В ожидании

      — У тебя ведь есть работа. Не думаешь, что стоит заняться ей? — наперекор своим словам Дилюк поглаживает бедра восседающего на нем Тартальи.       — Думаю, вам, господин Рангвиндр, стоит быть внимательнее. Я уже закончил. Мы ведь дома, здесь у меня нет лаборатории — рыжий снимает резинку с волос владельца кафе—бара, распуская высокий хвост. Красные волосы сразу спадают на его плечи, покрытые редкими шрамами.       — Выходит, скоро здесь будет и Скар? — хмурится Дилюк и его пальцы сжимают бедра сильнее.       — О, не переживай, думаю, мы справимся за то время, пока он доберется, — Чайльд кусает ушко, облизывая след от зубов на мочке. Его руки принимаются расстёгивать белоснежную рубашку бармена. — Хочу видеть тебя, когда в мыслях ты постоянно возвращаешься к тому, что скоро здесь будет ещё один человек, который совершенно ничего о нас не знает, — тихо шепчет рыжий проказник и обдает ухо горячим дыханием.        В ответ он получает сдавленный рык. Дилюк в ответ бьёт того по заднице, явно сильнее нужного, потому что Тарталья хмурится и недовольно стонет. Они оба никогда не могли определиться, кто всё-таки главный у них в постели, потому подобное обращение в целом для них стало нормой.        Наконец-то, голубоглазый выигрывает в этом бою с пуговицами и распахивает рубашку. Пальцы подрагивают — он тоже переживает, хоть и не выдает этого своими эмоциями. Он встаёт с бедер Дилюка, кивком головы указывая, чтобы тот лег на середину кровати. Пока тот избавляется от рубашки и выполняет немой приказ, Аякс достает из тумбочки смазку с защитой.       — Ммм, мы пробовали разное, но такого я не припоминаю… — рыжий удобно размещается меж ног красноволосого, избавляясь от ремня на чужих брюках. Аякс смеётся, стягивая им запястья Дилюка и приковывая их к изголовью кровати. Довольно быстро избавляется от одежды на обоих и садится рядом.       — Это все, чего ты хотел? — на щеках лёгкий румянец, ибо он лежит абсолютно нагой перед улыбающимся парнем, который черт его знает что собирается делать.       — Мм, нет, что вы. Я просто… — Тарталья проводит ногтями по прессу на животе Дилюка, оставляя белые полосочки, — жду. Жду, пока ты попросишь. Ты ведь не хочешь, чтобы нас застукали, верно? — рыжик снова мило улыбается, когда его рука доходит до полувставшего органа.       — Ты… — кончики ушей предательски краснеют, благо у него длинные волосы. Дилюк закусывает внутреннюю сторону щеки, поджимая пальцы левой ноги. Едва он открывает рот, собравшись, чтобы выполнить просьбу Тартальи, как рука второго полностью ложится на член, обхватывает плотным кольцом и проводит снизу вверх и обратно. Вместо слов вырывает громкий стон и Дилюк закрывает глаза, отворачивая голову в сторону. — Ты… Потом пожалеешь об этом…       — Что-что? Извини, не расслышал, — Чайльд останавливается, но руку не убирает. Он чувствует, как плоть твердеет. — Повтори, пожалуйста.        Дилюк знает, что если сейчас выполнит просьбу Тартальи и снова захочет что-то сказать, тот повторит свой трюк. Но при этом время идёт. Аякс всегда казался ему безбашенным и легкомысленным, но при этом каждый раз он добивался того, чего хотел. И сейчас Дилюк снова в этом убеждается.       Пересиливая себя, он поворачивает голову обратно к Тарталье, смотрит в синие глаза с вызовом и говорит сквозь стоны — конечно, Аякс вновь прибегнул к тому же действию,        — Я… Ммх, хочу… Чтобы ты… — он готов закрыть глаза от удовольствия, чувствуя завязавшийся узел в животе, — Взял меня прямо сейчас, — наконец, его щеки густо краснеют. Он стонет на выдохе.       — Ну же, посмотрите на меня, — Аякс садится тому на живот, дотрагиваясь до его губ двумя пальцами и толкая их дальше. Дилюк смущается, но послушно проходится языком, смачивая их слюной, — Вы бы себя видели. Такой развратный, активно смазывающий мои пальцы… Готов смотреть на это вечность, жаль сегодня нет такой возможности. Пока что.       — Замолчи… Что ты имеешь ввиду? — Тарталья убирает пальцы, давая тому возможность спокойно говорить. Поверх он добавляет ещё смазки и заводит руку назад, сам себя растягивая. Наблюдая это, Дилюк нервно выдыхает, сдерживая нетерпение.       — Ммм, неужели вы и правда думали, что я отвяжу вас после ухода адвоката? — Аякс довольно скалится, но добавляя второй палец, стонет. Обычно он не в роли нижнего.       — Тарталья… — Аякс чувствует рукой, которой упирается в грудь владельца кафе-бара, как тот часто и отрывисто дышит. Он ухмыляется, зная, что Дилюк почти изнывает от желания. Но хочется раздразнить его сильнее.       — М? Ах, — рыжий издает стон, вынимая пальцы. — Что мне сделать? Скажи же.       — Как же ты… — неосознанно Дилюк приподнимает бедра, потираясь о задницу Аякса, — бесишь иногда… Сядь уже на меня.        Собственные слова почему-то уже не смущают. Аякс ухмыляется, удобно пристраиваясь, и опускается полностью.       — Он вошёл. До самого конца, — Тартальи зачем-то ведёт до низа живота одной рукой. Аловолосый гортанно стонет, подаваясь бедрами навстречу. Хочется сильнее, резче.       — Хватит тянуть уже…       — Оу, не переживай… На прелюдии ушло не более семи минут.        Чайльд упирается руками в грудь Дилюка, начиная двигаться. Его скачки далеко не равномерны, что сбивает красноглазого с толку и не даёт полностью ощутить весь букет эмоций. Тарталья наклоняется вперёд, замирая, и облизывает грудь, начинает играться с сосками. Дилюк сдерживается, но атмосфера, созданная Аяксом давит. Воздух накаляется, а по коже то и дело бегают мурашки. Обычно в комнате Аякса холодно, так что ощущения вполне обоснованы.        — Ну же, не сдерживай голос. Я хочу слышать его в полной мере, — и Дилюк словно выходит из образа, его глаза закатываются вверх, рот приоткрыт и он несдержанно стонет, смущаясь своего же голоса. Обычно он, как ни старайся, во время секса прикрывает рот рукой, либо упирается головой в подушку. Но на этот раз Тарталья постарался не допустить такого.        Синие глаза слезятся, Аякс смаргивает, стараясь избавиться от влаги, и выпрямляется. Он словно противоположность Дилюка — всегда открыт в постели, не сдерживает голоса и эмоций, развязный, словно…       — Нгах, — Чайльд обхватывает свой член, ускоряясь. Колени устали, хочется сменить позу, но еще перед началом он сам себе пообещал, что выдержит до конца. К тому же, от каждого его движения по спине бежали мурашки, а живот скручивало от удовольствия, — Как же чертовски заводит держать контроль над тобой, даже когда ты актив!        Дилюк ничего не отвечает. Он лишь смотрит на Аякса, что всеми силами старается доставить удовольствие обоим, и у него, черт возьми, получается. Вид развратного, скачущего и плачущего Тартальи однозначно стоит дорогого. «Я бы заплатил любую цену, чтобы запечатлеть этот момент на картине» — проносится весьма интересная мысль в его голове, от которой Дилюк ухмыляется. А денег у него много. Когда-нибудь такая картина обязательно будет украшать его спальню. А этот рыжий фетишист точно будет и не против.        За своими мыслями и наблюдениями Дилюк доходит до пика. Он закрывает глаза, стонет и кончает в презерватив одновременно с Чайльдом, который доводит себя до оргазма рукой. Он все еще сидит на Дилюке, пытаясь отдышаться. Красноглазый же только сейчас и то отдаленно начинает ощущать, что ремень сильно растер его запястья, которые начинают гореть. Вместе с тем разгоряченное тело наконец чувствует прохладу помещения. По потной спине бегут неприятные мурашки.        Чайльд приподнимается и падает рядом, вытирая мокрые щеки и глаза. Голос его хриплый, дыхание сбито и на выдохе все еще слышны полустоны.       — Однозначно повторим, когда будет время… — Тарталья пытается подняться, но тело слабое, получается не сразу. Он расстегивает ремень (забыл ли он о своем решении вначале или нет?) и вновь принимает сидячее положение. Дилюк сглатывает и потирает красные запястья. Болят. Он садится и чувствует, как неприятно отлипает от спины простынь.       — Боюсь, что сейчас тебе стоит подумать о внешнем виде, а не о повторении… — голос Дилюка сейчас гораздо глубже, чем обычно, с хрипотцой. Он снимает защиту, завязывает и бросает куда-то на пол рядом с кроватью.       — Черт… Точно…        Аякс встает с кровати. Ощущение полета заканчивается, тело словно тяжелеет и он неохотно плетется в ванную. Становится холодно. Зайдя в душевую кабинку, он лишь быстро смывает с себя следы прошедшего и пот, обтирается полотенцем и только надевает халат, как тишину квартиры разрезает звонок в дверь.