будь моим огнем

Санкт-Петербург погодой сегодня не радует. Паршивый дождливый день и Арсений уже готовившийся вылетать в Дрезден. Там, в этом году, берет свое начало его авторский европейский тур с шоу-программой «Черная лилия». Мужчина не первый раз летит на гастроли и уже выработал свой определенный набор правил и вещей, которые следует собрать в дорогу. Единственное, чего так и не получилось сделать, это привыкнуть к смене часовых поясов, а потому каждый перелет отдавался болью в висках и еще большими мешками под глазами. Он последний раз проверяет наличия паспорта и необходимых документов в своей поясной сумке и выходит из дома.       У него еще остается время выкурить одну сигарету, прежде чем водитель отвезет его в аэропорт. Арсений выуживает из нагрудного кармана портсигар, чиркает спичкой и делает первую затяжку. Дым проходит в горло, оседая горечью где-то глубоко в легких. Почему спичкой? Он и сам не знает. Есть в этом что-то особенное. Мужчина вообще любит взаимодействия со спичками и огнем и часто задействует их в своих выступлениях. Со спичками в целом проще, чем с любой навороченной зажигалкой. Там тебе ни механизмов, ни лишних элементов, которые могут подвести в любой момент. Да, со стороны его фокусы кажутся навороченными и сложными, но чем меньше элементов в них задействовано, тем лучше, меньше шансов на осечку. Любит он полагаться только на себя и на свой инвентарь, тщательно подобранный и отредактированный за годы выступлений. Это и есть один из залогов его успеха. Кстати, об инвентаре… –Нужно проконтролировать его прибытие в Дрезден и доставку до арены, где будет проходить шоу. Не хватало еще, чтобы с ним что-нибудь случилось. –Арсений нервно выдохнул сигаретный дым и прогнал дурные мысли из головы. У него впереди долгий перелет и погружаться в панику сейчас совсем не лучшее время. Он прикрывает глаза, еще раз прокручивает в голове список вещей в дорогу и делая последнюю затяжку, обращает внимание на подъехавший автомобиль. Из него выпрыгивает маленький коренастый армянин со смешной прической. –Арсений-с Сергеевич-с, карета подана-с, прошу! –бодро заявляет мужчина, открывая перед графом заднюю правую дверь дорогого авто. Обращение Граф и привычка так называть своего друга пошли еще со студенческих времен и сейчас уже переросли в некую традицию их общения. К тому же, кличка Граф еще и стала сценическим псевдонимом Арсения и уже точно навсегда привязалась к нему. –Боже… Матвиенко, прекрати паясничать. И вообще, что ты сделал с моим водителем? –фыркает Попов, протискиваясь между ним и дверью, в попытках усесться на заднее сиденье. –Ничего такого, чтобы ему не понравилось. –возвращает колкость Серёжа. –Заныривай уже скорее! От твоей дыры до Пулково по всем пробкам часа два добираться будем. Не хватало опоздать на рейс. –он единственный из окружения Арса, кто может мало того, что называть шикарный коттедж с прекрасным расположением — дырой, так еще и знает его точный адрес. Серёжа вообще единственный, помимо нанятого персонала, кто ближе чем со сцены контактирует с Поповым и уж подавно единственный, кто может называться другом. –Ничего не дыра! И ничего мы не опаздываем. –бурчит себе под нос фокусник, но в машину все же садится, позволяя закрыть за собой дверь. Хвостатый обходит машину и садится на водительское сиденье. –Арс? –водитель обращает свой взгляд в зеркало заднего вида. –М? –невнятно доносится следом. –Я знаю, что этот сезон особенный для тебя. И я напоминаю тебе, что если что, ты можешь звонить мне в любое время. Я вытащу тебя из любой задницы, в которую ты решишь залезть в этот раз. Но пожалуйста, я тебя прошу… побереги себя и не пропускай прием лекарств. И если что, я заказал тебе рецепт на английском. –Серёжа протягивает ему бумажку, сложенную вдвое. –Я постараюсь ограничиться, конечно, теми колесами, что взял с собой. Но все равно, спасибо за заботу. –он убрал листок в сумку. –Не стоило срываться со своих важных встреч, чтобы так нагло отобрать работу у моего водителя. –лукавство. Арсений бесконечно рад, что именно Матвиенко везет его в аэропорт. –Я тебя тоже люблю, Арс. И прошу, избавь меня от переубеждений «а почему тоже? Я ничего такого не сказал!». Да-да. Включить тебе музыку? –он хитро улыбнулся в зеркало, поймав еле заметный кивок и благодарный взгляд голубых глаз. Остаток дороги прошел в молчании. Арсению следовало настроиться на длительное мучение в виде длительного перелета. Хоть и летал он исключительно бизнесом, это не сильно улучшало положение дел. А Сережа просто погрузился в