а салфетками вытереть не пробовал?

*** 15 февраля, снежный вечер. На улице холодно, а в квартире Сынмина тепло. Тепло даже самому мерзнущему человеку на земле – Чонину. Ян Чонин – ученик 2 курса. Его тонкие пальцы постоянно каменеют на морозе, губы трескаются при любом слове, а горло предательски першит, заставляя замолчать. Ян хочет поступить на дизайнера, чтобы рисовать его... Как думаете, кого? Кима... Да, Сынмин еще который. Его губы, глаза, волосы. В целом всего этого человека, что учится на фотографа. Сынмин не упустит возможности отдать свой шарф Чонину, когда очень холодно. А Ян, конечно же, с удовольствием примет этот подарок. И до последнего будет вдыхать запах персика – так пахнет Сынмин. И даже сейчас, находясь рядом с Кимом, Чонин не может им налюбоваться. Такой красивый, такой милый, такой... невероятный. В нос проталкивается приятный аромат фрукта и он плывет. Веки тяжелеют и смотреть фильм совсем не получается. "Я сейчас засну..." – думает Ян. "Уснуть под фильм, который ты сам выбирал – бред. Надо подумать о еде." Когда Чонин думает о том, что можно употребить в пищу он прямо-таки обогащается оптимизмом. В голове всплывают фрукты, овощи, лапша, суши. А вот и живот предательски заурчал. Спустя немного времени Ян решил позвать Кима. — Сынмин... – шепчет Чонин, — я кушать хочу... — Нини, ты чего? Ты же недавно поел. Чонин обожает, когда хён называет его "Нини". — Ну Минни, что я поделаю? А Сынмин смущается, краснеет под ласковое "Мини" от Яна. — У меня ничего готового нет. Закажем что-нибудь? – предлагает Ким. — А может сами приготовим? – кивок. — Что именно? — Пиццу? – второй кивок. — Хорошая идея. И продукты найдутся. — Вот и здорово! Пошли скорее делать! Вот такая интересная ночёвка у Сынмина и Чонина. В квартире Кима приглушён свет, гостиную освещают сменяющиеся моменты из фильма. А Чонин покушать созрел. — Доставай муку, яйца, соль... – начал Ян, но его перебили. — У меня есть готовое тесто для пиццы, — неожиданно. Просто так? Сынмин отнюдь не тот человек, который что-то делает просто так. Для всего обязательно нужен повод и Чонин знает это прекрасно. — Откуда? – ну нельзя не спросить! — Хотел сделать сам, – неуверенно говорит хён. — Почему же не сделал? — у Яна боевой настрой. Всё выяснить, понять, разузнать. — Вот так, — отнекивается. Недоговаривает что-то. — Ну-ка скажи! – Чонину очень хотелось всё понять. Чонин — человек помешанный на мелочах. Детектив, короче. — Нини, отстань. — Нет, Мини, сказал "А" - говори "Б"! — надо узнать. — Пожалуйста, угомони свой звонкий голосочек. Я просто забыл, — грубо. — Ты отнюдь не забывчивый человек,— тут Ян себя и выдал. — Ты плохо меня знаешь. Серьезно? Чонин знает о тебе больше, чем ты сам о себе, Минни. — Я жду ответа! — Не дождешься. — Тогда я сейчас заплáчу, — хитрость всегда помогает. — Хотел тебя порадовать, — сдался! — Чего? – категорическое непонимание. — Хотел тебе пиццу сделать, — шок. По телу Чонина побежали мурашки. Фраза Сынмина выбила его из колеи. Зачем? За что? Просто так? Вопросов туча. А ответов поступит мало. Предсказуемо. — Мне? По какому поводу? – узнать, узнать, узнать. — Вчера же было 14 февраля, – полнейший шок. — А дальше что? — Хотел сделать подарок... пиццу приготовить... Чтоб ты покушал... Она тогда сгорела и решил не дарить. Хотя была красивой. В форме