Настольная игра

      Каэдэхара Кадзуха – обычный преподаватель литературы в одном из университетов его города. Многие девушки, которым он проводит лекции, часто шепчутся о нём, о том, как же он красив, как элегантны его движения, когда он жестикулирует, вновь что-то рассказывая на парах. Как прекрасно и утончённо поставленна его речь и голос его мелодичен, слушать можно бесконечно, ну, и, конечно, было много разговоров на тему того, есть ли у него вторая половинка. Думая о том, что он уже занят, девушки вздыхали, но то, что даже в сетях нет его фотографий с его девушкой, давали надежду, пускай и маленькую. Слушая эти бредни, тёмноволосый парень лишь весело фыркал, ведь в отличие от этих мечтающих девочек, он знал ответы на все их вопросы в точности, будто говорили о нём. А причина проста. Его отношения с преподавателем куда больше, чем просто ученик и учитель, они даже не друзья, ведь друзья не могут мило ходить вместе на прогулки и свидания, а потом в тот же день таять в наслаждении у кого-то из них дома на кровати, но и не только кровати. Да, эти двое были связанны любовными узами. Как только Скарамучча начал учиться в университете, он сразу положил глаз на этого преподавателя, и кажется, это было взаимно, ведь сам брюнет часто ловил взгляды преподавателя на себе, его довольно часто спрашивали на парах. Пускай, он никогда не был готов, но ему точно нравилось такое внимание к себе со стороны учителя. Такие отношения были полностью под запретом, и Каэдэхара ходил на работу под символом возможного увольнения, если о их отношениях прознают, потому, они тщательно всё скрывали. Но как говорил Скарамучча, запретные отношения всегда будут чем-то возбуждающим и заводящим, на что Кадзуха лишь хмыкал, мило улыбаясь, ох, эта милая улыбка, и никто не знает как меняется парень в постели, уже не тот милый и невинный, не смотря на свой возраст. Изначально, Скарамучча и не думал, что преподаватель может иметь обратную сторону, но вот что интересно, такая сторона проявляется только, когда они уединяются после тяжёлого рабочего дня. Брюнет надолго запоминает тот самый тёмный взгляд алых глаз и тот самый голос, который при возбуждении был на пару тонов ниже, особенно он заводил, когда блондин шептал прямо на ухо. Что-ж, Скарамучча мог долго это вспоминать, иногда, это приводило к тому, что он просто напросто возбуждался от своих же мыслей, и справляться с этим в университете помогал он сам себе, ведь он не может просто дёрнуть Кадзуху на лекции с просьбой помочь угомонить его желание и пыл. Что-ж, не важно, сейчас такого не происходило, потому Скарамучча спокойно сидел на паре, слушая Кадзуху, ведь у него пара сейчас и была, но слушал он его не от великого желания учиться, а от того, что он просто любил этот голос и этого парня, потому и слушал лекции только на литературе, но, кажется, спокойной пары ему не видать.       — Эй, Скара, ты опять на литератора заглядываешься? — рассмеялся рыжий парень рядом. Тарталья - только этот человек догадывался о чём-то между преподавателем и Скарамуччей, но точно не знал, хотя, было и так всё более, чем понятно, — не надоело, м? Каждую пару у него одно и то-же       Скарамучча всё-же отвлекается от своих мыслей, поворачиваясь к другу, которого он иногда терпеть не мог, но всё равно считал его близким для него человеком, на которого можно всегда положиться.       — Кто бы говорил, а кто на историка с другого корпуса вечно глазеет? Помню ты так к другому потоку на пару пробрался, лишь бы на него посмотреть, — усмехается Скарамучча, складывая руки на груди.       — Это другое, — хмыкает Тарталья, переводя взгляд на преподавателя, который что-то рассказывал группе, — но у вас точно что-то не то, литератор тоже вечно в твою сторону смотрит.       — Хочешь сказать, что я с литератором сплю? — будто так и не было отвечает Скарамучча, смотря на своего друга, будто на идиота.       — А если так и есть? — хитро, словно лис улыбается рыжий, наклоняясь ближе к своему другу, — и как он? Расскажешь?       На это Скарамучча лишь фыркает, отводя взгляд в сторону, ведь Тарталья, буквально, через шутки малую часть о них с Кадзухой рассказал, — ничего не расскажу, отвали, иди со своим историком трахайся, — хмурится Скарамучча, кладя руку на лицо парня и тем самым отодвигая его от себя.       — Мальчики, мы вам не мешаем? — всё-же отвлекается от лекции Кадзуха, обращаясь к Тарталье со Скарамуччей, которые явно его не слушают и другим мешают, — не забывайте, что ваши долги я вам простил, поэтому, прошу хотя бы слушать       "Посмотрите какой.."       Скарамучча усмехается, садясь ровно и отодвигая от себя Тарталью окончательно.       — А если долги отработать, то можно будет не слушать? — вновь эта ухмылка, и Скарамучча продолжает, — я могу остаться после этой пары, у нас будет 25 минут, чтобы что-то успеть, — уже невинно улыбается Скарамучча, давая понять, что он точно хочет зайти к своему преподавателю после лекции.       — Можно не слушать, но не мешать другим, — вздыхает Кадзуха, смотря на брюнета, которому он не может отказать, потому и сразу соглашается, — Да, хорошо, останешься после лекции, — кивает Каэдэхара, возвращаясь за свой стол, — продолжим.       Тарталья в недоумении смотрит на своего друга, но Скарамучча лишь довольно улыбается, смотря уже только на своего преподавателя.       Наконец пара закончилась, и Скарамучча может покляться, что после его разговора с Кадзухой она увеличилась по времени раза в 2, а то и 3, но наконец все встали со своих мест, начиная собираться, брюнет тоже собирается, но выходить с кабинета он не будет.       Скарамучча так же кое-как провёл своего друга, что собирался остаться с ним за компанию, но брюнет не особо жаждал этой компании сейчас. Наконец, когда кафедра опустела, и точно никого не было, Скарамучча начал спускаться вниз к Кадзухе.       — Так что мне нужно отработать, учитель Каэдэхара? — сам тихо смеётся брюнет, подходя к столу из за которого встаёт Кадзуха.       — Мне кажется, тебе пора бы вести свой список моих долгов, — усмехается блондин, подойдя ближе к студенту, после аккуратно кладя руку ему на щёку, — думаю, список будет длинным, хотя, я тебе всё прощаю.       — В отличие от других, я заслуживаю вашего прощения, не так ли? — вновь ухмыльнувшись, Скарамучча опускает рюкзак на пол(да, он что-то берёт на пары), подходя к своему преподавателю вплотную.       — Может быть и так, — Всё-же поддаётся Каэдэхара, укладывая руки на талию своего студента и прижимая его к себе ближе, — повезло, что здесь нет камер, — тихо мурлыкает блондин на ушко Скарамуччи, после бережно целуя в висок.       — Мм, это точно, иначе, я не мог бы спокойно целовать вас, учитель, — хитро улыбается брюнет, беря Кадзуху за воротник рубашки и подтягивая к себе, потому их губы вскоре встречаются и сливаются в поцелуе.       Кадзуха мог только спокойно поддаться под такой напор, сливаясь со Скарамуччей в поцелуе, пока сам развернул студента ближе к столу, из-за чего тому оставалось только облокотится на этот самый стол.       — Кажется, мы на этом не остановимся, — между поцелуями говорит младший, кладя руку на грудь Кадзухи, медленно опуская её вниз, — ну что? Мы будем отрабатывать мои долги, учитель? — игриво промурлыкал Скарамучча, опустив руку и уложив её на пах блондина, на что послышался его тихий вздох, что уже удовлетворял желание студента.       — Пожалуй, я могу найти время в своём графике для такого очаровательного студента, — мило шепчет Кадзуха, кладя руки на талию брюнета.       Не став больше ждать и томить, Кадзуха приближается, завлекая брюнета в сладкий и довольно страсный поцелуй, из-за чего любые мысли напрочь отлетают. Они даже забыли закрыть двери кабинета на замок, прежде чем поддаться взрослым потехам прямо в аудитории. Но как ни крути, а для этой парочки ничего не имело сейчас значения, их волновало лишь они сами и их нарастающее возбуждение, что заставляло полностью забыться и не обращать ни на что внимания.       Кадзуха буквально вжимал брюнета в стол за ним, не давая возможности куда-то отойти, а он и не пытался, поддаваясь такому напору и чувствуя, как блондин возбуждается всё сильнее и терпение его кончается с такой же скоростью, ведь когда он возбуждён, он становится совсем другим.       Когда губы наконец были разлучены, Каэдэхара немного помедлил, смотря на своего студента, кажется, к нему в голову через слой возбуждения пришло какое-то осознание.       — Стой.. Кто-то может зайти.. — но Кадзуха был прерван тем, что Скарамучча буквально закрыл ему рот рукой, дабы тот ничего не говорил.       — Ну и что? — совсем безразлично ответил младший, опуская руку и кладя её на воротник Каэдэхары, — Мне абсолютно плевать на то, что кто-то зайдёт, я хочу тебя прямо сейчас, — голос стал настойчивей, а Скарамучча покрепче взялся за воротник Кадзухи, притягивая его ближе, — Я хочу, чтобы ты трахнул меня прямо на этом столе, прямо сейчас. Трахни меня так, чтобы завтра и весь сегодняшний день у меня болело всё тело, я ведь знаю, что ты можешь это сделать. — игриво прошептал Скарамучча на ухо своего возлюбленного, чувствуя как парень нервно сглатывает, кажется, он добился желаемого.       В следующую секунду Скарамучча был крепко схвачен за талию и развёрнут лицом к столу, а дальше его буквально положили на него, на что тот лишь довольно промычал.       — Раз так хочешь, мой милый студент, — в этот раз разошёлся уже и сам Кадзуха, наклоняя и прижимая брюнета к столу, пока сам прижался пахом к его заду, — я не собираюсь сдерживаться.       Кадзуха довольно улыбнулся, хватаясь за брюки Скарамуччи и стягивая их с него, дальше таким темпом было снято и бельё, Кадзуха уже хотел как обычно начать с растяжки, но брюнет под ним подал голос.       — Я уже растянут. — спокойно ответил Скарамучча, легонько двигая бёдрами, — сегодня я хотел зайти к тебе, поэтому.. Можешь спокойно входить. — Несмотря на то, как Кадзуха был удивлён такой честности, он всё равно продолжил, об этом они поговорят позже.       Одежду полностью они и не сняли, ибо оттягивать никто не хотел, потому сам Кадзуха снял только свои джинсы и также бельё.       Была проблема в том, что после их близости Кадзуха и Скарамучча могут всё запачкать, но брюнет продолжал удивлять, ведь он сказал достать с его рюкзака презервативы и упаковку салфеток. Похоже, к сегодняшнему вечеру он точно готовился, но Кадзуха решил просто закрыть на это глаза, ведь они сейчас были заняты другим.       Наконец с презервативом было покончено, а салфетки лежали рядом, это давало возможность приступить к более приятному и долгожданному. Скарамучча правда был хорошо растянут, похоже, он работал над собой достаточно долго и, специально для его Кадзухи.       По аудитории пронёсся тихий стон, а также вздох Кадзухи, который сразу же вошёл полностью, ведь внутри студента было достаточно свободно.       — Похоже, ты и правда хорошо готовился к моему визиту внутрь тебя, — негромко произнёс Кадзуха, кладя руки на талию Скарамуччи и, приподнимая его рубашку повыше, — это даже мило. — довольно промурчал Каэдэхара, берясь за талию брюнета и, покрепче сжимая.       — Всё для вас, — на полувздохе ответил Скарамучча, начиная двигать бёдрами, дабы прочувствовать член внутри себя, — прошу, трахните меня уже, хватит тянуть.. — уже более недовольно проговорил Скарамучча, сжимая руки в кулак.       На самом деле, Кадзуха и не хотел тянуть, просто студент под ним был даже слишком нетерпелив и требователен к тому, чтобы его сейчас хорошо так выебали, чтобы потом «он мог спокойно продолжить жить и учиться» , что он конечно делать не будет. Но даже несмотря на этот факт Кадзуха исполнит желание своего парня, ведь если дело касается секса, то блондин может исполнить чуть ли не всё, о чём запросишь, это одно из того, что любит в нём Скарамучча.       Постепенно аудитория заполнялась негромкими шлепками, стонами и вздохами, а также тихим бормотанием Скарамуччи, просящем Кадзуху ускориться. Сам Кадзуха уже достаточно ускорился, из-за чего понемногу шатался стол, на котором и происходило данное непотребство, да и сам брюнет постоянно елозил на нём, но этому маленькому искусителю было мало, ему просто хотелось получить разрядку, пускай его парень и так для этого всё делал.       В какой-то момент Кадзуха немного сменил угол толчков, тем самым своими движениями начал попадать по простате, из-за чего стоны брюнета стали громче, и скрывать их хотя-бы руками он никак не мог, ведь держался руками за стол. Но как бы Кадзухе не хотелось послушать этот прекрасный голосок, а быть пойманными точно не было жажды, из-за чего блондин наклонился к парню под ним, по-хозяйски кладя руку ему на губы, заставляя тем самым заткнуться. Как бы брюнет не возмущался от такой чужой наглости после, ему определённо это нравилось, и это Кадзуха прекрасно знал.       Брюнет всё время извивался на столе, хватаясь за края мебели, бумаги на ней, книги, за что угодно, но это ему никак не могло помочь, ему было просто до дрожи в коленях хорошо, ему хотелось ощутить то самое чувство облегчения и развязанного внизу живота узела, которой точно принесёт ему не поддельное удовольствие в конце близости.       Не удивительно, но со стола попадала почти вся канцелярия, листы с какими-то отчётами, или рефератами других студентов, но это вряд-ли кого-то сейчас волновало.       Голос, который изначально издавал достаточно громкие стоны, даже учитывая чужую руку на губах, которая после и вовсе пропала, сейчас мог издать лишь какой-то скулёж и урчание от удовольствия, а обладатель этого голоса и вовсе был уже бессилен, лежа на столе всем телом, даже не держась за него, ведь руки и тело вовсе, уже не слушались.       Брюнет и не заметил, как его положение на столе сменили, заставляя лечь уже на спину и положить ноги на чужие плечи, и даже после этой короткой передышки Скарамучче не дали выдохнуть, начиная сразу грубо вбиваться в его мягкое, и податливое к таким движениям, тело.       Скулёж и бормотания студента начали складываться в чужое имя, пусть и сбивчиво, но более-менее разборчиво, которое расплывалось в сладких стонах, и это приносило только большое удовольствие процессу как блондину, так и парню под ним.       Что-ж, их хватило ещё на пару минут, пока оба не кончили, издавая облегчённый стон удовольствия в унисон.       Брюнету повезло, что он не запачкал свою одежду своим же семенем, или одежду того же блондина, да и в принципе стол, на котором всё и происходило, и теперь, смотря на этот стол будет всплывать лишь такая картина воспоминания их с Кадзухой опасных игр.       Долго приходить в себя времени не было, скоро должна была начаться другая пара, поэтому, Скарамучче нужно было поспешить собраться и немного прибраться, ну а Кадзухе повезло куда больше, эту пару у него не было занятий, потому можно было заняться тем, чтобы как минимум проветрить кабинет.       