Как бороться с мигренью

      Тишина в классе давила на виски. Мигрень только больше расходилась и будто сдавливала голову, от души тарабаня барабанными палочками по виску. В придачу нервировали тикающие часы, которые капали на нервы блондина, заполняя до краёв чашу терпения. Всё жутко бесило.       Хвала небесам, это последний год в долбанной школе.       До конца урока оставалось каких-то жалких минут пятнадцать, но и те тянулись предельно долго. В руке хрустнул карандаш, тем самым привлекая внимание учителя к нему. Зелёные глаза изучают хмурое выражение лица взбешённого парня, а после опускаются обратно в журнал, снова что-то записывая в него. Рука с ручкой бегло бегала по бумаге, притягивая к себе внимания и Бакуго не мог отвести взгляда от плавных движений преподавателя. Ему, со второго ряда, было хорошо видно его изящные руки, покрытые множеством родинок, которые будто сливались в созвездия. Он сходил с ума от всего этого.       Контрольная была слишком лёгкой, он написал её ещё в первой половине урока. Теперь же от слова нихера не делая, лишь украдкой поглядывал то в окно, то возвращал взгляд обратно на преподавателя.       Наконец прозвенел спасительный звонок, оповестивший всех школьников о конце занятий на сегодня. Многие уже давно сдали свои работы и сбежали из учебного заведения. Лишь пара школьников и Бакуго до сих пор собирали свои вещи. Кацуки дождался того, как последний статист покинет кабинет, взял листок с работой и направился к столу преподавателя.       Мидория Изуку пришел работать в эту школу относительно недавно. Как учитель он был нудным, но лишь для тех кто учился на "отвали". Хорошисты и отличники в нём души не чаяли, а Бакуго - он не мог разобраться в своих чувствах. Его бесил этот задрот. На вид, ему не дашь больше двадцати двух, но на деле ему должно быть около двадцати семи. Весь из себя такой правильный, приветливый и заботливый, аж блевать тянет. Но есть в нём что-то неизвестное. Так и хочется узнать, что на самом деле скрывается за этой миловидной мордашкой с очаровательными веснушками.       Бакуго бросает лист на стол, но не спешит покинуть кабинет. Облокачивается на стол преподавателя бедром и заглядывает в журнал, который был отложен в сторону.       — Бакуго, тебя что-то беспокоит? — начал первым диалог преподаватель, так как Кацуки сам не знает, что его до сих пор держит здесь, — Я заметил, ты немного раздражителен стал, плохо даётся мой предмет? — Изуку слегка опустив голову, поднял взгляд на возвышающегося ученика. Не объяснить так сразу, что за чувство переполняет грудную клетку, находясь под взглядом изумрудных нежных глаз.       — Нихера меня не беспокоит, — лишь огрызается Кацуки и отворачивается, больше хмуря брови, злясь скорее на себя и своё странное поведение, — Мигрень заебала, а предмет ваш, уж вы то не могли не заметить, я щёлкаю как орешки, — вернув свой взгляд на Изуку, он ехидно ухмыльнулся.       Преподаватель какое-то время изучал лицо Бакуго, а после и сам улыбнулся. Щёчки его прелестно округлились, веснушки вместе с теми метнулись вверх, дополняя весь этот невинный вид.       — Говоришь мигрень, — Изуку наклонился к нижнему ящику стола, выуживая из того блестящую пластинку, — У меня как раз есть таблетки на такой случай, — он протянул пластину с обезболивающим, ожидая пока её заберут, но Бакуго цыкнул и ударил по руке.       — Я такую хуйню не принимаю, само по себе пройдёт, если нет, отосплюсь, — сложив руки на груди, парень косо глядел на преподавателя, пытаясь выглядеть в его выражении хоть что-то похожее на злобу. Но нет! Тот лишь ещё больше улыбался.       — А ты слышал, что головную боль нельзя терпеть, — во время разговора, Мидория пытался выудить таблетку из пластины и как только это сделал, закинул её себе в рот.       — Каччан?       Что? Как его только назвали? Бакуго с недоумением вперился в лицо напротив, на глазах вскипая. И уже собираясь сказать пару ласковых, как этот наглец встаёт напротив него и одним касанием за подбородок притягивает его лицо к своему.       