I’m you love

Он невероятный. Опиум, что гуляет у меня в крови. Личный наркотик, доза которого мне необходима каждую гребенную секунду. Я задыхаюсь от него, я дышу им. Я искушен и сломлен этим дерзким взглядом с поволокой, порочными губами что шепчут мне: «Возьми меня». От шёпота его меня трясет, бросает то в жар то в холод. Он – мой яд, мой самый любимый фетиш. Феликс застыл перед дверью в комнату и подняв руку, еле слышно постучал. А через секунду неуверенно зашёл туда. — С каких это пор ты стучишь в мою дверь? – негромко спросил Хван, когда младший пробрался к нему. Хёнджин лежал на кровати, раскинув руки. Тёмные волосы были распущены и рассыпаны по подушке, а взгляд устремлен в потолок. — С тех пор, как ты закрылся от меня, — младший, поворачивает голову в сторону Хвана. Феликс боялся начать разговор, а Хван, похоже, говорить и вовсе не собирался. Стены воздвигнутые меж ними крепчали с каждым днём с тех пор как Хёнджин вернулся в строй. Но не к Феликсу. Молчание тянулось как смола, холод исходящий кажется из под кожи и глаза что утратили свой когда то былой блеск, искру что могла разгореться пламенем. Пламя, которое Феликс так старательное пытался сохранить, вопреки злым языкам, осуждениям, чужим мнениям и, пожалуй, всему и всем что могло навредить Хвану. Теперь же Феликс понимает что не смог его уберечь. Его поддержки, веры, нежности и любви не хватило. Не выдерживая давления тишины, Феликс шевельнулся, двигаясь ближе к старшему и, потянувшись, коснулся губами его шеи. Затем чуть выше — подбородка и щеки. Отстранился, испуганно смотря на него, и заволновался, когда Хван медленно повернул голову к нему. Его губы были всего в паре сантиметрах от Феликса и, не сдержавшись, тот желанно примкнул к ним, нежно и трепетно целуя. Он ожидал, что Хван прекратит это, отвернётся, скажет «нет» или вовсе оттолкнёт, но Хёнджин жадно впитывал его ласку и чувственно отвечал. — Ты ни в чём не виноват… — Однако ты даже лишний раз не смотришь на меня, избегаешь, молча уходишь от ответа. Будто тебе в тягость стало находиться рядом со мной… – произнёс он сжимая зубы, ресницы дрожат а глаза блестят от влаги, но Феликс держится. — Это не так… — Я больше тебе не нужен?.. — Ты нужен мне всегда – прошептал Хван и прервался, поскольку Ли снова припал к его телу, ощутимо, но не больно кусая. — Я люблю тебя Джин-и, сильно, очень сильно, – шепчет он, ластясь к шее Хвана. Больше поцелуев, прикосновений, объятий Феликсу необходимо это все как глоток свежего воздуха. Столько дней, недель, месяцев он сходил с ума без желанного тепла, пряча слезы ото всех тихо плача по ночам а на утро возвращался всё то же солнышко всея стрей. — Ликси.. — Ты не хочешь меня? – прервал его Феликс, тяжело дыша и прижимаясь лбом к его груди. Не успел Ли договорить, как у него перехватило дыхание: внезапно перед глазами всё перевернулось, и Феликс ощутил под животом постель, а под лицом – подушку. Мало того, он с трудом мог шевелиться, чувствуя на своей спине тяжелое горячее тело. — Ликс ты не представляешь как я хочу тебя… Два года меня преследует это желание, чёртовы три месяца разрывало на части, но больше всего меня отравляло то с каким счастливым выражением лица ты принимал чужие прикосновения на этом грёбаном шоу, – у Феликса мурашки пошли от голоса, который он услышал над собой. Руки Хвана быстро спустили с него узкие джинсы и задрали футболку, отчего соприкосновения их тел стало максимально откровенным. Феликс даже не успел спросить или что-то сказать, как его тело судорожно вздрогнуло: он не был готов к такому неожиданному повороту, однако сопротивляться было невозможно. Феликс ощущал невероятную силу Хёнджина над собой: тот так сильно вжимал его в кровать, что парень не мог ни приподняться, ни двинуться, ни перевернуться. Хван держал его голову, и младший едва мог делать короткие судорожные вдохи. Хёнджин накрывал его тело своим, упираясь предплечьями в постель и двигался плавно, чувственно и чертовски мало. «— Только он знает, как со мной нужно обращаться…» – Феликс не смог сдержать хриплого стона, но сумел заглушить его в подушке. Но, похоже, старшему это не особо понравилось: сжав его волосы, Хван склонился ближе, и горячее дыхание коснулось уха. — Громче, — выдохнул Хёнджин, и Феликс задрожал от упоительного наслаждения. Длинные пальцы Хвана мягко провели по его губам и углубились, проникая в приоткрытый рот. Они сжали язык, вытаскивая его наружу, и слюна