Разберись, Аркаша!

По пути в главную переговорку Аркаша не пропускает ни одного оконного стекла. Изъянов в отражении, он впрочем, не находит. Всё к месту и на месте: волосы зачёсаны назад, рубашка ослепляет белизной, о стрелки на брюках можно порезаться, на ботинках - ни пылинки. Рабочий чат оживает: плюк-плюк, плюк-плюк. Милка желает удачи, Стасян - порвать всех, Катюха потрясает виртуальными кулаками, Генка шлёт гифки с бодибилдерами. Плюк-плюк. "Чёрное или синее?!" - вопрошает Маргоша. Платья на фото как две капли воды, и только Аркаша отыщет различие. "Псб!" - он отправляет коллегам скалящегося динозавра. "Синее, конечно!" - лукавый смайлик для подруги. Убрав телефон, он совершает серию глубоких вдохов и выдохов. Не то чтобы он сильно волновался, но... На самом деле Аркаша в ужасе. И от того - в ещё бо́льшем ужасе. Он считает до пятидесяти и снова дышит. "Я справлюсь. Я смогу. Я справлюсь", - уверяет он самого себя. Справится он! Ага, конечно! "Пфффф", - внутренний неудачник тут как тут. Сидит на плече, пыхтит и копит яд. Ну нет! Только не сегодня! Пшёл вон! Аркаша встряхивается, как мокрая дворняга, прогоняя прочь маленького злыдня. - Я смогу, - негромко повторяет Аркаша, притормаживая перед полупрозрачной дверью из белого пластика. Сзади раздаётся покашливание, он оборачивается. Незнакомец не нравится ему с первого взгляда. Особенно бесит его чёрный свитшот с надписью: I'm unicorn. У Аркаши на полке в шкафу аккуратно сложен точно такой же, только белый. - Ты заходишь? - незнакомец расплывается в плутоватой улыбке. Его тёмные волосы крупными кольцами завиваются на висках и надо лбом. Аркаша сразу вспоминает, сколько забот ему доставляют собственные кудри: раз в месяц он доводит парикмахера до белого каления, объясняя, что "надо коротко, чтобы не топорщилось, но прикрывало уши". Но незнакомец явно не парится ни по поводу кудрей, ни по поводу ушей. - Добрый день, - Аркаша вскидывает подбородок. - Конечно, - он распахивает дверь и пропускает незнакомца. В любых обстоятельствах он вежлив и не опускается до хамства и ёрничества - это один из принципов. А без своих принципов Аркаша - ноль без палочки и пустое место. За овальным столом шушукаются девчонки из отдела планирования, замгенерального с неприступным видом тыкает в телефон, Карасёв из рекламы таращится в окно. Незнакомец огибает Аркашу, плюхается в одно из кресел на колёсиках и укладывает ногу на ногу. Штанина светло-серых брюк-дудочек задирается: на носках - космические корабли психоделических расцветок ведут межгалактическую битву. - Привет, Аркаша! Он выходит из оцепенения, а начальница уже пихает ему увесистую папку с документами. - Разберись с этим, будь добр. - Доброе утро! Конечно, - Аркаша изображает лучезарную улыбку. Мысленно он уже раздвигает строчки ежедневника, где громоздится внушительный список дел. Аркаша мастерски владеет навыком впихивать в невпихуемое. Подумаешь, снова приедет домой за полночь. Подумаешь, поспит меньше пяти часов. Подумаешь, пропустит запланированный кино-вечер с друзьями. Карьера сама себя не построит. Не зря же Аркаша на протяжении полутора года вылепляет себе репутацию чуть ли не супергероя, для которого не существует никаких преград. "Разберись, Аркаша!" - грохочет на весь оупен-спейс Клементина Константиновна Бараненко или КаКа (так сотрудники отдела именуют между собой начальницу). И Аркаша разбирается: бронирует бизнес-класс на рейс, где все билеты давным-давно распроданы, выискивает окошко для встречи с представителями департамента, находит замену слетевшему спикеру на пресс-конференции, собирает недостающие данные для грядущего доклада, разбавляет монотонную речь КаКа остроумными репликами и нейтральными шутками, которые если не позабавят, то и не раздражат. Пустых кресел за столом становится всё меньше, каждый вновь прибывший оценивающе посматривает на новичка, но тому хоть бы хны: качается на кресле и разглядывает всех с нескрываемым любопытством. Аркаша повторяет про себя основные тезисы, в голове мельтешит хоровод картинок. Он ёрзает от нетерпения и натыкается на лукавый прищур незнакомца. Краска приливает вверх, уши вспыхивают, Аркаша нахохливается и утыкается в свои записи. Вот хмырь! Зыркает, будто у Аркаши рога или крылья. Или хвост. Аркаша украдкой оборачивается: хвоста, естественно, нет. Незнакомец, кажется, в восторге от Аркашиного трепыхания: его улыбка делается шире, чем у Чеширского кота. "Кто же это такой?" - гадает Аркаша. Его размышления прерываются с появлением генерального. Седой и пухлый, он вплывает в помещение, как степенная баржа. В мягком коричневом пиджаке и замшевых ботинках, генеральный создаёт впечатление простодушного добряка, хотя все знают, что шутки с ним плохи. Аркаша ждёт, когда он представит незнакомца, но после дежурных приветствий и обмена любезностями слово берёт КаКа. У Аркаши потеют ладони, он молится всем корпоративным богам, чтобы начальница ничего не напутала и распылялась недолго, иначе проекту крышка. В последние месяцы КаКа ушла с головой в воспитание внучки: то ли устала, то ли Аркашин энтузиазм вселил в неё уверенность, что всё и всегда под контролем. Потихоньку-полегоньку обязанности по координации отдела перетекли на Аркашу. "Почему ты всё за неё делаешь?! - возмущалась накануне Маргоша. - Пусть зарплатой с тобой делится!" "Или на пенсию валит, а тебя - на своё место назначит!" - поддакивал Корень. Почему, почему... Аркаша понятия не имел, как объяснить друзьям (а по совместительству соседям по квартире), что такая ситуация вполне его устраивает. С юного возраста ему приходилось пахать больше остальных: он был толстым, он заикался и влюблялся в парней. - Мой помощник доложит поподробнее, - КаКа закругляется и повелительно кивает. Аркаша поднимается с места (не слишком поспешно, дабы не выдавать волнения), собирает бумаги (они, признаться, ему без надобности) и проходит к интерактивному экрану. - Коллеги, многие из вас наверняка слышали про призрака Салтычихи, который разгуливает по Иоанно-Предтеченскому монастырю, - вопрос риторический, он нужен Аркаше, чтобы прощупать почву. - А про привидение любовницы Саввы Морозова на Кузнецком мосту? Девчонки из планирования