забери меня пьяную, пожалуйста.

      Лиза в кровати нежится, листает ленту в соцсетях и одновременно в одеяло глубже зарывается.       В старой хрущевке слышен звон чайника на чужой кухне, топот соседей, детский плач, а самое главное — крики родных за стенкой. Очередная пьяная ссора, которая ни к чему не приведет. Ссора ради ссоры, чтобы желчь свою на друг дружку выплеснуть, дабы самому от неё не помереть.       Жизнь маму Лизы ненавидела так же, как и она сама: неудачный брак, незапланированный ребёнок, а вследствие бесконечные связи с теми, у кого от мужского только название.       И признаться самой себе, что это её вина, никак не может; поэтому обвиняет постоянно — этот вариант легче всего.       Лиза слова матушки уже наизусть выучила: «ты неблагодарная», «скажи мне спасибо, что тогда вешалкой тебя из себя не вытащила, тварь», «найди другую». И прочий несуразный бред, сказанный под литрами спирта.       И зная, что совсем скоро ей мозг отчиму выносить скучно станет, и она на неё перейдет, в уши наушники заталкивает поглубже, громче музыку включает, лишь бы не слушать всего этого.       Продолжая ленту листать, видит как на экране уведомление проходит от Мишель — одноклассницы её. Они не подруги, но та частенько ей голосовые сообщения и кружки присылает, будучи пьяной.       Лизу это забавляет и почему-то это чем-то сокровенным кажется. При виде непослушных блондинистых волос и широкой улыбке, выглядывающей из пухлых алых губ, как-то веселее становилось и у неё самой еле заметная улыбку проглядывалась.       Андрющенко телеграмм открывает, заходит в диалог с Гаджиевой и видит очередное голосовое сообщение.       — Лии-иии-з, забери меня пожалуйста, — произносит она и одновременно носом клюёт в экран своего мобильника.       Лиза шустро сообщение набирает, губы прикусывает легонько, явно переживая за свою бестолковую одноклассницу.       — Мишель, что с тобой, ты где? Пришли мне адрес, я прийду, — отвечает Андрющенко, а после телефон в сторону бросает, и поспешно натягивает чёрное худи.       После чего вновь в экран заглядывает, адрес видит, на плечо рюкзак шустро забрасывает и из комнаты уходит. По коридору проходя, замечает мать, которая на очередного отчима кричит, одновременно потягивая вонючую дешевую сигарету. Увидев девушку, дымом поперхнувшись, кричать уже на дочь начинает.       — Ты куда, блять, опять собралась? — вопит, стряхивая пепел в банку.       Лиза на мать внимание не обращает, обувается быстро, и с полки ключи хватает, дверью хлопая громко из квартиры выбегает.

