7 грехов Бессмертных и 1 правило

Я ещё минут 10 смотрела на место, где он исчез. Меня неожиданно накрыло грустью. Я почему-то решила, что смогла до него достучаться. Приоткрыла дверцу его души и стала на шаг ближе к раскрытию его тайны. Но так думала только я. Он же, просто дал мне услышать его голос, этим и дал мне надежды на что-то хорошее. Я веду себя крайне глупо, но управлять этим, к сожалению, не могу. Иван Бессмертных. Дом был уже совсем рядом. Я стиснул зубы и направился ко входу в богатые хоромы. - О-оу! - послышался самый мерзкий голос в моей жизни. - Посмотрите, Иван Валентинович пришёл. - Заткнись, ублюдок. - бросил, даже не посмотрев на него. - Мне очень жаль, что я ношу одно отчество с тобой. - сказал, и уже через пару секунд дополнил: - Про фамилию могу сказать то же. - Не кипятись малой. - он засмеялся с издёвкой. - Батя уже забронировал для тебя место на свиной ферме. Внутри, вместо крови, растекался бензин, который враз подожгли зажигалкой. В руках почувствовал силу и уже не понимал, не соображал ничего — накинулся на брата с кулаками. Тот махал руками в сопротивлении, но попадал он в самые неудачные для него места. Меня это только смешило. Я повалил его, не давая ему возможности сделать следующий бесполезный удар. Моя рука не слушалась здравости, что старалась прорваться сквозь гневное безумие, но всё было тщетно. Раскладной нож вмиг оказался у шеи Николая. Тот всем телом напрягся. Точно испугался, однако вмиг принял невозмутимый вид. Он растянулся в улыбке и, похоже, готовился вот-вот подать свой блядский голосок. - Ну-ну, - его голос больно ударил по барабанным перепонкам. - Давай, ну же. Зарежь меня прямо здесь и сейчас. Своего родного брата. - Да я тебе, сука, сейчас глотку не просто перережу, - сквозь зубы прошипел, прямо у его уродского лица. - а разорву в клочья и нарисую маску клоуна кровью на твоём лице, сечёшь? Тот молчал. Только нагло лыбился с ножом у своего горла. - Сечёшь, спрашиваю, или нет, выблядок?! - кричал так, что от злости руки тряслись. Но он не понимал. Совсем не понимал, что играть с моей агрессией не стоит. Да, я скажу завтра, что я поехавший, буду винить себя, но сейчас меня это совсем не волнует. Он должен это знать. - Господи праведный! - испуганный женский голос послышался где-то позади. Домработница Люба поспешила нас разнимать. От этого гневный омут развеялся, а в мозгу появлялись тонкие нотки сознательности. Тётя Люба посмотрела на меня, как и обычно, с презрением. Какой кошмар! Бедного Коленьку кто-то трогал? — перекривил голос в моей голове. В конце концов, ангел на моём правом плече сказал пожалеть Николая. Хотя, кому я вру? На обоих плечах сидели демоны. Просто у правого были грандиозные планы на потом. Будет ещё время разобраться с этим подонком. Я откашлялся и сплюнул слюну прям на белоснежно вымытый пол, улыбнувшись. Я даже удивился, обрыв все карманы души и не найдя там хоть малейшего желания окунуть в пол брата. Уйти, видимо, хотелось больше. - Мамаше с батей передайте, что на свиной ферме место только для Коли, - не смог удержать смех. - Причём место свиньи. - добавил. Я в последний раз осмотрел хоромы, что были для меня похожи на кучу грязи, и оставил их позади. Ещё раз пообещал себе не возвращаться больше сюда, но знал наперёд: это пустые обещания. Лия. Я уже была не рада, что он заговорил со мной, потому что теперь его голос и вовсе не выходил из моей головы. Отвлечься я тоже не могла. Когда бралась за что-то, взгляд непроизвольно застывал, как и всё тело. Только мозг пропускал через себя сотни мыслей и большинство из них были о Бессмертных. Он казался самой большой тайной, которую я знала в своей жизни. Столько вопросов вызывал он, что ни одна энциклопедия в мире не смогла бы дать ответ хотя бы на половину из них. Взгляд упал на дисплей телефона. Время было уже позднее, но уснуть, очевидно, сейчас я не смогу. Безумная идея пришла