строят друг другу большие глаза - верный признак интереса, Сева из пиара одобрительно мычит, Марина из соцсетей сосредоточенно строчит в блокноте, Карасёв сооружает деловитую мину и постукивает ручкой о стол, генеральный улыбается вроде бы благожелательно, незнакомец продолжает раскачиваться на кресле, как ученик младших классов. - В Москве много мест, где люди не единожды натыкались на призраков, а интерес ко всему загадочному и мистическому, согласно опросам, весьма значительный.... - Аркаша откашливается, выталкивая из горла слова, так и норовящие слипнуться в огромный бессмысленный ком. Похудеть оказалось гораздо легче, чем избавиться от заикания. Почти семь лет искоренял Аркаша свой недуг путём многочисленных консультаций и упражнений, но до сих пор в стрессовые моменты он опасается забуксовать и погрязнуть в зыбучих песках какой-нибудь заковыристой фразы. - Интерактивную карту привидений я предлагаю проработать с учётом универсальности потенциальной аудитории, - Аркаша щёлкает слайдами. Свой голос он не узнает: в животе у него будто сидит человечек, который вещает как по нотам. Этот человечек - полная противоположность внутреннему неудачнику. Именно благодаря ему Аркаша раздавал сдачи своим обидчикам в школе, отважился поступать в институт, переехать в Москву, подать заявление на стажировку мечты и сейчас представляет мультимедийный проект. Ни один кровожадный маньяк не безжалостен к своим жертвам настолько, насколько беспощаден Аркаша к себе любимому (а точнее нелюбимому). Осечек он себе не прощает, а в зеркале выискивает малейшие недостатки и признаки лишнего веса. Дед карал его за двойки пятьюдесятью отжиманиями или подтягиваниями на самодельном турнике. Теперь Аркаша в наказание запрещает себе слушать музыку по дороге на работу и смотреть сериалы перед сном. Хотя второе не имеет значения, так как возвращается домой Аркаша всё позже и позже, а энергии у него остаётся ровно на то, чтобы после душа упасть замертво, а через несколько часов подскочить под мерзкое пиликанье будильника. - Вот, собственно, и всё, - Аркаша замолкает. Он ещё пребывает в потустороннем мире, населённом бестелесными призраками. Это тоже принцип - ненадолго отстраниться, выдержать паузу. Но навязчивая физиономия кудрявого так и притягивает внимание. - Потрясающая задумка, - насмешливая интонация тотчас приводит Аркашу в чувство. - Но над воплощением я бы серьёзно поразмыслил. - Я обосновал все этапы, - Аркаша торопливо щёлкает пультом, листая слайды в обратной последовательности. Незнакомец встрял со своим комментарием вперёд генерального, что обескураживает, но тот не спешит осаживать наглеца. - Ах, да, коллеги, - генеральный оживляется. - Знакомьтесь: наш новый креативный продюсер - Назар Грачевский. Прошу любить и жаловать. Аркашу чуть не перекашивает. Так вон оно что! Имя и фамилия незримо витают в холдинге на протяжении нескольких месяцев. Назар Грачевский - этакая суперзвезда, получил предложение от генерального лично и принял его отнюдь не сразу. Аркаша наслышан о том, как Грачевский ломался и набивал цену, видно, ему всё же пошли навстречу. - С этапами понятно, - Грачевский продолжает покачиваться на стуле и в такт дрыгать ногой в ярком носке. - Я про человеческий ресурс, кто конкретно займётся воплощением? Аркаша пытается игнорировать фамильярное тыканье, не дёргаться и держать лицо. Но с чего бы Грачевскому задавать подобные вопросы? Раньше никого не интересовала техническая сторона. Заявили, презентовали, согласовали, запустили в производство. КаКа, конечно, палец о палец не ударит, но Аркаша бдительно следил, чтобы всё выполнялось в срок, и из графика отдел ни разу не выбивался. - Наше подразделение займётся. Я уже написал ТЗ для программистов, - Аркаша облизывает пересохшие губы. Главное, не психовать. Это просто формальность, а новичок рисуется перед коллективом. - Я подозреваю, что "подразделение" - это ты, Аркаш, - Грачевский подмигивает, словно узнал великую Аркашину тайну. За столом все изумлённо перешёптываются, даже КаКа хлопает осоловевшими глазами. - Я в том числе, - подтверждает Аркаша. - Аркаш, не подумай, что я тебе не доверяю, - Грачевский выставляет перед собой ладони. - Но, по моему скромному мнению, ты слишком много на себя берёшь, - он водит пальцем по экрану смартфона, Аркаша подбирается. - Инфографика по промзонам, стенд на издательский форум, выставка на бульварном кольце, альманах по культурному наследию... Грачевский загибает пальцы, а все вышеперечисленные Аркашины достижения из его уст звучат снисходительно, если не уничижительно. И не поленился же заранее пронюхать! Аркаша ненавидит это ощущение: ему словно снова четырнадцать, все его презирают, а впереди только страшная неизвестность. - Я всегда всё успеваю! - протестует он, очень стараясь не заводиться. - Да, мы всегда... - вклинивается КаКа. - Клементина, молодой человек, - генеральный взмахивает рукой, прекращая дискуссию и, видимо, сделав для себя какие-то выводы. - Нельзя ли равномерно распределить нагрузку в отделе? - Почему же... - КаКа заводит пространный монолог, похожий на одну из глав её учебника про основы коммуникации. Из всего сказанного никто ничего не поймёт, Аркашу так и подмывает разъяснить, как и почему у них в отделе всё устроено, но подставлять своего руководителя - дурацкая затея. - При всём уважении, - Назар бесцеремонно перебивает КаКа, в то время как другие уже погрузились в состояние полусна. - Я не очень понимаю, какая здесь связь, и почему наш молодой и, очевидно, перспективный сотрудник надрывается, как какой-то бурлак на Волге, - он ободряюще улыбается Аркаше. "Заткнись, самодовольный кретин! Мне не нужна твоя поддержка! Мне нужен только этот проект!" - всё внутри Аркаши кипит. - При таком объёме он, как минимум, заслуживает поощрения в виде премии, - Грачевский расслабленно откидывается на спинку стула. Аркаша втягивает голову в плечи. Он никогда не клянчит денег и не умеет принимать ни помощь, ни комплименты, ни знаки внимания. Потому-то он всё и всегда делает в одиночку, потому же давно поставил жирный крест на личной жизни и полностью отдаётся работе, потому коллег и друзей подпускает к себе до определённого