз, чтобы дыхание перехватывало и сердце гулко билось в груди от огромного, распирающего изнутри чувства. — Нечего вам тут глядеть, сгиньте отсюда к дальним кострам, а то князю всё расскажу, — сделав большие страшные глаза, Игорь спугнул тихонько посмеивающуюся молодёжь и тут же пояснил для Юли. — Мне птичка нашептала про княжеский спор, мол, если Сергей выиграет, что почти произошло, он будет жениха для дочери выбирать, а коли Ольга — Валерия только по любви замуж пойдёт. Очень мне хочется в эту бочку мёда для князя ложку дёгтя сунуть. Вадик за Валерией долго уже ухлёстывает и любит её, верно знаю, не за палаты княжеские, а за нрав дерзкий и глазки небесные. Так что пусть молодёжь погуляет, а я из Вадика через пару годков сделаю волка, за которого и дочку княжескую отдать не стыдно, тем более наследничек у Сергея имеется уже. — Как ты придумал хитро всё, сразу видно хорошего стратега, — ухмыльнулась Юля, со стороны глядя на голубков. В этой девчушке она и правда с трудом признала княжну, простоволосая, в простенькой рубахе и сарафане, весёлая и заводная, она мало походила на ту девушку, что тенью шла за Сергеем и Ольгой. — Очень надеюсь, что за такое хамство меня не посадят в подпол на цепь, — посмеялся Игорь, потирая шею. — А где Лёша? — Он с Матвеем Ефимовичем где-то среди малышни. Очень надеюсь, что он повеселится от души, не зря же мы эти качели под солнцепёком ставили, — гордясь своей работой, ответил Игорь. — Праздник и правда хорош на диво, — заметила Юля. — Только вот музыки не хватает, да и княжне я обещала спеть. — Так пошли к музыкантам, одно твоё словечко, и они что нужно сыграют, — Игорь остановился, спокойным, уверенным жестом взял Юлю за руку и увлёк туда, где задорно и чуть тоскливо звучали жалейки, нестройным, но приятным хором бренчали гусли. Её будто обожгло. Разговор с родителями навёл хмари и заставил сомневаться в подлинности чужих чувств, но сейчас, своими глазами видя, как Игорь трепетно поправляет тяжёлый венок на голове, Юля вдруг поняла, что ей счастливо и спокойно, как давно того не было. Она следовала за Игорем, пока он аккуратно и уверенно вёл её сквозь толпу к большому, разгорающемуся костру. За хороводом гуляющих Юля смогла рассмотреть князя с княгиней, подле них высился здоровенный детина со скуластым, будто выточенным из камня лицом и окладистой светлой бородой. Опекающе уложив огромную ладонь на плечо статного юноши, он что-то втолковывал тому. Тот был весь жилистый, узкие поджатые губы вытянулись в строгую линию, а глаза жадно высматривали кого-то в толпе, как и Сергей. Было видно, что он расточает благодушие и гостеприимство, но явно недоволен тем, что дочь сбежала с глаз долой. Юля не сомневалась, что Валерию уже ищут приближенные, и хорошо бы им с Вадимом спрятаться понадежнее. — Это тот самый возможный жених, — шепнул Игорь, когда они наконец-то подошли ближе к музыкантам. — Выглядит хозяином, а не женихом, — потерянно ответила Юля, порадовавшись, что они отослали княжну и Вадима подальше. Грустно, что Валерия не услышит чужого пения, но лучше так, чем в компании такого претендента на статус её мужа. Тихонько выдохнув, Юля быстро оглядела музыкантов: несколько барабанов, дудочки-жалейки, гусли, пара трещёток, все они влились в общий ритм, когда музыканты смекнули, что именно хочет спеть девушка. Разгоряченные брагой и окружающим весельем, они поддерживали всеобщий гомон песнями и плясками. Переведя дух, они тихонько наиграли девушке мелодию, и она, удовлетворённая результатом, вышла на свободный пяточек у костра. Кто-то из толпы подбадривающе засвистел и заулюлюкал, завидев