* * *

      Лиза по ночной улице идёт быстрым шагом, черными кедами пинает камни по дороге, включает любимые треки из плей-листа. Изредка поднимая голову на черное небо, украшенное звездами.       Оно почти такое же, как тогда, когда она впервые шла забирать Мишель с какой-то непонятной квартиры. В ту ночь они ближе стали намного: Лиза почему-то без раздумий согласилась забрать одноклассницу, приехала за ней с другого конца города, застав рыдающей на грязной кухне. Они вместе оттуда ушли, гуляли всю ночь по безлюдным улочкам города, наслаждались ароматом летней ночи и нежным мурлыканьем уличного кота.       И вот она уже к нужному дому подходит, звонит в домофон, набирает номер случайной квартиры и слезно просит пройти в подъезд. Какой-то пьяный мужчина без расспросов внутрь пускает. Она дверь отворяет и шустро бежит по лестнице на пятый этаж. Квартиру находит, ногой дверь пинает. Пара минут проходит, дверь открывает и какой-то пьяный парниша взгляд тупит, смотрит на темноволосую.       — Тебе чего? — вопросительно произносит тот, локтем облокачивается об дверь и носом шмыгает агрессивно.       — Я за подругой пришла, пусти, — отвечает Лиза, толкая стоящего напротив       Не разувается, внутрь квартиры проходит и пытается перекричать назойливую музыку.       — Мишель, Миша-а-а!       Вглубь дальше идет, расталкивая кучку пьяных подростков. На полу валяется какая-то девушка, через которую она перешагивает и дальше проходит.       В одной из комнат голос знакомый слышит, ручку дверную поворачивает — закрыто. И это Лизе не нравится: она кулаком по двери стучит агрессивно, одновременно дёргая за ручку.       — Откройте блять! — вопит, лицом прислоняясь к двери — пытаясь услышать Мишель.       — Андрющенко, — слышится за дверью знакомый голос одноклассницы.       Лиза продолжает кулаками в дверь долбиться, пока она открывается. Перед ней вновь какой-то незнакомец стоит без одежды: в одних лишь трусах.       А из-за него Мишель вылетает, напуганная вся до ужаса, и за спину одноклассницы встаёт.       — Тьфу, блять, всё обломала, — ворчит парень, рукой чешет голову бритую.       — Я ведь почти её уломал, — цыкает недовольно.       Гаджиева позади Лизы стаёт. Коленки её трясутся, она слёзы шустро с лица вытирает, в пол взгляд отводит, боясь взглянуть в глаза обидчику.       Андрющенко с отвращением на парня смотрит, а злость к горлу подходит. Она красная стоит и уже будто чайник кипит. Ладонь крепко в кулак сжимает и стоящего напротив в челюсть бьёт. Тот от удара чуть назад пятится, за лицо рукой хватается.       — Тебе пиздец сука! — кричит он, и в сторону двоих движется. Лиза подругу за руку хватает крепко, за собой тянет.       — А теперь бежим, — кричит она, двигаясь в сторону двери, попутно прихватывая с собой кроссовки Гаджиевой.       Они вдвоём в подъезд выбегают, и буквально пролетая несколько лестничных ступеней, на улицу выходят. Бегут через дворы, куда глаза глядят, лишь бы не встретится с ним. И спустя пару минут останавливаются, обернувшись пару раз понимают, что отстали от погони. Гаджиева на траву падает и выдыхает.       — Ты как? — спрашивает Лиза, тоже рядом садится и дышит часто, пытаясь дыхание восстановить.       — Вся жизнь перед глазами пролетела, — смеется Гаджиева и ладошкой пот со лба вытирает.       — Верю, — отвечает Лиза, подруге кроссовки передаёт, смотрит на ступни израненные, — больно? — ладонью по ним осторожно проводит.       — Не, фигня, — рукой отмахивается и на ноги обувь надевает, волосы мешающие за ухо заправляет.       Девочки по сторонам смотрят, пытаясь понять, куда забрели они вдвоем. Понимают, что аж до железнодорожного моста добежали: вокруг не души, вдалеке слышен стук колёс поездов, а в небе звезды горят ярко. Лиза на землю ложится, раскидывая руки широко. Гаджиева за ней падает и голову на плечо Андрющенко кладёт.       — Красиво как, — произносит Гаджиева, руку себе на грудь кладя, — так звёзд сегодня много, — словно ребенок восхищается.       — Ангелы за нами наблюдают, — отвечает Андрющенко, запуская покрасневшую от удара руку в шелковые светлые волосы.       — Вот человек рождается и бог ему ангела посылает. Каждая звездочка — это окошки их, через которые они за человеком наблюдают, — пальцем в небо на звезду тычет. — А как человек умирает, окошко закрывается, и звезда падает, — шепчет на ухо историю подруге.       — Не знаю, я в такое не верю, — смеётся Гаджиева, поправляя свою фиолетовую футболку, — у меня свой ангел! Это ты Лизка, — и на бок переворачивается, заглядывая в карие глаза подруги.       — Ты меня спасла сегодня, реально, — рукой по шее проводит, и на грудь голову кладёт.       — Будем считать, что я вернула тебе долг, — улыбается Лиза, рукой Мишель гладит по голове.       — Я ведь пару месяцев на этом же мосту стояла, хотела под поезд лечь, — тихо произносит, делая вдох глубокий.       —А потом ты мне написала, попросила забрать тебя. Я и не смогла отказать, и знаешь тогда поняла что кому-то ещё нужна, — чуть ли не плача произносит Андрющенко.       И с травы поднимается, аккуратно подругу отодвигая, садится и руками коленки обхватывает. Мишель тоже присаживается рядышком и сзади обнимает аккуратно Лизу; осторожно в ухо целует, медленно переходя к шее, а после подругу в свою сторону разворачивает. И губами алыми к губам одноклассницы прислоняется, целует нежно, пальцами шею её обхватывая. Андрющенко вся мурашками покрывается и тоже поцелуем отвечает.       — Так, может будем беречь друг-дружку до самого конца? — шепчет Гаджиева, кладя голову на плечо Лизы.