Нерассказанная история

15 июля - день, когда твоя жизнь разделилась на до и после. Ты приехала к маме на такси около 8 утра, чтобы вдвоем попытаться пережить этот день. Примерно через 5 часов вы сидели с мамой за столом напротив друг друга и пили коньяк. Вы то плакали от невыносимой боли, то смеялись от забавных воспоминаний, после которых плакали ещё сильней. И вот в какой-то момент слезы закончились. Светлана Геннадьевна взяла пачку сигарет и закурила прям в комнате. - Поль, я всё забывала тебя спросить, когда полгода назад мы праздновали Тасин день рождения в ресторане, мы с Пашей вместе поехали домой. И он как-то очень грустно сказал, что это мог быть ваш ребенок. Что он имел в виду? Ты тоже взяла пачку сигарет и закурила одну, хотя при матери ты старалась этого не делать. И, не зная, как начать рассказ двадцатилетней давности, сделала глубокую затяжку. - Мам, есть одна вещь, о которой я тебе никогда не рассказывала. И я даже не знаю стоит ли ворошить прошлое. - Поль, я всё пойму и приму. - Тогда слушай. Когда мне было 15, а Паше 16 мы начали встречаться. Всё начиналось очень аккуратно и медленно. В одном из туров мы поняли, что нравимся друг другу. В Барнауле, кажется, мы признались в чувствах. Ещё одна глубокая затяжка, которая возвращала тебя в те далекие события. - Мы скрывали наши отношения ото всех. Даже не велись на провокации, которые вы нам в туре устраивали, когда мы при вас с Пашей обнимались. - На этом моменте ты улыбнулась, вспомнив, такие светлые, первые, серьезные отношения. - Он стал моим первым мужчиной. - Ты замолчала, посмотрев на мать. - Поль, ну это, конечно, удивительно для меня, я и не догадывалась, что вы с Пашей так рано стали взрослыми. Но для таких глубоких затяжек слабая история. - Это не всё, мам. Примерно через год, в июле, после моего дня рождения, я узнала, что беременна. - В этот момент ты быстро встала и налила Светлане Геннадьевной стакан воды. - Но... Ты сделала аборт? - Спросила женщина, опустошив стакан до капли. - Нет, конечно. Я узнала о малыше на третьей неделе. Паша сходил за тестом, а потом ещё за одним, а на следующий день мы поехали на узи. А примерно на шестой неделе у меня начались месячные. Я тогда и не подумала, что что-то идет не так. Было чуть больней обычного, но терпимо. А потом мы решили ещё раз сходить на узи, чтобы подтвердить беременность и тогда рассказать вам, но малыша в матке уже не было. - Со слезами на глазах ты потушила сигарету и с облегчением выдохнула, потому что этот секрет не давал тебе нормально спать вот уже 20 лет. - Так что да, Паша тогда сказал правду, у нас мог бы быть малыш, и ему бы сейчас было лет 19. Может я бы уже сама была бабушкой. - Горько усмехнулась ты. Светлана Геннадьевна не верила своим ушам. Ей всегда казалось, что между ними прекрасные доверительные отношения, в которых нет места тайнам. - Полечка, почему ты мне об этом не сказала? - Ханова взяла за руку дочь. - Сначала я боялась твоей реакции, всё-таки мне было 16 лет, боялась, что ты меня отправишь на аборт, а я мечтала стать мамой. А потом не хотела тебя ранить, потому что мне самой очень было больно. Светлана Геннадьевна молча встала и обняла дочь. Она не ожидала, что узнает вторую ужасную новость за день, новость о нерожденном внуке или внучке. И теперь в её мыслях, как и в Полиных, был образ этого человека. Это определенно была бы девочка, а сейчас уже девушка, самая умная, самая красивая и самая любимая... - А как тогда Паша отреагировал на новость о беременности? - Ханова сделала затяжку. - Он был очень счастлив, ну в рамках разумного, конечно. Он гладил мой живот, целовал его постоянно, разговаривал с маленьким. Я думаю, что он стал бы замечательным отцом. - А на выкидыш как отреагировал? - Паша был всегда со мной, успокаивал. Но ему тоже было очень тяжело. Он к тому моменту уже все распланировал: хотел жениться на мне, переехать от родителей и найти работу. Но вышло всё по-другому. На чистку тоже он меня отвел и за руку меня там держал. Вы молча сидели и курили уже по третьей сигарете подряд. - Знаешь, мам, мне тогда сказали, что рожать в марте. И каждое первое апреля мы говорили с ним об этом. О том сколько лет могло бы быть нашему малышу. - Ты больше не смогла себя сдерживать, да и не надо было.