предела и ни шагом ближе. - Что ж! - генеральный хлопает медвежьими ладонями. - Так и постановим... Аркаша слушает и не может сообразить, хорошо для него всё завершилось или не очень. "Так у тебя забрали проект?!" - кричит Маргоша вечером на кухне за чашкой ромашкового чая. "И нет и как бы да, - Аркаша пожимает плечами. - Грачевского приставили курировать". "Так это ж отлично, чувак! - Корень прикуривает прямо посреди кухни, за что тут же огребает от Маргоши посудным полотенцем и неохотно бычкует в пепельницу. - Он тебе бабла выбил!" "Лучше бы он этого не делал, - Аркаша подпирает отяжелевшую голову кулаками. - И ещё ужин..." "Ужин?!! - вскидывается Маргоша. - Какой ужин?!" Корень вопросительно крякает, обшаривая полки в холодильнике, что абсолютно напрасно, ведь Маргоша прикончила последний клубничный йогурт. О продуктах в их квартире печётся только Аркаша, но закупается он в выходные, а они были три недели назад. "Ничего такого, - защищается Аркаша. - Попросил, чтобы я ввёл в курс дела... Ну что?!" - бурчит он, когда соседи перемигиваются. "Нет-нет, ничего, - фыркает Маргоша. - Новый коллега сразу просёк твои достоинства, не зассал расписать их генеральному и эту каргу твою на место поставил! И позвал на ужин!" "Да это свидание, чувааааак!" - провозглашает Корень. "Нет-нет-нет", - сопротивляется Аркаша. - Вы же знаете! У меня прин-ци-пы!" "Да-а-а!" - приятели корчат страдальческие рожи. Сколько бы друзья ни глумились, принципы - основа Аркашиной жизни. Если и есть в мире что-нибудь надёжное и непоколебимое, то это они. Несмотря на жуткую усталость, Аркаша долго ворочается без сна. Неужели он сам не заметил, как опростоволосился и нарушил свои же правила? После презентации рабочий чат так и пузырился обсуждениями нового креативного продюсера, а про Аркашу все напрочь забыли, что было ему на руку. Он прихватил в автомате стаканчик горького кофе и улизнул под лестницу, где грудой навалены ненужные стулья и тумбочки. Маргоша называет такие закутки "местами для ора", но Аркаша, конечно, никогда не орёт. Он только прячется, если грустит, и вспоминает деда: его совиные брови и квадратные пальцы, которые проворно вырезали медведей, петушков и лодочки из деревянных чурочек. "Учись, Аркашка, уму разуму набирайся и ни под кого не прогибайся, - поучал он внука. - Своё отстаивай, но и человеком быть не забывай! Тогда люди не посмотрят, с кем ты в постель ложишься". Аркаша краснел, но с дедом соглашался. Паршивый у него тогда выдался период. Превратно истолковав намерения одноклассника, Аркаша сглупил и того поцеловал. Одноклассник перепугался и растрезвонил про него на всю школу. Местная шпана устроила травлю, по посёлку поползли слухи. Врать родителям Аркаша не стал, когда спросили, честно сознался: девчонки ему не по нраву. Мать с отцом всполошились, но что делать с младшим сыном не знали и по привычке обратились к деду, как к самому мудрому в семье. "А тебе с того что? - хмуро спросил дед заплаканную Аркашину мать. - Мозги у парня в порядке, внуков тебе двое других народят, оставьте человека в покое!" - скомандовал он и забрал Аркашу к себе. Родители деда уважали и беспрекословно подчинились. И началась у Аркаши новая жизнь, состоящая из достижений поставленных целей и всяческих преодолений. Под чутким руководством деда он учился драться, зубрил домашку с удвоенным усердием, обливался холодной водой, бегал утром и вечером, лупил по мешку с песком и тягал во дворе старые железяки. Тело Аркаши крепчало, крепчал и дух, сами собой прирастали к нему принципы и правила. Самые простейшие из них гласили: "толстый, значит ленивый", "чтобы чего-то добиться, надо чем-то поступиться". "Вот ты где!" Аркаша вздрогнул и тут же себя обругал: сидеть под лестницей в перерыве не возбранялось. "Извини, если что не так, - не замечая Аркашиного замешательства, Грачевский бухнулся на стоящую боком тумбочку и вытянул вперёд длинные ноги. - Но надоело - в любой компании одно и то же: старые и почтенные, - он изобразил пальцами кавычки в воздухе. - Почему-то полагают своей обязанностью торговать лицом, а что, к чему и почему в их же вотчине знать не знают! Думаешь, ты единственный, кто пашет без продыху за своего начальника?" "Мне нравится моя работа и мои обязанности! - огрызнулся Аркаша. - Я благодарен, конечно... Но не нужно было..." "Аркаш, ну как это - "не нужно", - Назар удивился. - Я не буду соваться в твой проект." Аркаша насторожился, никто не считал карту привидений "его". "Его" в холдинге ничего быть пока не могло, он - всего лишь ассистент, пусть и с надеждой на скорое повышение. "Уверен, если разделить зоны ответственности, выхлопа будет больше! Да и у тебя появится свободное время, а это тоже, знаешь ли, значимый фактор," - Грачевский принял его молчание за колебание. "Не для меня, - Аркаше претило, что незнакомый человек, пусть и старший по должности, имеет наглость строить предположения относительно его желаний. - Я люблю работать", - упрямо повторил он. "Аркаш, я прекрасно тебя понимаю, - Назар взъерошил волосы, две завитушки встали торчком на макушке. - Но, поверь, помимо работы есть куча приятных вещей, - он извлёк из кармана шуршащий пакетик мармелада со вкусом колы. - Угощайся". "Нет, спасибо, - отказался Аркаша. - Мне пора", - он крутанул запястьем и, так и не получив ни малейшего представления о времени, протиснулся мимо Грачевского. "Аркаш, подожди, - тот проигнорировал его дерзкий тон. - Раз уж ты такой непримиримый трудоголик, завтра вечером просвети меня про карту по пунктам. Если увижу, что ты единолично справляешься, никаких помощников навязывать тебе не стану". Аркаша застыл, переваривая услышанное. "Эмм... а... - он почесал щеку, отметив про себя, что щетина пробилась меньше, чем за полсуток, и он может прослыть неопрятным. - Вечером - во сколько?" "Во сколько заканчивается твой рабочий день?" В вопросе Аркаше померещился подвох. "В семь, но иногда я ненадолго задерживаюсь", - отчеканил он, пожалуй, слишком быстро. Аркаша не помнил, когда покидал офис раньше одиннадцати, но Грачевского это не касалось. "Отлично, тогда поужинаем после семи и всё обсудим", - Назар отвлёкся на телефон. Аркаша угукнул и потопал восвояси, размышляя, как