На губы ложатся чужие. Такие чертовски мягкие и манящие, что с поражением принимает Кацуки. Поцелуй длится от силы секунд семь, но и те тянутся так долго, то ли так кажется только Бакуго, который во все глаза смотрит в бесстыжие напротив, пока не чувствует, что в его рот проникает язык. От новых ощущений рот непроизвольно приоткрывается, выпуская воздух, а взамен впуская в себя юркий язык. Во рту сразу ощущается горечь и Бакуго отдергивает лицо от преподавателя.       — Извини, Каччан, за наглость, вот запей, — в руке протянутой в сторону Кацуки, находилась бутылка воды, второй он прикрывал губы и небольшой румянец. Бакуго выхватил её, и не церемонясь запил таблетку, нагло подсунутую ему в рот. Ладно, так и быть. Таким образом он готов принимать таблетки. Может и не только таблетки.       — Какого чёрта? — только оторвавшись от бутылки запричитал Кацуки. Лицо которого, к приятному удивлению старшего, не искажало гримасы ненависти или злости.       — Я же сказал, боль терпеть нельзя, особенно головную, а тебя другим спос.. — договорить Мидории не дали, снова впившиеся губы. Поцелуй сразу приобрёл более острые и напористые оттенки. Изуку вставший в небольшой ступор, подсобравшись, перенял инициативу, притягивая Кацуки ближе, за талию. От столкновения тел, тот испустил стон, который немедленно был подхвачен чужими губами. Бакуго не знал куда девать свои руки, поэтому, за всё время поцелуя, они так и висели в воздухе.       — Что мы будем делать с этим? — отстранившись, задал вопрос Бакуго, пытаясь высмотреть в глазах напротив все ответы на, мучающие его, вопросы.       — Ну что.. Тебе же, если я не ошибаюсь, уже есть восемнадцать? — Кацуки какое-то время недоуменно глядит на Мидорию, после чего как-то резко кивает, мгновенно хватаясь за голову - боль ещё не ушла.       — Ну тогда, хотя бы для начала пригласи на свидание, а там, посмотрим, — Изуку кокетливо улыбается, замечая растягивающийся оскал на лице блондина. Этот мелкий сорванец, чтоб его, так хорош..       — Ах-ха, теперь мы строим из себя недотрогу, заметь, ты первый полез с поцелуем, — не отставал от того Бакуго.       — Мм.. — Изуку приложил палец к подбородку, изображая мыслительный процесс, — Нет, я лишь помог ученику справиться с головной болью, — заключил тот, снова размещая руки на талии Кацуки и прижимая его к себе. Он носом касается его шеи, от такого по спине Кацуки пробегают мурашки и он мелко вздрагивает слегка приподнимая голову, давая больше доступа к шее. Изуку повёл носом выше - к ушам, обводя их раковину.       — Да и тем более, я ещё месяц или полтора назад заметил как ты пускаешь слюни по мне, — прошептал в покрасневшее ушко, затем прикусывая мочку.       — Ни хрена я не пускал слюну, — начал оправдываться парень, хотя прекрасно понимал, что откровенно лжет, — Так и быть, — Бакуго притянул за галстук старшего, оставляя лёгкий поцелуй на губах. Отпрянув от Мидории, он прихватил свой рюкзак, оставленный на столе, и направился к выходу.       — Завтра в 13:00 на набережной, без опозданий, а то передумаю, — проведя рукой по волосам, заключил Бакуго, остановившись у выхода из кабинета. Изуку улыбнувшись, вернулся за своё рабочее место.       — Так точно, босс, — кивнул преподаватель, уже намечая планы на выходной день. Кацуки отсалютовал и покинул помещение, слегка вильнув бёдрами при развороте. Мидория проводил взглядом изящное телосложение парня и вернулся к проверке контрольных работ, пытаясь подавить это щемящее, до боли приятное чувство.       Бабочки в животе так и норовили прогрызть стенки желудка, и вырваться наружу всем напоказ. Мигрень была отставлена на задний план и вовсе забыта. То ли подействовала таблетка, то ли так влияет на него этот преподаватель. Но это в прочем и не важно, главное, что Кацуки нашёл способ бороться с головной болью и, возможно, передёргиванием по утрам.