Юлю, выходящую к костру под интригующий перебой барабанов. Затянув тонкий, девичий переклич, Юля оправила на голове широкий венок и, сложив руки на груди, начала уверенно и сильно: — Только двое пусть танцуют в поле Вдоль по водам бурного ручья Им вдвоем не нужно большей воли Двое в поле — это ты и я. Ты и я. Небо и земля не делят мир на части В луговых цветах их духовный фронт Их любовь не терпит проявлений власти Поцелуем держат горизонт. Она смотрела поверх голов собравшихся, не желая встречаться ни с кем взглядом, но щёки пекло жаром не то от близости костра, не то от спокойных глаз Игоря, направленных только на неё одну. Он смотрел не отрываясь, впитывая всем собой каждое её слово, и после нескольких строчек расплылся в такой широкой улыбке, какую Юля никогда у него не видела. В груди загорелось предвкушение, заискрило на кончиках пальцев ожидание, может быть, именно сегодня они перестанут ходить вокруг да около. Боязно было разрушать эту хрупкую приятную связь между ними, но если это перерастёт во что-то большее… Об этом Юля старалась совсем не думать, надеясь только, что Игорь развеет все её сомнения. — Наша певчая птичка, дочь зажиточного купца, — пояснил Сергей заинтересованно глядящим на Юлю гостям, что не укрылось от Игоря. Он, совершенно не таясь, зло зыркнул на князя и после восторженных возгласов и поклонов от Юли постарался как можно скорее скрыться с ней в толпе, чтобы не вызвать самого пристального интереса гостей. С Сергея, любителя интриг и склок, могло статься поиграть на нервах и так взвинченного переживаниями Грома. Он и сам не заметил, как ладно легла в его руку ладошка Юли, которую потянул в глубину праздника, уводя всё дальше и дальше от княжеской семьи и гостей. Удивленная такой реакцией Юля не стала сопротивляться и последовала за ним, ощутив приятную тяжесть и жар его ладони. Они шли всё дальше, прошли мимо ещё одних качелей, мимо группы парней, соревнующихся в метании ножей, и небольшого костра, через который прыгали парочки. Тише становилась музыка, но всё громче весёлый клёкот молодёжи. Около одного из костров собралось человек двадцать, играющих в хоровод. Между ними, взявшимися за руки, подхватив подол длинной юбки, юрко то туда, то сюда пробегала девушка, водой ускользая от нагоняющего её юноши. Задачей девушек было всячески помогать подруге — поднимать руки, когда нужно выпустить её из круга, или наоборот вовремя опустить их, чтобы не пустить за ней преследователя. Парни же криками и гомоном подбадривали друга, всеми правдами и неправдами задерживая девушку в круге или не пуская её внутрь, когда она почти поймана. Если хоровод допоёт песню, а девушку так и не догнали, то победила девичья сторона, если же до неё добрались, то в выигрыше мужская. — Не хочешь присоединиться? — Всё равно ты от меня не убежишь, — сложив руки на груди и самодовольно усмехнувшись, ответил Игорь. — Спорим? — озорно улыбнувшись, спросила Юля. — Спорим, — подхватил Игорь, продолжая игривый настрой. — На поцелуй спорим. Я окажусь быстрее — я тебя поцелую, а если ты убежишь, то тогда ты меня. — Чудные у вас условия, Игорь Константинович, вы в любом случае выйдете победителем, — хмыкнула Юля, вставая в хоровод. — Хотя, я, чего греха таить, тоже. Игорь ничего не ответил, но, шумно вдохнув, будто принюхивался, ступил в общий хоровод. По правую руку оказался смутно знакомый парень из чужой сотни, по левую — симпатичная чернобровая девушка. Хоровод не прервал быструю, ритмичную песню со звонкими женскими перекличками. Преследователь вдруг застыл посреди круга и, внимательно его оглядев, ринулся в сторону