бы потолковее обосновать свою компетентность. До конца дня кое-как удавалось шифроваться от коллег и отговариваться срочными поручениями, но следующим утром его засыпают вопросами. - Поладил с Грачевским? - едва поздоровавшись, интересуется Милка. - И как он? - Борзый этот новый хрен? - уточняет Стасян. - Симпатичный? - подлетает Катюха. - Может, денег прибавят, - мечтает Генка. - Ага, жди! - презрительно осаживает Понамарев. - Мы мало общались, - талдычит Аркаша, почти не успевая работать. - Аркаша, разберись-ка! - голосит из своего кабинета КаКа. Аркаша выдыхает и несётся на зов начальницы. Очередное задание отнимает уйму нервов и прибавляет седых волос (по крайней мере, Аркаша в этом уверен). Когда он поднимает голову от ноутбука, часы показывают ровно семь, а на телефон в тот же миг падает сообщение: Грачевский ждёт его на подземной парковке. Внутренний неудачник ликует: Аркаша не подготовился и наверняка нагородит чепухи, а на воротнике светло-голубой рубашки обнаруживается зелёное пятно. Аркаша недоумевает, откуда оно взялось и почему зелёное. Ему очень жаль рубашку, голубых в его гардеробе всего две. Проклиная зелёнку неизвестного происхождения и поручение КаКа, он заматывает горло шарфом и бежит к лифту. - Тебе не жарко, Аркаш? - спрашивает Грачевский посреди беседы. - Нет. Аркаше очень жарко. Под потолком гудит кондиционер, он обливается потом, но продемонстрировать уродливое пятно смерти подобно. Они сидят в маленьком вьетнамском кафе, не таком, какие Корень обзывает "сраными рыгаловками", а довольно уютном: с синими скатертями и деревянными стульями. Интерьер здесь лаконичный, еда - простая, но вкусная. Аркаша пропустил обед и очень проголодался. - Эти вкусные, - Грачевский сдвигает в центр стола блюдо маленьких румяных пирожков с уткой. Аркаша собирается отказаться, но передумывает. Пока Назар листает органайзер с распечатками и записями, Аркаша надкусывает пирожок и жуёт, смакуя каждый кусочек. В мучном он, как и в сладком, себя ограничивает. - В Лефортово на Введенском кладбище кандалы звенят, - задумчиво сообщает Грачевский. - Там и флейта играет, по преданию, - подхватывает Аркаша. - А откуда вы знаете про кандалы? - Аркаш, я же просил, на "ты", - поправляет Грачевский. - Хочешь верь, хочешь - нет, сам слышал. Мои родители там похоронены. - Ой... Мне очень жаль... - Аркаша поджимает губы. - Не стоит, давно дело было, - Назар грустно улыбается. - А твои - живы? - Да, - кивает Аркаша. - А на Останкинских прудах бродит старуха... - Они здесь, в Москве? - Нет, не здесь, - сухо отвечает Аркаша. После смерти деда он созванивался с родителями раз в месяц, но сейчас прошло почти три, и ни Аркаша, ни отец, ни мать на связь пока не выходили. - А где? - Грачевский не унимается да ещё и смотрит с сочувствием, будто ему не всё равно. Шарф на Аркашиной шее сжимается, как удавка. - Далеко, - отмахивается он с наигранной беспечностью. - Так вот, на прудах... Грачевский больше не прерывает, он внимательно выслушивает, а по окончании Аркашиного рассказа приводит свои замечания, которые, как ни странно, кажутся справедливыми. - Куда тебе? - Назар поворачивает ключ зажигания. - Я же на метро хотел... - Аркаша так воодушевился решением оставить всё как есть и позволить ему довести карту до ума, что заболтался и снова уселся к Грачевскому в автомобиль. - Диктуй адрес, - Назар одной рукой выруливает с парковки, второй - загружает навигатор. И Аркаша диктует, а всю дорогу они говорят про любимые фильмы: вкусы их расходятся, но обоим нравится "Драйв". Только когда Аркаша прощается и бредёт к своему подъезду, до него доходит, что ни про работу, ни про карту привидений в машине оба не обмолвились. *** - Аркашка, стой! - с утра пораньше Маргоша воинственно размахивает градусником. - Куда собрался?! Толку от тебя такого в офисе! - Наверное, давление, - Аркаша дрожащими руками завязывает галстук перед зеркалом. Его знобит, голова горячая, но в ежедневнике возвышается длиннющий столбец дел. - Да какое давление! Ты как одно из твоих привидений! - Маргоша чуть ли ни силком усаживает его за стол и заставляет измерить температуру. - Весь офис перезаражаешь! - припечатывает она, увидев на градуснике 39. Аркаша звонит КаКа, божится выполнить часть работы дома, напяливает шерстяные носки и залезает в кровать. Он отрубается с ноутбуком на коленях, а когда открывает глаза, на дворе уже ночь. Трёхдневное отсутствие аукается жестоко: у Аркаши скопился вагон долгов, а через неделю назначен промежуточный отчёт по карте. - Аркаш, ты уже здесь! - окликает Грачевский через весь оупен-спейс. - Да, тут, - Аркаша выныривает из-за принтера. Его попытка притаиться провалилась. За спиной чудится ехидное шипение и хихиканье, а Грачевский как ни в чём ни бывало направляется к нему да ещё и улыбается во весь рот. Аркаша мрачнеет. Он не горит желанием стать Главным Героем самой Главной офисной сплетни. Отношения с отделом у него почти дружеские, но ключевое здесь "почти". Он никогда не просит прикрыть его или подстраховать, опасаясь попасть в зависимое положение, а сближение предполагает обязательный обмен информацией, к чему Аркаша не готов. Друзья тем и отличаются от коллег, что знают об Аркаше чуть больше. С Корнем и Маргошей они сдружились в институте, и дружба их давно прошла проверку на вшивость. Как поведут себя коллеги, узнав об Аркашиной подноготной, неизвестно, а КаКа - человек пожилой и консервативный, и нет никаких гарантий, что его не попросят вежливо, а, может, и не очень вежливо. Но Грачевский, который справлялся об Аркашином здоровье по утрам и вечерам, а в довершение прислал с курьером корзину фруктов и пирожных (их в один присест умяли Маргоша с Корнем), чихал на чужое мнение. - И куда ты так спешил? Боялся за привидений? - Назар посмеивается и протягивает Аркаше стаканчик кофе. - Отлежался бы до конца недели. - Всё в порядке, спасибо, - подумав пару секунд, кофе Аркаша принимает. Машинально и невпопад он отвечает на вопросы о своём здоровье, но сам постоянно косится на столы коллег. - Ты чего такой деревянный, Аркаш, - Грачевский пихает его плечом. - Давай сегодня опять где-нибудь поедим после работы? - Не могу, у меня