Тщательно прибрав место их со студентом преступления, Кадзуха, как и нужно было, открыл окно на всю, вдыхая приятный прохладный запах с улицы, который сразу полился в помещение и как никогда освежал, ещё слишком горячее от близости тело.       — Надеюсь, что мой любимый студент доволен, и может пойти на следующую пару, — с усмешкой наконец произносит Каэдэхара, складывая руки на груди и поворачиваясь к брюнету, который пытался привести свои волосы в порядок, выглядя так, будто ничего и не случилось, но через какое-то время такое времяпрепровождение даст о себе знать, — вам не стоит опаздывать, Скарамучча.       — Ну конечно, учитель Кадзуха, но это всё было лишь для отработки долгов, — довольно щурится брюнет, подходя к своему преподавателю, — я не опоздаю, у меня ещё есть время для последнего поцелуйчика. — хитро улыбнулся парень, убирая руки за спину и, приближаясь к лицу Кадзухи, вызывая тем самым на лице блондина лёгкую, но вечно любящую улыбку.       — Люблю тебя, дорогой, —улыбается Каэдэхара, кладя руку на чужую макушку, аккуратно поправляя чужие волосы, после целуя одно местечко на чужой макушке, получая в ответ довольное урчание, — а теперь, пора бежать тебе на пару, осталось пару минут.       — Хорошо-о.., — будто уставше произносит брюнет, подходя к своему рюкзаку пандоры, который бы Кадзуха с удовольствием осмотрел внимательнее, и накидывает его на одно плечо, направляясь к выходу с аудитории, — хорошего дня, учитель! — самодовольно улыбается брюнет, поднимая руку и, махая, даже не смотря на преподавателя сзади.       Скарамучча хотел быстро выйти в коридор и направиться в другую аудиторию, дабы его видело как можно меньше людей, но видимо, это был не его день, ведь дёрнув ручку, дверь не поддалась. Брюнет в недоумении уставился на дверь, будто на что-то сверхъестественное, пока та сама не распахнулась, а за ней не нарисовалась фигура высокого рыжего парня, видимо, кое-кто кого-то ждал.       — Наконец-то я могу тебя забрать, — самодовольно улыбается рыжий. По его улыбке было понятно всё. Затем парень смотрит на преподавателя сзади у окна, который также удивлённо смотрит на другого студента, — ещё раз здравствуйте, учитель, — как ни в чём не бывало машет парень, затем смотря на брюнета, на лице которого уже было видна тонна раздражения и самая капля смущения, так бы сказал он сам, но на самом деле всё было смешанно, — вы ведь закончили, верно? Идём тогда, любитель развлечься на чёртовом столе препода. — говорит тише, а после громко смеётся Тарталья, беря Скарамуччу за руку и вытягивая с кабинета. Как ни крути, а со слухом у него никогда не было проблем, да и кажется, кто-то просто подслушивал.       За пределами кабинета сразу начали разноситься множественные маты, которые были то-ли общепринятыми, то-ли индивидуально созданными злостной натурой брюнета, но наверняка было сложно понять, учитывая громкий смех Тартальи, который будет ещё долго подкалывать своего друга прозвищами связанные с этим случаем, или шутками, особенно на паре по литературе, но конечно после получая за это по шее, пусть это его вряд-ли остановит.       Что на счёт Кадзухи, так ему будет теперь достаточно неловко вести свои пары у группы со Скарамуччей и Тартальей, хотя, вся неловкость заключается именно в рыжем, который теперь почти всю пару с ухмылкой смотрит на преподавателя, или Скарамуччу, а затем на тот самый злосчастный стол, заставляя блондина чуть ли не об стену биться.       Кто знал, что их может ждать такая подстава, пусть этой подставе и придётся отдать должное, ведь Тарталья держал дверь специально для этой сладкой парочки. Но какой бы помощь не была, Скарамучча бы сказал, чтобы он при любых обстоятельствах шёл нахуй, возможно, это было бы и справедливо.