девушки, загоняя её прямо в сторону Грома. Он почувствовал, как напряглась чужая рука, лежащая в правой ладони, они уже приготовились ловить беглянку, но та вдруг загнанным зайцем бросилась чуть не под ноги к догоняющему совершенно в другую сторону, выскользнув из хоровода и спрятавшись за Юлей. Громко выдохнув, хоровод закончил песню. Запыхавшийся паренёк сел прямо там, где стоял, переводя дыхание. Девушки заголосили, обнимая победительницу, пока в центре вышли Игорь и Юля. Хоровод тихонько замычал, настраиваясь, и неторопливо затянул: — Выйду ль я на реченьку, Посмотрю на быструю, Не увижу ль я свого милого Сердцу дорогого. Юля пока не спеша обошла Игоря кругом, тот неотрывно следил за ней, ловя каждое движение и взгляд, пытаясь предугадать, куда именно она побежит, чтобы от него скрыться. Яркий всполох, её рыжая макушка мелькала по другую сторону хоровода, и, стоило ей только отвлечься на чей-то радостный крик среди толпы гуляющих, он сорвался с места, ловко нырнув под руками девушек, которые пытались его удержать. Вскрикнув от неожиданности, Юля припустила вперёд, путаясь ногами в длинном подоле. Подхватив часть рукой и задрав его к острым коленкам, она засмеялась и, бросив на него хитрый взгляд через плечо, проскользнула во внутренний круг. — Мы сойдемся, поклонимся, Посидим, повеселимся, Посидим, повеселимся, Да домой пойдем, простимся. — Продолжал хоровод, подбадривая и Юлю, и Игоря. Прощаться с уверенностью поймать Юлю Гром точно не собирался. Хищно улыбнувшись, он будто бы бросился влево, но стоило девушке начать движение, как Игорь изменил направление, опершись рукой о землю, всем телом устремился вправо, ладонь скользнула по девичьей юбке, но та ускользнула водой сквозь пальцы. Испуганно распахнув глаза, Юля забуксовала, сочная зеленая трава полетела из-под ног, она улепётывала от Игоря изо всех сил, только бы победить, только бы потом появился ещё один повод поддеть его во время очередной словесной пикировки. — А сегодня мой милой Вдоль по улице прошел, Вдоль по улице прошел, Громко звонко просвистал. Игорь чувствовал, что ещё совсем немного, буквально несколько строчек, и все будет кончено. Юля раскраснелась от бега, грудь быстро вздымалась от частого дыхания, сам же Игорь даже не размялся, только чуть разогнал застоявшуюся кровь по жилам. Сейчас, полностью оправившись, он чувствовал небывалую силу в теле, и эта короткая пробежка была не чета многодневным маршам или затяжным боям в полной амуниции. Игорь, не теряя времени даром, последовал за Юлей, загоняя её до хрипоты. Хотя соревнование и было шуточным, сдаваться и тем более поддаваться не собирался никто. — Ворота тесовы отворяй, Посреди двора встречай. За белы рученьки примал, Жарко к сердцу прижимал. Юля бежала сломя голову по внешней части хоровода, прикрываясь то спинами молодцев, то руками девушек, которые не пропустят к ней Игоря. В крови играл азарт, внутри росло что-то древнее, передавшееся от предков: ни в коем случае не стать жертвой, нужно было остаться хищником победителем, и это же она видела в глазах Игоря, нечто хищное, опасное, но такое влекущее, что в какой-то момент ей даже захотелось быть пойманной, но эта мысль промелькнула где-то на задворках, сильнее всего хотелось выиграть. Кровь стучала в висках, она уже не слышала песни, до неё доносился только отдалённый мотив, который казался бесконечным. Оставалось совсем немного дотянуть, но вдруг Игорь кинулся ей наперерез, прорвавшись в центр хоровода, он разом сократил большую часть расстояния, разделявшего их. — Здравствуй, Любушка моя, Иди замуж за меня. Ох, мой яхонт дорогой… Замешкавшись