свои мысли, посапывая себе под нос очередную мелодию. До аэропорта они добираются быстро. В запасе еще есть время на пару сигарет, прежде чем Пулково встретит мужчин шумом. Сережа паркуется чуть поодаль от входа и выходит из машины достать чемодан из багажника. Вещей у Арсения с собой немного, только самое необходимое, остальное доставят вместе с инвентарем для выступлений. Миниатюрный коричневый чемодан из натуральной кожи коснулся колесиками асфальта и издал неприятный скрежет. Мужчина поежился и снова вытащил пару сигарет из своего нагрудного кармана. Одну он протягивает Матвиенко, вторую вставляет между зубов, прикуривая от спички. Они стоят в тишине еще какое-то время, пока фильтр не начинает обжигать губы. Мужчины достаточно знакомы, чтобы не нуждаться в пресном диалоге между собой. Сережа крепко обнимает Попова и еще раз напоминает. –Ты можешь позвонить мне в любое время. –успокаивает он друга. –Я не сомневаюсь в тебе ни на йоту. –уже тише добавляет следом. –Спасибо. И это не значит, что я не злюсь на тебя за фактически угнанный автомобиль. Уж будь добр вернуть его моему водителю. –с этими словами он отстраняется, перехватывает свой чемодан и скомкано маша рукой на прощание, разворачивается в сторону входа в здание. –Hodně štěstí, bracho… Hodně štěstí* –прошептал хвостатый вслед, садясь в машину. Действительно, волнение в этот раз подступает сильнее, чем когда-либо. И связано это с тем, что это первый сезон в котором фокусник собирается опробовать новую шоу-программу. Нет, он и раньше вводил новые фокусы и редактировал выступления, но в этот раз это по настоящему сложный и опасный фокус, который он готовил не один год. Выступления Попова всегда поражали своей масштабностью и доводили до изумления любого от мала до велика. Это была хорошо продуманная игра разума. Отточенные до мелочей движения точно выписывали в воздухе странные фигуры и приковывали внимание зрителя. По задумке, было не всегда понятно к чему ведет то или иное действие пока фокус не завершался, а Граф не останавливался, внимая гул аплодисментов. Так планировалось и в этот раз… А вот получится ли? Из раздумий Арсения выдергивает голос из громкоговорителя, оповещающий о начале посадки на его рейс и открытии выхода А04. Мужчина дожидается пока народ рассосется и направляется в рукав, ведущий в самолет. Обратного пути нет. У него просто обязано все получиться.

***

–Шаст! Ты меня вообще слушаешь? Сдался тебе этот Дрезден? Сидел бы тихо-мирно в Праге. У нас тут только начало все срастаться. –причитал Позов, наблюдая, как его друг, по его мнению, медленно сходит с ума. Антон и Дима старые друзья, прошедшие огонь, воду, медные трубы и суровую реальность Воронежа плечом к плечу. И Позов до сих пор не понимает, как упустил момент, когда его братан словил маниакальное желание прорваться на представление к Графу и что-то ему доказать. Да, парни определенно имели нечто общее со знаменитым фокусником, но специфика их жизни в России скорее предполагала мелкое жульничество и карточный развод добродушных горожан на деньги. Иногда им улыбалась удача и получалось поучаствовать в разных подпольных турнирах и, смухлевав, сорвать неплохой куш. Однако, ничего общего с публичными выступлениями и славой они не имели. Скорее даже наоборот. Друзьям выгоднее было всегда оставаться в тени, дабы не оказаться за решеткой. –Ты ни черта не понимаешь! Этот надменный Граф считает себя уникальным талантом в мире иллюзий, а это не так! И я просто обязан доказать это в живую. –выругался Антон, обходя Поза и открывая себе форточку для перекура. Антон не был маниакально одержим Поповым и конечно не собирался ему ничего доказывать. Но не признаваться же другу, что залип на взрослого популярного мужика и просто мечтаешь с ним познакомиться. Еще и этот сон, будь он неладен. Шастуну снилось, как они вместе выступают на огромной сцене, исполняют сложные номера и тонут в овациях. Каждый раз, после таких снов, парень убеждался, что не правильно живет свою жизнь. Антон, по своей натуре был очень сообразительным и смышленым парнишкой, однако, жизнь в Воронеже внесла свои коррективы в его образ жизни. И поэтому, вместо того, чтобы учиться в каком-то престижном ВУЗе и развиваться, он был вынужден сидеть здесь, в коммунальной квартире на окраине Праги и прикуривать дешманские сигареты от спички. Антон презирал зажигалки, даже если теперь они были ему по карману. Им вообще многое стало по карману, после того, как они перебрались из Воронежа сначала в Москву, а потом и в Чехию. На это потребовались