завал, - Аркаша проводит ребром ладони по шее. Он благодарит за кофе и трусит к себе. В рабочем чате царит тишь да гладь. То ли все слишком заняты, то ли проявляют неслыханную тактичность. Аркаша дрейфует между вкладками, мысли разлетаются, как призраки на месте снесённого морга в Чумном переулке, фото которого он изучает. На 85% Аркаша уверен, что Грачевский - гей и на 55% - что Аркашу клеит. Но как быть со всей этой информацией? За Аркашей никто и никогда не ухаживал, поэтому он сомневается - так ли оно на самом деле. Хотя какая разница? Он должен сосредоточиться на проекте, а все поползновения в свой адрес пресечь на корню. *** Почти неделю Аркаше удаётся избегать Грачевского, что при загрузке обоих не так уж и сложно. Но потом приключается катастрофа. - Аркаша! Аркаш! - Грачевский щёлкает пальцами перед его носом. - Что случилось? Аркаша с удивлением обнаруживает себя сидящим на полу у своего же рабочего стола. Грачевский нависает над ним, загораживая свет, за его спиной колышутся и тревожно переговариваются ребята из отдела, все, кроме КаКа, которая уже попрощалась. Аркашу окатывает фонтаном паники и безнадёжности. - Не выспался, - полушёпотом сообщает он. - Мне, наверное, домой надо. Он ухватывается за спинку стула и поднимается на ноги. Милка и Стас что-то спрашивают, Катюха суёт чашку с чем-то горячим. Кто-то трещит над ухом. Но Аркаша не слушает и тащится к магнитной двери. - Аркаш, ты забыл, - Грачевский нагоняет его с телефоном и ключом-картой. - Что произошло? - Устал, - неубедительно врёт Аркаша и поскорее отступает в подоспевший лифт. Дома он ложится на кровать и накрывает голову подушкой. Аркаша - ничтожество: как родился бездарем, так и умрёт, и никакие жалкие потуги не помогут. Телефон надрывается целый час, а позже начинает пиликать домофон. Корень пробуждается ото сна после ночной смены и, как зомби, шаркает открывать, громогласно ругаясь. - Он на работе... А не... - Корень заглядывает в комнату. - Аркан, ты чё так рано?! - он подавляет новый зевок. - Да, ща... - Не пускай никого! - запоздало мямлит Аркаша. - Раньше надо было, - хмыкает Корень и растворяется, как призрак перед рассветом. - Ну привет, беглец! - Грачевский по-хозяйски скидывает куртку, давая понять, что быстро от него не отделаться. - Привет... Позади Грачевского маячат Стасян, Милка, Генка, Катюха, Света и Пономарёв. - Аркашка, ты чего сбежал? - Ну сказал бы про фотки! - Я вот тут подобрала... Коллеги толпятся в узком коридоре, размахивают планшетами и телефонами, тычут в нос какие-то картинки. - Проходите, пожалуйста, - кое-как взяв себя в руки, приглашает Аркаша, прикидывая, чем же угостить незваных гостей. Угощать, естественно, нечем, а на кухне не хватает посадочных мест. Аркаша одалживает табуретку у Корня и самовольно изымает два стула у отсутствующей Маргоши, надеясь, что та не обидится. - Ночь долгая. Роллы или пицца? - когда все наконец устраиваются, спрашивает Грачевский. - Пицца! - подаёт голос Корень из своей комнаты. Обстановка разряжается, мнения разделяются, а потому заказывают и, то и другое. - Аркаш, вещай, - разобравшись с доставкой, приказывает Грачевский. Прежде Аркаша сгорел бы со стыда, но сейчас он так измотан, что даже стыдиться сил нет. При воспоминании о телефонном разговоре с подрядчиком пульс учащается. Новый подрядчик, как оказалось, ни бельмеса не шарил в авторском праве. Он понятия не имел, что некоторые изображения приобретаются загодя и за большие деньги. Выяснилось, что больше половины картинок для карты использоваться не могут. Дальнейшее Аркаша помнил смутно, вплоть до того момента, когда очнулся с подушкой на голове, в своей комнате и в темноте. - Есть список нужных изображений? - спрашивает Грачевский, едва Аркаша замолкает. - Мы с ребятами найдём альтернативу. Он не говорит "поищем", "попробуем" или "возможно". Аркаша хочет сказать, что это долго, муторно, нереально и вообще... но откашливается и обстоятельно, насколько способен, обрисовывает ситуацию. Приезжает пицца с роллами, работа закипает. Около пяти утра все изображения подобраны. Аркаша снова и снова благодарит коллег за помощь. - Да ладно, Аркашка, брось! - Катюха широко зевает, повиснув на плече у Стасяна. - Одно ж дело делаем, - Генка накидывает куртку, подаёт зонтик Милке. - До завтра, - Пономарев жмёт ему руку. Последним из квартиры выкатывается Грачевский, он развезёт некоторых по домам, другим - вызвал такси. - Пока, Аркаш, - бросает он через плечо. - Спасибо, Назар, - Аркаша шагает на лестничную клетку. Нужно сказать что-то ещё... Но слов не находится, он выжат как лимон. - До завтра, - Назар втискивается в лифт к остальным. Коллеги машут, зевают и сонно переговариваются. Двери лифта смыкаются. Аркаша плетётся домой, обрушивается на кровать и проваливается в сон. *** Отчёт следующим вечером принимают на ура. Генеральный зааплодировал первым, за ним - все его замы. - Молодец, Аркаша! - КаКа ловит его на выходе из конференц-зала. - Закончишь с картой, поговорю о твоём повышении. - Большое спасибо, Клементина Константиновна! - месяц назад Аркаша дорого бы отдал за одну эту фразу, но сейчас он невнимателен, глаза бегают. Назар на отчёт не пришёл. Его присутствие не было обязательным, но Аркаша огорчился. Поднимаясь на свой этаж, он убеждает себя, что это к лучшему, но почему-то легче не делается. - Поздравляем! - Ура-ура-ура! - Аркашка - ты - рок-звезда!!! Бахает хлопушка, в Аркашу летят конфетти и блёстки, на голову ему водружают бумажный колпак с надписью: "король вечеринок". Кто-то вручает ему пластиковый стаканчик, который выросший как из-под земли Назар тут же заполняет шампанским. - Спасибо! - Аркаша оторопело обводит взглядом собравшихся. Здесь все: и его вчерашние помощники и остальные. Они наперебой тараторят, галдят, фонтанируют впечатлениями. - С КаКа я договорился, - вполголоса успокаивает Назар. - Она не против, чтобы мы отметили. Распитие алкоголя на работе да ещё и в компании коллег - в этом действе сосредоточено сразу несколько грубых нарушений Аркашиных принципов, о чём ему напоминает внутренний неудачник, но его стенания тонут в гомоне и смехе. Кто-то рассказывает про бессонную ночь и поисках недостающих картинок. "Все