буквально на секунду, Юля развернулась в другую сторону, но Игорю хватило этого мгновения, чтобы обеими руками вцепиться в тонкую девичью талию, перехватить поперёк живота и поднять над землей, махнув расшитым подолом юбки. Она только и успела, что тихонько пискнуть и замереть беспомощно в его руках, ощутив, как оторвались от земли ноги, а со спины прижалось разгоряченное погоней тело. Юля чувствовала жар его тела, как он глубоко дышит, распалённый погоней, и на миг захотелось, чтобы он не выпускал её из своих объятий уже никогда. Вокруг одобрительно заулюлюкали и засвистели парни, пока Игорь, уже никого не стесняясь, вжался лицом в тонкий изгиб плеча перед ним и блаженно выдохнул, добившись того, чего так давно хотел. Юлю будто кипятком окатило, она разом обмякла и накрыла чужие руки своими ладонями, ощущая, как на миг они сжались ещё крепче, смяли ткань платья, будто совершенно не хотели выпускать её из плена. — Будет свадьба пир горой Будем счастливы с тобой Игорь не ощущал ни её веса, ни роста, она пушинкой вся уместилась у него на руках и, судя по всему, была абсолютно не против такого поворота событий. Осторожно опустив Юлю на землю, он так и не выпустил её руки из своей, мягко и уверенно улыбнувшись. Всё так и должно быть. И никак иначе. Стыдливо отведя взгляд, Юля потянула его дальше от хоровода, к самым дальним кострам, которые начинались у самой опушки леса. Чуть переведя дух, она вдруг произнесла: — Ты видел когда-нибудь, как цветёт папоротник? — Бабушкины сказки всё это, — фыркнул Игорь, наслаждаясь лёгким ночным ветерком, напоённым травами и дымком костров. — Лично никогда не знал человека, который его нашёл бы. — Мне в детстве всегда хотелось верить в такое чудо, что любое желание исполнится в один миг. Может, Игорь Константинович, нам с вами сегодня повезёт? — склонив голову к плечу, Юля шла вперёд спиной и всё затягивала его в лес, подальше от гомона веселящейся толпы и шума. Смущения в ней не осталось и толики, погоня в шуточной борьбе всё расставила по своим местам, и теперь хотелось и правда остаться наедине без вечно следящих чужих и ушей, подслушивающих нежные и важные слова. Игорь как привязанный следовал за ней, мало разбирая, куда они идут, для него она сама была цветком папоротника, рыжие волосы придавали только бОльшего сходства. И правда, именно она могла исполнить главное его желание, оставалось только произнести это вслух, только вот как решиться? Столько пережил, столько всего прошёл, а слова застряли в горле комом, мысли путались, не желая подобрать правильных выражений, которые могли бы показать всю полноту того чувства, что росло и ширилось в груди всё это время. Он влюбился, влюбился до беспамятства и весь мир сейчас готов был положить к её ногам, будь на то её воля. — Юленька, — Игорь остановился и обомлел. В глазах напротив было столько доверия и немого одобрения, что ноги готовы были вот-вот подкоситься. — Ты не могла не видеть моего к тебе отношения, и я сам каждый день добивался того, чтобы мы с тобой не были врагами, как то было в самом начале. Не думаю, что открою какую-то страшную тайну, но любо мне, Юленька, с тобой. Благодаря тебе весь свет мне стал мил, благодаря тебе сама жизнь ко мне вернулась. Не знаю, как отплатить тебе за всё, только если любовью и лаской, защитой моей родом ты эту плату возьмёшь. Становись моей, а я твоим до скончания времени буду, от горестей и обид уберегу, любовью одарю, всего себя отдам. Мочи без тебя нет, жизни нет и не будет без тебя. Голову свою тебе на плаху кладу, а что с ней дальше делать, сама решай. Игорь, сам того не