усилия и деньги, которые были заработаны все теми же махинациями. Сейчас парни, конечно, иногда и выступали на квартирниках со своей программой, но все еще старались держаться в тени, учитывая основной способ заработка. –Когда у тебя самолет? –сизый дым наполнил комнату, так что Диму почти размыло за ним. –Через два дня. Мне звонили вчера из посольства, моя виза готова. Я завтра забираю загранник, и можно с чистой совестью собирать чемодан. –задумчиво произнес Антон, вглядываясь в мрак за окном. Прага — один из городов, который приглянулся Шасту. За последнюю пару, лет после переезда, они с Димкой проехались по многим европейским городам, но нигде не было так уютно, как тут. Берлин был для парня слишком быстрым. Париж — слишком грязным. Вена — серой и скучной. В Брюсселе было слишком дождливо. А в Милане — недостаточно влажно. Он еще раз зачем-то кивнул своим мыслям и утопил свое внимание в разглядывании вида из окна. В приоткрытую форточку виднелся кривобокий дом с отступающим назад челом; рядом другой, выступающий точно клык. Под мутным небом они смотрят, как во сне, и когда мрак осенних вечеров висит над улицей и помогает им скрыть едва заметную тихую игру их физиономий, тогда не видно и следа той предательской и враждебной жизни, что порою излучают они. За годы жизни, которую они провели здесь, у Антона сложилось твердое, неизгладимое впечатление, что для них существуют определенные часы ночи и утренних сумерек, когда они возбужденно ведут между собою тихие таинственные совещания. И порою сквозь их стены пробегает слабый неизъяснимый трепет, бегут шумы по их крышам, падают вещи по водосточным трубам. Атмосфера готики и мистики здесь присутствовала даже на окраинах, и можно было бесконечно долго вглядываться в темноту, каждый раз разглядывая новые детали. Друзья докурили, переключились на обсуждение не таких важных вопросов, как схождение Шаста с ума предстоящая поездка в Дрезден. Обсудили футбол, завтрашний ужин и новую модель Шкоды, выпущенную недавно. А потом и вовсе разошлись по своим комнатам. Шаст занял голову прикидыванием списка вещей в дорогу, а Поз пошел спать. Следующий день пролетел быстрее боинга над зоной 51. С утра нужно было забрать паспорт на одном конце города, в обед — чемодан, одолженный у знакомой, в центре, после пара часов ушли на работу, и вечером силы остались только на принятие душа, хаотичное сбрасывание безразмерных толстовок в сумку и посиделки на кухне с Димкой. Позов оставил попытки переубедить друга в надобности поездки и молча наблюдал, как тот ужинает и готовится ко сну. Антон закончил свой прием пищи, потянулся и пошел в душ. Он вынырнул из своей одежды и поспешил оказаться под струями воды. Горячие, они обожгли кожу и начали расходиться паром по всей ванной комнате. Мысли в миг улетучились. Как будто и не роились в голове целый день и всю предшествующую неделю. Нет, не подумайте, в правильности своего решения Антон не сомневался. А вот в своих планах… Возможно. –Шаст! Ты там в ихтиандра решил превратиться и сбежать в Германию по водосточной трубе? –туалет и душ в этой квартире были совместные, а негодование Поза очевидным. –Оттелепайся! Выхожу я, вы-хо-жу! –крик донесся из-за закрытой двери. Антон не соврал. И не понятно, пожалел он друга или в бойлере закончилась горячая вода, но он оказался на пороге уже через 5 минут и бурча себе под нос, потопал босыми ногами к себе в комнату, пропуская горе-товарища бежать к желанному. Антон пробрался через кучу своих вещей, скидывая часть из них с кровати, и тут же повалил туда свою длинную тушу. Как только голова коснулась подушки, он отключился. Этой ночью ему не снилось ничего. Утром Дима проснулся раньше и с трудом растолкал эту двухметровую махину. –Я, конечно, все еще против этой затеи, но еще больше я против траты денег впустую. –бурчал очкастый, пихая спящего в бок. Антон разомкнул глаза, потер переносицу и вскочил, как ужаленный. Начал носиться сломя голову по квартире и собирать остатки вещей. Парни чуть не опоздали на автобус до аэропорта, потом долго не могли найти нужный терминал, по итогу запыхавшийся Шаст влетел на стойку регистраций одним из последних. Дима обнял друга на прощание, попросил писать и звонить почаще и поехал обратно домой, досыпать положенные часы. Антон тем временем уже прошел все контроли и ждал когда объявят посадку на его рейс. Спустя двадцать минут он шел по рукаву, ведущему в самолет, ощущая внутри трепет чего-то нового. Как будто вся его жизнь изменится. Обратного пути нет. У него все должно измениться.