фтп-сервера перерыли!" - хвастается Катюха. Кто-то вспоминает о встречах с привидениями. "Я на Воздвиженке видел того призрака, у дома Пашкова", - заявляет Стас. "А я - на Гурьянова!" - встревает Милка. "Надо дизайнеров позвать!" - вспоминает Аркаша. Те тоже здорово выручили: за утро набросали простейшие объекты и вклеили их в Аркашин ролик. Проснувшись, он осознал, что ничего смертельного в реальности проекту не грозило, но из-за многомесячной усталости чуйка притупилась, и оплошность нерадивого подрядчика (с которым холдинг стараниями Грачевского договор уже расторг) представилась роковой. Не решай Аркаша в параллель кучу задач, он бы сам додумался действовать алгоритмично: отправил бы запрос в холдинг, получил доступ к общему файлообменнику и архиву. Но результатом он сейчас доволен гораздо больше, ведь есть с кем разделить радость от триумфа карты. Шампанское льётся рекой, играет музыка, начинаются танцы, Понамарёв предлагает переместиться в караоке. Аркаша нетрезвой походкой направляется к кабинету КаКа - вода в кулере закончилась, у начальницы установлен отдельный. Он не очень пьян, но даже слегка подшофе чувствует себя неуютно, боится утратить контроль, распустить язык или выставиться дурачком. Тем более, когда Грачевский смотрит на него так, что до костей пробирает. Весь вечер они почти не общались, только переглядывались. Аркашин отдел от Назара без ума, и, как ни глупо, он видит в этом свою заслугу. - Аркаш, расскажешь, почему привидения? - тень Грачевского заступает ему дорогу у приоткрытой двери кабинета - Ммм... - Аркаша озирается в поисках выключателя. - Расскажу... Приёмная освещается только мелкими огнями противопожарной сигнализации и отблесками уличных фонарей, смех и музыка приглушённо доносятся из оупен-спейса за углом. - Давай, - Грачевский падает на кожаный диван, где обычно томятся посетители КаКа. - Надо идти... наверное... - Аркаша посылает беспомощный взгляд в тёмный коридор. - Да там и без нас не скучно, садись, - Назар похлопывает рядом с собой. Аркаша присаживается на краешек, пьёт воду большими глотками, а опустошив стаканчик исподлобья глядит на кулер, как на единственный путь к спасению. - Ну хочешь, я сначала расскажу о себе что-нибудь? - предлагает Грачевский. Аркаша не хочет. Но на самом деле очень хочет. - Ладно, - кивает он (отказываться вроде как и неудобно). - Так вот я - это ты, Аркаша, - Грачевский закидывает руку на спинку дивана. - Не удивляйся, - отвечает он на озадаченное Аркашино выражение. - Несколько лет назад я был таким же ярым карьеристом. Может, и похлеще... Нельзя сказать, что повествование Грачевского шокирует, напротив, всё предсказуемо: университет с отличием, магистратура за границей с последующей стажировкой, возвращение, чтобы заняться пиаром перспективного стартапа. Ошеломляет Аркашу только то, насколько буднично Назар упоминает о своей ориентации: прожил пару лет с одним парнем, но тот съехал, не выдержав его вечного отсутствия, недостаточного внимания, редких свободных вечеров и выходных. - Возможно, ты его и не любил, - нахально выдаёт Аркаша и тут же прикусывает язык. Его спросить забыли! Любил-не любил, он-то в таком профан. За двадцать четыре года у Аркаши и отношений толком не было, а секс - по праздникам. - Да я уж и не помню, - пальцы Назара выбивают на подлокотнике бешеную дробь. - Но подкосило меня то расставание сильно. Я работу возненавидел, но она же меня и вытащила, не дала ерунды натворить. Но, знаешь, Аркаш, я тогда зарёкся: если встречу своего человека, не отпущу, чего бы мне это не стоило. - Надеюсь, у вас всё сложится, - Аркаша с хрустом сминает стаканчик. Хорошо бы переключиться на какой-нибудь именитый проект Грачевского: запуск КомбоТВ, или рекламную компанию МираГирь, или промо для Радио Фриз. Раньше Аркаша так бы и поступил: извлёк бы выгоду, перенял знания у более опытного коллеги... - Я тоже надеюсь, Аркаш. Аркаша смотрит на мыски своих ботинок, но каждой порой ощущает на себе обжигающий взгляд. - Твоя очередь. Про привидений, - Назар усаживается поудобнее. - Страсть к призракам приобретённая или врождённая? - Серединка на половинку, - улыбается Аркаша. Неожиданно он выкладывает всё: как дед с раннего детства травил байки о духах на болоте и кладбищенского призрака, как брат с сестрой боялись и закрывали уши, а Аркаша, наоборот, просил ещё и ещё и как позже, поселившись в бревенчатом домике на опушке леса, он самолично наблюдал за мелькающими искрами среди деревьев, происхождение которых по сию пору ему неизвестно. На сеансах у психолога Аркаша пришёл к выводу, что загробная жизнь, помимо своей загадочности, манила его возможностью начать заново, показывала, что смерть - не конец, и если уж в жизни Аркаша по всем фронтам проиграет, то, может быть, после - у него появится шанс на исправление. - Как же исправишь - гремя цепями и завывая на луну? Или что там ещё привидения делают? - хмыкает Назар. - Это примитивное представление, - не соглашается Аркаша. - В любом случае, хорошо, что мы живы, - Назар придвигается поближе. Аркаша громко сглатывает и молча кивает. У него есть ещё место для манёвра, он может попрощаться, сославшись на недосып, заявить, что завтра рано на работу, а КаКа уже накидала ему заданий с горкой (это чистая правда), да и внутренний неудачник подзуживает, так и тряся ворохом принципов, зажатых в маленьких когтистых лапках... Полоса света разделяет лицо Назара на две почти равные половины, как маску. Его вряд ли можно назвать красивым, Грачевский подкупает спокойной уверенностью и честностью, которых Аркаше в себе так не достаёт. Тени вдруг перемещаются, Назар подаётся навстречу и целует Аркашу. И тот почему-то не сопротивляется. Он не сопротивляется и, когда руки Грачевского начинают расстёгивать на нём рубашку и возиться с ремнём, а когда горячие ладони трогают грудь, вздрагивает, но не возражает. Аркаша слишком замучился держать в узде самого себя, и Назар будто со скрежетом открывает неподъёмные оковы, в которые он самовольно себя заковал. - Да, - он скорее умоляет, чем разрешает, когда Грачевский целует живот, спускает с него брюки, сползает ниже. Захлёбываясь рваными вздохами, Аркаша вцепляется ногтями в