начала вытекать из уголков его губ. Феликс стонал, как того хотел Хёнджин, но приглушенно, изнурительно, поддаваясь его воле. Ему было тяжело выносить это тянущее, мучительно наслаждение, но тем сладостнее оно становилось с каждой минутой. Ведь не было большего удовольствия, ощущать Хёнджина всем своим телом. Феликса каждый раз окатывало прошибающим чувством, когда грудь старшего прижималась к его сведенным лопаткам, а бёдра вплотную примыкали к ягодицам. И трения… такие резкие, но не грубые, на грани потрясающего удовольствия и мучительной боли. Даже через несколько слоёв ткани, доводили Ли до ярких вспышек перед глазами. Каждый раз сердце пропускало удар, в страхе что это очередной сон, но Хёнджин рассеивает страхи, даря любимому незабываемые ощущения. Последние мгновения были самыми пробирающими: Феликс стонал несколько секунд подряд, слыша, как стоны Хёнджина сливаются с его собственными. После длительного перерыва первый раз всегда был самым сильным, самым эмоциональным и прошибающим. После него они просто лежали не проронив ни слова, тяжело дыша приходили в себя. Тело старшего до сих пор было сверху, но Феликсу нравилось ощущать его тепло и тяжесть. До тех пор, пока Хёнджин сам не перевернул его на спину и вновь не навис над ним. — Ты прекрасно знаешь как нам было нелегко на шоу, участники из других групп нас просто поддерживали. Мы выступали вопреки тому что на нас свалилось, не думай что на нас не отразилось твоё отсутствие… Чёрт Джин-и… я правда… это всего лишь прикосновения, которые ничего значат, – прошелестел Феликс, видя на Хвана лице отнюдь не успокоение, а злость с примесью раздражения. — Даже сейчас находясь подо мной ты говоришь: Нас… Мы… Нас… Я спрашивал о твоих чувствах не как к мемберу, а как у человека которого люблю, – негромко ответил Хёнджин, снимая с себя и с младшего вверх. — Чувства распирают меня, мысли не поддаются контролю и все ведут к тебе… – он снова накрыл тело Феликса своим и чувственно поцеловал его, опять заставляя сбить дыхание на несколько минут. — Меня тоже… меня тоже Джин-и, но я боюсь причинить тебе вред, доставить больших неприятностей, – задыхаясь, пролепетал Феликс, когда его губы отпустили. — Боишься назвать «своим» – ответил Хван сокрушенно улыбнулся. — Тебе наплевать на стереотипы, мнения, слухи, но со мной ты осторожен, пытаешься контролировать себя надевая маску «хорошего друга», – он трепетно коснулся пальцами молочной кожи лица, проводя по лбу, убирая волосы, носу, скулам и щекам, бровям и глазам, подбородку и губам. Феликс, прикрыв веки, наслаждался его прикосновениями. — Ты прав, я боюсь не за себя, а за тебя. Я смогу пережить любое порицание общества, но ты… Джин-и ты же знаешь, чёрным по белому написано: Отношение под запретом, будь это случайная девушка из толпы или один из участников группы. Нам нужно подождать… — Назови меня своим, скажи что всё ещё любишь меня, и я смогу всё, только скажи… сделай это – с мольбою шепчет Хёнджин, касаясь пальцами его шеи и ощущая биение жизни. — Джин-и прошу не надо… Хван замер смотря карамельные глаза напротив. Он выпрямился, схватил младшего за руку, потянул на себя и заставил его сесть на край кровати. Феликс ошеломленно смотрел на него. На то, как он медленно поднялся на ноги, встал перед ним. А затем также неспешно опустился на колени прямо между его ног. Стянув болтающиеся в ногах джинсы, Хван провел пальцами по гладкой коже, покрывая поцелуями дрожащие бёдра. Длинные пальцы стремились вверх, юрко пробираясь под ткань нижнего белья с удовольствием наблюдая за томным взглядом. Избавившись от неуместной в данную минуту ткани Хван не сводя глаз с младшего обхватил его член губами, неспешно двигая языком и ощущая, как тот увеличивается прямо в нём. Феликс не мог вздохнуть, весь воздух вдруг покинул его тело. Хёнджин начал облизывать его языком, делая плоть невероятно влажной. Ли в упоении вздрогнул, когда его пальцы мягко обхватили основание, а теплый влажный рот накрыл самую чувствительную часть его тела. Руки Феликса невольно скользнули по длинным волосам, приближая голову Хвана к себе. Вдруг Феликс не смог сдержать гортанного стона, когда длинные пальцы старшего мягко сдавили его мошонку. Лаская её пальцами, Хван снова приник губами к плоти, и младшего вскоре начало трясти. Феликса бросало то в жар, то в холод, когда он ненароком смотрел на голову старшего. Глаза того были закрыты, но порой он приподнимал голову и