В пещере драконьего короля

Заседание королевского совета закончилось за полночь, и обсуждалась на нём лишь война. Узнав о гибели сына, Рейнира не пожелала больше слышать о перемирии с «зелёными», вознамерившись занять Железный трон. Деймон её в этом поддержал. Он решил убедиться, что посланники узурпатора ждут ответа, но неожиданно его остановила Рейна. — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. — Куда? — К пещерам. Деймон покачал головой. — Рейна, завтра утром… — Нет, это ждать не будет! — выпалила она. — Папа, прошу! Слова дочери Деймона насторожили. Ни разу прежде она не высказывала подобных просьб и не тянула за собой. Тем более к пещерам, где селились драконы. — Это недолго, папа, — добавила она, и Деймон сдался. — Идём. Весь путь до тёмных скал он настороженно поглядывал на Рейну, видя её растущее волнение. У входа же она остановилась и взяла за руку. — Дай слово, что сначала выслушаешь нас, потом примешь решение. Деймон удивился. Он полагал, что направляется к драконам, а тут такое… — Рейна. — Слово, папа! Прошу только об этом. Происходящее не нравилось Деймону всё больше, и только любопытство заставило кивнуть: — Даю. — Идём. Они прошли в освещённую парой факелов пещеру без признаков драконов, но… Едва взглянув, Деймон потянулся к мечу, но Рейна проявила недюжинную силу, схватившись за запястье обеими руками. — Папа, прошу! Ты обещал! Тот, кто нежданно обнаружился в центре пещеры, — одетый в маскировочный плащ Эймонд Таргариен — поднял открытые ладони и поприветствовал: — Доброй ночи, дядя. — Не вижу в ней ничего доброго. Как ты сюда попал? — Пробрался на корабль, что привёз запасы. Уже не раз так делал, — спокойно пояснил гость. — Не раз? Ответила на это Рейна: — Да, пап. Мы здесь встречались с Эймондом последние шесть лет. И он сегодня поспешил сюда, чтобы объясниться из-за Люка. Деймон нахмурился. Визиты воина «зелёных» его насторожили и не обрадовали. Шесть лет! — И что тут можно объяснить? — То, что Люцерис погиб случайно, дядя, — поведал Эймонд. — Его Арракс вдруг попытался ослепить огнём Вхагар, и после я остановить её уже не смог. — И где сейчас Вхагар? — Оставил на одном из островов. Я понимал, что мой поступок — объявление войны, но чувствовал, что в ней участвовать теперь не вправе. Я собирался открыть правду Рейне, а после скрыться на удобном судне в вольных городах. Однако, видимо, туда уже не доберусь, — Эймонд немного помолчал. — Я готов, Рейна. Отпусти отца. — Надеешься одолеть меня в бою? — скептически прищурился освобождённый Деймон. — Боя не будет, дядя. Раз уж Вхагар для платы недостаточно, доверюсь мастеру над казнями. — Что так? — С отцом любимой женщины сражаться я не стану. Взглянув на Рейну, Деймон увидел её с опущенной головой и пришёл в ярость, услышав тихое: — Да, пап, мы с Эймондом сегодня стали близки. Мир помутнел от пелены из гнева, и тело действовало само собой. Сквозь шум в ушах не сразу прорвался крик: — Нет, пап, пожалуйста! Не надо! Его же попросила я, он возражал! Прошу! Придя в себя, Деймон увидел под коленом распластанного на полу пещеры Эймонда и его шею с тонко стекающей струйкой крови от прижатого меча. — Желание было её, но я с себя ответственности не снимаю, — хрипло подтвердил Эймонд. — Будь времена иными, сейчас бы уже попросил её руки. — Папа, пожалуйста! — уткнувшись носом в спину, рыдала дочь. — Я же его люблю. Вздохнув, Деймон убрал лезвие от шеи и, бросив: «Ждите здесь», — быстро пошёл прочь. *** Для Рейны внезапный уход отца стал поводом перевести дух и попытаться успокоиться в объятиях Эймонда. Прижавшись к нему и ощущая его поглаживания, она невольно вспомнила их самый долгий поцелуй — недавний, на прощание. И свой порыв: «Возьми меня», — а после возражения Эймонда. То, как в итоге согласился он; его стремление быть осторожным, когда помог снять платье. Прикосновения к лицу и волосам, дыхание на шее и груди, слишком горячее для холода в пещере и обнажённой кожи, быстро затвердевших сосков. То, как он опустился на колени и ткнулся лбом в живот, снял затем с лица повязку, слегка развёл руками бёдра и принялся ласкать губами и языком так сладко, что Рейна устояла на ногах с трудом. Крепко схватилась за удерживающие на месте пальцы Эймонда, чувствуя неловкость, жар, желание прикрыться и одновременно попросить, чтоб продолжал. Всхлипнув, зажала рот ладонью от смущения, но вдруг услышала: — Не нужно. Я хочу слышать, насколько хорошо тебе. Порадуешь меня? И после этого уже не сдерживалась, чередовала имя Эймонда со стонами, подавалась навстречу его умелому рту, забылась от пронзительного удовольствия… И резко вернулась в реальный мир, где Эймонд попросил: — Приведи сюда своего отца. *** За свою жизнь Эймонд сожалел об очень малом, и первым стало расстройство Рейны из-за утраченной Вхагар. Она так горько плакала в то утро после похорон в Дрифтмарке, что Эймонд, не сумев уснуть из-за событий ночи, рискнул приблизиться к рыдающей вдали от всех девчонке. Неловко извинился и предложил ей выговориться, а после — изредка ему писать. Кто ж знал, что она так и поступит, что станет интересной собеседницей по письмам, жутко обрадуется его тайному визиту на день её рождения… Ответит на признание в любви своим таким же три года спустя и с горечью признает, что будет обещана Люцерису. Он не сумел остаться глух к её последнему желанию, осознавая, что из соображений чести после придётся сдаться «чёрным», самому опасному из них, и далее смиренно встретил его ярость. Порадовался только тем мгновениям наедине, что дядя почему-то подарил им с Рейной. Поднялся с ней с пола пещеры, услышав мужские голоса и быстрые шаги, готовый сдаться приведённой страже, но… С Деймоном вошёл лишь валирийский священник с большим свёртком в руках. Эймонд застыл от изумления и так стоял, пока на расстояние шага не приблизился с суровым видом Деймон. — Ты собирался попросить её руки. Поклясться мне, что станешь ей защитником и обеспечишь сообразно имени и положению. — Я клянусь в этом, дядя, — ничего не понимая, пообещал Эймонд. Деймон перевёл взгляд на дочь. — Заключив брак, вы полетите на Вхагар к принцу Пентоса. — Папа… — потрясённо выдохнула Рейна и бросилась ему на шею. — Спасибо, папа! Прижав её к себе, Деймон продолжил: — Ты не позволишь вольным городам сражаться за «зелёных», Эймонд. Любыми способами. — Как скажешь, дядя. — После войны ты явишься поклясться в верности Рейнире. Возьми с собой и мою дочь. — Всё сделаю. Увидев в глазах Деймона не меньше сотни обещаний смерти, если с Рейной что-то пойдёт не так, Эймонд сглотнул и, всё же ощутив себя почти помилованным, понятливо кивнул ему.