понимая, зачастил, сжал в своих руках чужие ладони и начал целовать, исступленно, чуть ли не после каждой фразы касаясь губами нежной кожи. Всегда его желания заканчивались на этом моменте, даже в самых смелых мечтаниях он не заходил дальше, просто не представляя, как и что ему могла ответить Юля. Она же ушам своим поверить не могла, что они наконец-то объяснятся, наконец-то смогут преодолеть ту тонкую грань, что разделяла их последнее время. До безумия приятно ей было слышать все эти слова благодарностей и душевных терзаний, что тревожили не её одну. Слов всё не находилось, а пауза затягивалась, и Юля не нашла ничего лучше, чем мягко забрать свои ладони и самой прижаться к Игорю всем телом, уложив руки ему на загривок. Она выдохнула, будто весь воздух выбило из груди, и совсем тихо произнесла: — Я твоей буду, а ты — моим. И не нужна мне никакая плата, в самом начале не по своей воле я с тобой была. Сейчас же сама к тебе иду, по своему хотению, по своему желанию тебя люблю. Только не оставляй и не лги, и этого с нас двоих хватит. — Юленька, — зашептал он лихорадочно. — Как же тебя оставить… Никогда… Игорь дорвался, наконец-то мог прикоснуться, сжать в своих руках, впиться губами в чужие мягкие губы, которые податливо смялись под его напором. Это было как в горячечных снах, нет, лучше, намного лучше, жарче и прекраснее. Оторваться не было мочи, но Игорь отстранился, с особенным хищным удовлетворением разглядывая горящие от стыда и жара щёки, припухшие красные губы и огромные, распахнутые глаза. Юля смущённо глянула на него из-под венка, держащегося на макушке на добром слове, и прильнула к его руке, нежно огладившей личико. Она не могла поверить, сколько любви и нежности было в глазах напротив. До этого она наслаждалась его пристальными, неотрывными взглядами, но сейчас ей некуда было деться от всепоглощающего чувства, что накрывало их двоих. Заметив это, Игорь снова склонился, окончательно сбивая венок, Юля же вцепилась в него обеими руками, заполошно отвечая на жаркий, жадный поцелуй, боясь упасть от того, как закружилась голова. Но Гром держал крепко, прижимая к себе большими, заботливыми руками, медленно оглаживая тонкие плечи, выгнутую ему навстречу спину, талию, успокаивая, как взмыленную, растревоженную лошадь. Первый поцелуй, первое прикосновение всегда останется в их памяти, начало их истории и нежные обещания будущего, где они будут вместе, где будет ещё множество поцелуев, некоторые будто бы мимоходом и вскользь, некоторые в их общей кровати под общим одеялом, но все как один выражение чувств. Игорь старался быть аккуратным, не давить, но его всего чуть ли не потряхивало от того, как хорошо было наконец-то чувствовать её в своих руках. Оторвавшись от желанных губ, он прижался приоткрытым ртом к оголённой шее, и вздох Юли был до того сладким, что в голове будто помутилось на секунду, она тяжело дышала, вцепившись в его рубаху, будто утопающий в последнюю соломинку. Она чувствовала, что Игорь, будто изголодавшийся зверь, ему самому было в одинаковой степени как хорошо, так и плохо, дорвавшемуся до желаемого. Её это не пугало, скорее поражало, что можно так жаждать другого человека, хотя она и сама чувствовала, что чем больше целует Игоря, коловшегося небольшой бородой, тем больше хочет, чтобы это мгновение не заканчивалось. Она уже потерялась в прикосновениях, Игорь был будто бы везде, успевал целовать и горящие губы, и шею, и тонкий излёт ключицы, рук его было не оторвать. Юля блаженно улыбнулась, тонкими пальцами зарывшись в и так уже взлохмаченные волосы Игоря. Мой, теперь точно мой. Моя, теперь точно моя.