в голову. Я украдкой глянула на дверь. Кровать громко заскрипела, когда я встала с неё, а сама замерла, ведь сейчас все звуки казались громче. Я слышала даже собственное дыхание вперемешку с биением сердца, которое напряжно врезалось в рёбра. Но настоящий хаос внутри начался, когда я с опаской, пытаясь не разбудить родителей, или ещё хуже — младшего брата, зашагала по старому полу вне моей комнаты. Я дошла до лестницы, переводя дыхание в осознании, что сейчас мне нужно спуститься по той самой предательской лестнице. Мне кажется, она была в сговоре с моими родителями. Скрип старых досок был сигнализацией, которую мне предстояло сейчас обойти. Ступила, сморщившись от режущего уши звука. Потом ступила на следующую ступеньку. Теперь тело просто в страхе дрогнуло, но я продолжала идти. Я с облегчением шагнула с последней ступеньки, потому что понимала - самое страшное уже позади. Ну, это только если я не успела никого разбудить. Целеустремлённо шагала я именно к комоду. Религиозная книга лежала там, собирая пыль, но я хоть и никогда не считала себя христианкой, собиралась прямо сейчас забрать её к себе в комнату. Притронувшись к книге, поняла, что моя необъяснимая боязнь её так и не пропала. Она одновременно отталкивала и манила меня. Как такое вообще возможно? Знакомый жар прошёлся по телу, и нет — на этот раз совсем не из-за боязни разбудить семью. Я боялась книги. Боялась чёртовой библии. Обратно в комнату я уже не пробиралась на цыпочках, а бежала на всех парах. Мне казалось, что окажись я в комнате, станет легче, уютней, но даже закрыв дверь, развалившись на кровати, легче не становилось. Я не могла набраться смелости, чтобы снова заглянуть, хотя бы украдкой, в старую книгу. Наверное, я сейчас сидела бледная, как смерть, но всё же решилась полистать жёлтые страницы библии. Сердце забилось чаще. Руки казались ледяными, но в тот же час были полностью мокрыми от пота. Я поднесла книгу поближе, и глаза принялись осматривать первые рядки на странице. «Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: не искушай Господа Бога твоего.» Успокоение приходило быстро, только вот вместе с ним приходила и головная боль. Голова болела, затягивая дурманящим смогом мои мысли, но я не отступала — продолжала читать, и даже когда сбивалась, возвращалась, чтобы перечитать ещё раз. «Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему.» В глазах всё плыло, но как только в поле зрения попал красный цвет, что расплывался небольшим пятном, глаза навели резкость. Алыми пятнами была кровь. Она капала сверху, и тогда до меня дошло, что капает она с меня. Я откинула книгу и принялась обследовать рукам и своё лицо. Уже скоро я почувствовала солёный привкус на губах. Кровь бежала вниз прямо из носа. Я молнией бросилась в ванную. В зеркале картинка была похожей на кадр из фильма ужасов. Чёрные волосы, которые совсем недавно были собраны в небрежный хвост, сейчас лежали абы как. На голове творился хаос, как и сейчас внутри меня. Половина лица выглядела ещё страшнее, чем волосы. Пока я нервно бежала в ванную, сама не понимая того, измазала кровью почти всё лицо, пытаясь остановить алый поток, что лился водопадом из моего носа. Я чувствовала себя словно под чем-то. Под чем-то ужасным. И знать бы самой хотелось, я имею ввиду химические вещества или что-то живое, почти несуществующее? Ручей крови казался замкнутым кругом. Я поспешно смывала его со своего лица, но он моментально возвращалась. Бесконечный солёный поток не хотел прекращаться, а я была не далеко от панической истерики. Я быстро нашла вату, заткнув ею нос. Оказавшись в комнате, я бросила библию на пол и толкнула её ногой под кровать. Я почувствовала облегчение. Я не знала и не могла видеть, что у меня сейчас с носом, но почему-то была уверенна: сейчас всё хорошо. Я могу выдохнуть, но только пока в голове снова не засядет тихий одноклассник, сводящий меня с ума.