знакомую кожаную поверхность дивана. КаКа и её секретарша с ума бы сошли... Камеры здесь бутафорские, и Аркаше приходит на ум, что Грачевский заранее всё разведал. Но думать про камеры недосуг. Аркаша только прикрывает рот ладонью и старается вести себя потише. Надолго его, конечно, не хватает. - Я... прости... - бормочет он, но Грачевский закрывает его рот поцелуем, обрубая любые попытки извиниться. *** - Спасибо... - Аркаша сконфуженно умолкает. Он как будто за минет благодарит, хотя это не так... или так... - Спокойной ночи, - он поспешно распахивает пассажирскую дверь. Приведя себя в порядок и вернувшись в офис, никого из коллег они не застали, только уборщица шуровала шваброй и трясла мусорными пакетами. - Спокойной ночи, Аркаш, - Грачевский мягко кладёт руку ему на затылок и притягивает к себе. Аркаша уже натворил всякого, поэтому... почему нет. Когда они прекращают целоваться, он вылупляется на часы - прошло сорок минут. - Аркаш, может, ко мне поедем? - предлагает Назар. - Нет-нет, я очень плохо сплю на новых местах, - боясь поддаться, Аркаша пулей вылетает из авто. Он юркает в подъезд, в лифте приваливается к стене и пересчитывает этажи до квартиры. *** - Как спалось? - Назар усаживается на край стола. - Кофе? - он подвигает картонный стаканчик. - Нормально, - Аркаша стекает вниз по спинке стула. Грачевский великолепен: бледно-голубой джемпер, белая сорочка, тёмно-синие брюки, глаза будто промыты горячей водой. "Не мог сегодня выглядеть похуже!" - неприязненно думает Аркаша. Его тошнит ото всех, а больше всего - от самого себя. Он - мерзкий беспринципный тип, за что и поплатится. - Кстати, я вспомнил ещё одно место с привидениями! Может, добавишь перед финальным отчётом: Златоусский мужской монастырь, там призраков захороненных в некрополе встречают... - Есть разговор, - перебивает Аркаша. Он не настолько выдержан, чтобы смотреть на Назара, который озаряет своей жизнерадостной энергией весь офис. Каждый или каждая считает своим долгом кивнуть Грачевскому, улыбнуться, пожать руку, подмигнуть, перекинуться шутками. - Говори, - с готовностью кивает Назар, ненароком погладив Аркашины подрагивающие пальцы, стискивающие мышку мёртвой хваткой. - Не здесь, - Аркаша чуть не роняет стул и кидается к лифтам. Небольшая площадка за стеклянными дверями офиса, на удачу, оказывается пуста. На подоконнике валяются забытые кем-то наушники. - Аркашка, ты такой красивый! - Грачевский глядит на него с обожанием, от чего Аркаше хочется удариться головой о стену. - Поужинаем сегодня? Можем у меня, есть-то ты на новом месте можешь? Ком в горле Аркаши разрастается до невероятных размеров. - Назар, я прошу меня извинить, - произносит он чётко и более уверенно продолжает: - Я очень и очень признателен за помощь, но хотел бы сохранить наши отношения в рабочей плоскости. Надеюсь, что вчерашнее... - дыхание перехватывает, уши вспыхивают, он глядит себе под ноги. - То, что произошло вчера не должно повлиять... - Как это - не должно? - Назар растерянно моргает. - Очень даже должно! Ты мне с первого взгляда понравился, Аркаш! Я, может, даже влюбился в тебя, чёрт его знает, - Грачевский по привычке зарывается пальцами в свою густую шевелюру. - Могу поспорить, и тебе я не противен! Между нами вчера так и сверкало... - Это ошибка! Я устал... запутался, - Аркаша не может позволить себя уломать. И как его угораздило? Ничем хорошим служебный роман не закончится, а в результате Аркаша останется у разбитого корыта, только в ещё более плачевном положении. - Аркаш, да я не давлю на тебя, - плечи Грачевского опускаются. - В офисе я к тебе не подойду ближе чем на сто метров, только завязывай с этим... Он пытается поймать Аркашину кисть, тот быстро прячет руки за спину. - Я не встречаюсь с коллегами... и не сплю, - Аркаша словно подводит под разговором последнюю черту, перейти которую нельзя. - Это принципиально, - он скрепляет воображаемый документ сургучом. Или кровью. Заверено, принято, кончено. - Аркаш, да что за глупости! А я принципиально тебя прошу передумать! Вид у Назара такой, будто ему врезали под дых. - Это категорически неприемлемо для меня! - гнёт своё Аркаша. У него карьера! И принципы! И вообще... - Аркаш, ну перестань, - уговаривает Назар. - Принципы - не каменные... А своего человека встретить дорогого стоит... - У меня - каменные! - взвивается Аркаша. - И кто это вам сказал, что я - ваш?! - Да никто... чувствую, - Назар прижимает руку к левой стороне груди. - Вам, возможно, надо к кардиологу! - уже откровенно дерзит Аркаша. - Аркаш, нельзя так жить, пойми. Я тоже раньше кроме работы ничего не видел и не ценил, но... - Я благодарен за помощь, - повторяет Аркаша, разворачивается на пятках и уходит прочь. Похеришь принципы, проебёшь себя. А у Аркаши кроме самого себя ничего и нет. Назар не догоняет, ну и пусть катится! Внутренний неудачник наконец замолкает. *** Две недели пролетают словно в тумане. Аркаша работает до мушек перед глазами, забывает есть, спит урывками. Походы в офис превращаются в пытку. Грачевский не подходит и сообщений больше не присылает, но едва они натыкаются друг на друга, Аркаша под вопли внутреннего неудачника сбегает. Голова у Аркаши как чан, тело ватное. И бесит его буквально всё: суетные коллеги, ясная безоблачная погода, сонливость КаКа, непрекращающаяся вереница дел, неряшливый Корень и забывчивая Маргоша. Даже карта со всеми привидениями и призраками вместе взятыми выводит из себя. Ещё Аркашу неимоверно раздражает блёклое существо, с которым он ежедневно встречается в зеркале. "Страдалец хренов!" - думает он, поспешно отворачиваясь. Корень с Маргошей долго допытывались, почему у Аркаши пропал аппетит заодно с хорошим настроением. Конечно, Аркаша молчит. А что ему сказать? Что из-за своей упёртости он отказал хорошему человеку? А человек этот понравился ему впервые с тех несчастных четырнадцати лет и понравился по-настоящему, без оговорок. В студенческие годы Аркаша, бывало, убеждал себя, что тот или иной парень ему симпатичен только для того, чтобы хоть с кем-то переспать. Позже он эту практику прекратил, решив, что перебьётся. Аркаша продолжает на автомате выполнять свои должностные обязанности, но всё