будто тоже хотел взглянуть в ответ. Но даже несмотря на опущенные веки, его лицо выглядело обжигающе порочно: на нём читалось настоящее блаженство и удовольствие. Хёнджин, взяв его плоть так глубоко, как только мог, медленно поднял голову вверх. Его губы настолько плотно сжимали твёрдый орган, что Феликс застонал в полный голос, мечтая, продлить минуты полной эйфории. — Я ещё люблю тебя… – самозабвенно улыбнувшись прошептал Хван, убирая прядь упавших волос за ухо. — Я тоже люблю тебя, безумно и непостижимо больше никем, – выпалил он, соскользнув с кровати и буквально набросившись на Хвана. Ощущая силу, которая наполнила его до кончиков пальцев, Феликс схватил любовника, который стоял на коленях, за плечи, заставил согнуться и ловко приложил его грудью к кровати. Сам навалился на него сзади, а ладонями надавил на его спину, чтобы тот не смог выпрямиться. Впрочем, Хёнджин и не собирался. Он лишь поднял руки, положил предплечья на кровать и стиснул пальцами постельное бельё. Его волосы рассыпались по шее, и Феликс не смог побороть в себе желание сжать их прямо у корней. — Не смей сдерживаться… – возбужденно выдал Хван и задохнулся стоном когда Феликс двинулся вперед, и их бёдра тесно сомкнулись друг с другом. От резкого толчка Хёнджин сильнее уперся в кровать, а его плечи и спина напряглись, отчего рельеф мышц четко проявился. Феликс ощутил, как тело старшего мгновенно охватило жаром, и этот жар передался и ему. Одной рукой Феликс прижимал его голову, а второй стиснул плечо, с удовольствием глядя на то, как Хван дрожит под ним. Их бёдра постоянно соприкасались друг с другом, отчего шлепки получились громкими и частыми. Феликс перестал держать его тело и переместил ладони к пояснице. Хёнджин прогнул спину и пронзительно застонал, а пальцы младшего заскользили сначала по его бёдрам, а затем переместились на живот. Очень напряженный и твёрдый. Такой же, как и его плоть. Хван едва мог справиться со своими эмоциями, но всё же приподнялся на руках, упираясь ладонями в постель и обхватил Ли за шею, наклоняя его голову к себе. — Оставь на мне следы, чтобы сном они мне не казались, – прошептал Хёнджин, а губами обхватил край его уха, что Феликс негромко зарычал. Тело Хёнджина в его руках пылало невероятным огнём, выдерживая всё, что творил с ним Ли. Своими дрожащими руками Феликс цеплялся в его плечи и спину, видя красноватые следы, которые остаются после пальцев. Добавлял к ним отпечатки своих зубов на мягкой коже его шеи, слизывал капельки пота, скатывающиеся по вискам и подбородку. Хёнджин остро реагировал на каждое касание к плоти или к бёдрам. Его будто молнией пронизывало, стоило кончикам пальцев младшего невзначай дотронуться до влажной горячей и нежной головки его члена: тело напрягалось до предела и изгибалось, он поднимал таз выше, а голова сама собой дёргалась вверх. А если нет, то Феликс сам поднимал её, наслаждаясь рвущимися из приоткрытых губ стонами. Голос Хвана был – упоительным. Сладкий, прерывистый, отчаянный, пылкий. Феликсу безумно хотелось как можно дольше испытывать эту агонию, в которой они пребывали. Хван будто читал его мысли, ибо поддерживал их соитие до последнего. Его покорность и беспрекословность разжигали в младшем пламя, которое невозможно было бы потушить. Последние движения были наиболее ошеломляющими и мощными: Феликс даже уперся ладонями в край кровати, чтобы проникать в Хёнджина до предела. Феликс хотел закончить в него, наполнить так сильно, чтобы его семя ещё долго вытекало из этого тела. Одного раза для этого явно будет недостаточно, но пока это всё, на что он способен. Тяжело повалившись на старшего, Феликс едва мог вдохнуть полной грудью, ощущая несильное удушение. Хёнджин под ним тоже хрипло дышал и постепенно оседал на пол, пока не сполз совсем, вместе с простынею, за которую продолжал цепляться, поскольку не мог разжать пальцы. Ли, не в состоянии двигаться, лёг прямо на пол подле него, ощущая в душе покой. Несколько минут они провели так: Хван сидел на полу, подогнув ноги, опираясь корпусом и головой в край кровати, укрываясь ноги стянутой простынею, а Феликс просто лежал у его ног, свернувшись калачиком. Поначалу его тело пылало, но мало-помалу остывало и ему хотелось чем-нибудь укрыться, но он даже шевельнуться не мог. Вдобавок ко всему по спине пошли мурашки, когда Хёнджин вдруг коснулся его головы. — Я всё люблю тебя. Нет, не верно, с каждой минутой лишь сильнее. Мой любимый Ликси…