сердца! — Сынмин... – выкручивайся, Чонин! – ты меня удивил. Ян издал легкий смешок. "Я ему не безразличен? Ему на меня не плевать?" – пронеслось в голове. Ким густо покраснел. Чонин сказал что-то не так. Стыд. — Ну, может, начнём готовить? – продолжение диалога решил поддержать Ким. — А, конечно... Ребята начали готовить. Сынмин резал помидорки, затем колбасу, после тёр сыр. Что делал Чонин? Смотрел на руки Кима. Фокусировался только на них. Они же такие... красивые, сильные. Интересно как бы эти руки смотрелись на талии Яна? Так. Куда-то повело не туда. Чонин сделал соус. Сынмин его просто обожает и любит всюду добавлять. Время собирать всё воедино. На тесто кетчуп с майонезом, потом немного сыра, колбаса, помидоры, грибы, маслины, сверху сыр. В печь! *** Ура, готово! Чонин пытался аккуратно достать пиццу из духовки, но сильно обжёгся. Совсем малыш. — Нини, больно? – с особой заботой и теплом во взгляде и голосе интересуется Сынмин. — Все хорошо, не беспокойся, – только вот болит так, что хочется руку оторвать. Все аккуратно выложили на тарелку. Вкуснятина! Чонин проголодался еще сильнее, живот урчал, есть хотелось очень. Руки так и тянулись к лакомому кусочку пиццы. — Теперь можно есть, – усмехнулся Сынмин, конечно, все замечая. У Яна вон слюни текут. Это видно невооруженным глазом — приятного аппетита, солныш... ой... Лишнего сказал. Блять. Да, Ким любит своего младшего. И что? Глаза всегда смотрят только на Чонина, а при его приближении зрачки расширяются. В общем, хён попал. — Солнышко? – переспросил младший. — Тебе показалось. Кушай, ребенок! Начали есть. Ян действительно как ребенок. Весь напрочь испачкался соусом. В голове Кима кто-то начал говорить. "Сейчас! Сынмин, действуй! Или сейчас, или никогда!" — Нини, ты весь чумазый! — Аэ, прости, сейчас вытру. "Действуй, сука!" Сынмин подался ближе к лицу Чонина. — Мини... я... Яну закрыли рот поцелуем. Сначала губы соприкасались очень нежно, отрывались и сливались. Потом более страстно. Более горячо. Ким провел языком по нижней губе своего младшего. Самое главное для хёна — Чонин отвечал на поцелуй! Языки начали контактировать чаще. Невыносимо жарко. Сынмин налегал на Яна очень мягко, с любовью. Чонин же хотел большего. Он охватил руками лицо Кима, накрывал его губы своими, тёрся носом о нос старшего. Хён понял напор младшего. Он свободно отдавался этому маленькому солнечному мальчику. Его мальчику. Ян разорвал поцелуй чтобы отдышаться. — Ну ты и... – начал говорить человек с внешностью щеночка, но его перебили. — А вот теперь помолчи. Чонин накрыл губы Сынмина опять. Руки Кима зарывались в волосах младшего. Нин начал ерзать на месте, потом подался туловищем на хёна, сокращая расстояние между ними. Сынмин, продолжая целоваться с Яном, схватил его за воротник кофты и прижал, вновь впиваясь в губы. Такие вкусные... А наш детский хлеб-то не хлеб, а батон! Не желая ждать, лисёнок залез на бедра к Киму. — Обожаю тебя,– доносится от тихо постанывающего Минни. — Я тебя тоже. Теперь Чонин ёрзал на Сынмине. Было удобно и уютно сидеть на бугорке. Но, увы, воздух начал опять кончаться. Ребята оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Минни, а салфетками вытереть не пробовал? – пытаясь отдышатся проговорил Ян. — Тогда было бы не так интересно. Я люблю тебя, придурок. — Не поверишь, я тебя тоже.