у него валится из рук, что не укрывается от коллег. Даже КаКа, которая не отличается чуткостью, примечает его уныние и с барского плеча предлагает лишний выходной. "Хорошо", - срывается с его губ, раньше, чем он успевает подумать. Издёрганный Аркашин организм отвечает за него. За окном троллейбуса распускаются кусты и набухают почки, город постепенно одевается зеленью, но Аркаше без разницы. Он размышляет, не купить ли билет на поезд и не рвануть ли к деду на могилу, но в посёлке придётся навещать и родителей. Не навестишь - плохо, навестишь - ещё хуже. Да и брат с сестрой могут заехать, живут они неподалёку. Так и не определившись, Аркаша принимает душ, перекусывает завалявшимися в холодильнике половинкой морковки и куском сыра (доширак он стоически игнорирует) и ложится спать. Во сне он расхаживает по пустынному офису в компании привидений. Фигуры в развевающихся белых одеждах порхают в приемной генерального, кружатся в кабинете КаКа, залетают в переговорку, с дикими хохотом врываются в конференц-зал. "Человеком будь, Аркашка!" - дед взмывает ввысь над толпой призраков. "Дед, постой! - кричит Аркаша. - Стой, спросить хотел!" Но дед смешивается с другими привидениями и теряется из виду, так и не ответив на незаданный вопрос. Он просыпается после полудня с твёрдым намерением пообщаться с Грачевским. Деда больше нет, спросить совета не у кого. А Аркаша такими темпами и сам скоро превратится в призрака. Телефон Грачевского выключен, Аркаша вспоминает, что не видел его уже несколько дней. Он набирает коммутатор холдинга, просит соединить. "Он у нас больше не работает, - безжизненным голосом отвечает секретарь Оксана. "Не... не работает?... - язык не слушается и заплетается. - Он же недавно устроился..." "Назар Грачевский не числится сотрудником холдинга..." - повторяет Оксана. "Оксан, да это я - Аркаша Сольников", - вне себя кричит Аркаша. Он садится в постели и вцепляется в отросшие нечёсанные волосы. "Аркаш, а ты не знал? - голос смягчается. - Он по собственному написал. Позавчера отработал и ушёл втихаря. Даже не проставился! Хотя понять можно, недолго с нами был. Генеральный в бешенстве..." "Спасибо, Оксана... Пока", - Аркаша отключается и опрокидывается на подушку. Вот так. Подавись своими принципами, Аркашка! Ему срочно нужен кто-то из друзей. Нужны люди, общество или общение, только бы не оставаться наедине с собой. Он стучится к Маргоше и Корню, но оба они на работе. В общем чате он предлагает вечером сходить в кино, или поиграть в Монополию, или прогуляться. Но, как назло, друзья заняты. У Маргоши свидание, Корень едет на подработку. Аркаша лезет на сайт за билетом, но ближайший поезд отправляется только в субботу вечером, значит, до понедельника он не вернётся, а в понедельник - уже на работу. "Уволюсь! К херам всё!" - Аркаша , как есть, в клетчатых семейных трусах и растянутой футболке, топает к столу. Слёзы наворачиваются на глаза, когда он заполняет бланк заявления. Он намеревается отправить его по почте и попроситься уйти без отработки: плевал он, что денег заплатят меньше, плевал и на то, что всех подведёт, а кто-то испоганит его проект... его карту. Аркаша хлюпает носом и роняет голову на клавиатуру. Настоящие мужики не плачут - это тоже принцип, но даже само слово "принцип" вызывает отныне рвотный рефлекс. Телефон заходится истошной трелью, он не подходит. Звонящий не сдаётся, Аркаша приоткрывает глаз и покрывается мурашками. - Не занят, Аркаш? - спрашивает Грачевский. - Я зайду? - Да то есть, нет... то есть да... - Аркаша уже вдавливает кнопку домофона. - Почему ты не на работе? - Назар вешает плащ и с беспокойством разглядывает Аркашу. - Я пройду? - он застывает у вешалки в одном ботинке. Есть что-то непривычное в его поведении, но что именно, Аркаша не понимает. Да и где тут понять, он взбудоражен до трясучки. - Нет...Да... - он опускает глаза, вспоминает, что не одет и пятится в комнату. - Я сейчас, проходи, - кричит он, рыская по шкафу в поисках хоть каких-то штанов. - Чай, - предлагает он на кухне. Грачевский кивает, он бледнее и худее обычного, и Аркашу захлёстывает глупая надежда, что не один он скучал и, хоть повёл себя хуже распоследнего мудака, может ещё заслужить прощение. Он наливает воду, открывает жестяную банку, сыпет заварку мимо, руки ходят ходуном. - Аркаш, я уволился. - Ты... уволился? - зачем-то переспрашивает Аркаша, хотя хочет спросить не об этом. - Да, Аркаш, - Грачевский печальный и немного торжественный. Таким серьёзным Аркаша даже на работе его не помнит. Сценарии один другого хуже разворачиваются в воображении: Назар смертельно болен, Назар уезжает на другой конец земного шара, Назар женат, у него десять детей, или всё это вместе... - Я уволился, мы больше не коллеги, а потому я приглашаю тебя на свидание. Чайник бурлит и щёлкает, Аркаша роняет чашку и тотчас бухается на колени за осколками. Он слишком поражён, чтобы стоять да и глядеть на Грачевского невозможно. - Я знаю свои недостатки, - Назар опускается на корточки рядом. - Я отключу инициативность. Совсем. Можем представить, что мы незнакомы. Встретимся завтра вечером на нейтральной территории... - Ты уволился из-за меня?.. - от пёстрого линолеума перед глазами всё расплывается: кухонные шкафчики, стол, осунувшееся лицо Грачевского. - Не только, - Назар качает головой. - Из-за себя тоже. Я же тебе рассказывал, помнишь? А работу найду. - Но это хорошая должность, - напоминает Аркаша. - Нормальная, - кивает Назар. - Но неважно... Аркаша не даёт ему договорить и обвивает шею руками (что совсем неудобно с полными горстями осколков). - Прости меня, прости... прости... - твердит он между поцелуями. - За что же? - недоумевает Назар. Его ладони скользят по спине, гладят Аркашины волосы, зубы прикусывают нижнюю губу. Занавески колышутся от ветра, возможно, это привидения подглядывают, чем всё обернулось. - За принципы, - поясняет Аркаша. - За них я в тебя и влюбился! - уверяет Грачевский. Вот ведь чудак! Заладил своё "влюбился"! Внутренний неудачник беснуется, но до него никому дела нет. Наверное, любовь стоит того, чтобы поступиться некоторыми принципами. Наверное, Аркаша станет менее правильным, зато гораздо более счастливым.