Тот голос, что по утрам звучал с небес

Ночь уже обнимала улицы и переулки Москвы. Прохожих уже нету; рабочий народ разошёлся кто по домам, кто в гости, кто в клубы потанцевать на дискотеке.    Союз сидит на балконе и курит сигарету. Конечно, не такое удовольствие, как трубка, но тоже неплохо.    —Здравия желаю, товарищ СССР! - на соседнем балконе появилась женская фигура. В руке всклокоченной девицы тоже была сигареты.    —Здравия, - безрезультатно пытаясь выдавить улыбку прохрипел Союз. —Не гоже красивой женщине курить.    —А некрасивым гоже?    —Тоже не гоже.    —Ой, да какая же я красивая, отец наш, красоты во мне уж не осталось.    —Как же? - коммунист сел на холодный пол. —Красавица. Уж где-где, а вы, товарищи женщины, все у нас красавицы.    —Да ну, - женщина повторила его действия.    —Папенькой клянусь.    —Верю, верю. Уж вам-то не верить?    —Я и приврать могу, - честно признался голубоглазый.    —Ну не бестолку же, по делу.    —По делу...    На этом их диалог закончился. Оба молча курили, смотря куда-то в небо.    Живя всю жизнь в Москве мужчина так и не запомнил своих соседей, хоть после войны тут, в районе где он доживал свои века, ничего почти не изменилось. Он помнил и эту женщину, что сейчас сидит на соседнем балконе, но имени не знал. Из внешности в памяти всплывали только чёрные волнистые волосы. Кажется, она грузинка. Сосед с другой стороны был джентльменом, но одинок. Внешности и имени Союз не знал, знал только то, что женщинами сосед не заинтересован. Или они им, кто знает. За то кот у него есть. Жирный такой, рыжий. В общем, как обычная дворовая мурка, только наглее будет.    На улице совсем стемнело и похолодало. Уличный фонари зажглись вдоль дорог.    —Холодно уже, товарищ Союз, шли бы вы спать, - женщина встала и выкинула окурок от выкуренной сигареты. —День завтра рабочий.    —Так воскресенье же...    —Пятница, вождь, пятница.    —Правда что ль..?    —Покарай меня ваш батюшка, если вру.    —Совсем я во времени потерялся... - от мыслей о том, что он уже теряется во времени стало тошно. —Старость не в радость.    —Какой же вы старый? Молодой...    —Шестьдесят пять лет уже...    —Тю, это для нас старость, а для вас - самый расцвет сил. Жену бы вам...    —Какая же мне жена, я-то и отец никакой... - СССР тоже наконец поднялся и выкинул сигарету.    —Уж простите, но не говорите глупости. Доброго сна, товарищ Союз, - улыбнувшись девица скрылась в квартире.    Да, пожалуй, если бы у него была жена...было бы куда приятней просыпаться с сопящим комочком тепла и счастья под боком. Но, увы! Никто его такого не полюбит...    Послушав добродушную соседку мужчина встал и пошёл в квартиру. Закрыв дверь на балкон изнутри он пошёл в спальню, выключив на кухне свет.    Пару минут и мужчина уже дремлет под тёплым одеялом. Окно приоткрыто и лёгкий, на удивление тёплый, ветерок развивает тюлевые занавески. Дверь в комнату еле слышно скрипнула и тихие шаги приблизили новоприбывшего к кровати. В шумном дыхании и белой ночнушке мужчина узнал Россию. Девушка опустилась на колени рядом с отцом и погладила его по голове.    —Сладкий снов, пап.    —Сладких снов, - Союз вяло улыбнулся.    Русская поцеловала отца в лоб, следом в щёку, получше укрыла его, а следом прикрыла окно.    Быстрым шагом Руся(так ласково звал её только Союз)удалилась из комнаты, но отец того не видел, поскольку провалился в глубокий сон.     ***    БАХ! Окно с силой распахнулись, разбудив СССР-а.    «Сколько времени..?" - первое, что пришло в голову.    На улице было довольно светло: розовый свет полосами расстелился по комнате с жёлтым вперемешку.    Мужчина взглянул на настенные часы. 4:03. Солнышко ещё только-только встало, но, какая-то часть Москвы уже по-любому не спит.    Переведя взгляд на окно он вздрогнул. Кто-то сидел на подоконнике. Кто-то полупрозрачный, от него исходили...тепло и безмятежность. И покой. Он чувствовал покой. Не было той тревожности и спутанных мыслей, непонятных и неразборчивых. Его душа находила покой, ненавистный, пропитанный этой глубокой ненавистью, только рядом с...    —Рейх...? - тихо спросил Союз, глядя на окно.    —Я, - послышался тихий и хриплый голос. Или...с помехами?    —Но...ты же... - не веря своим глазам и ушам, коммунист встал и неуверенно пошёл к окну.    —Так и есть. Я мёртв.    Когда Союз подошёл к окну по телу пробежался холод. Третий Рейх! Это действительно был он! Но за спиной его свисали мощные чёрные крылья. Как у ГИ...    —Как ты тут...оказался? - Совок высунулся из окна, глядя на немца краем глаза. Он не хотел смотреть в ненавистные глаза.    —Ты просил приходить, вот и пришёл. Сначала я позабыл, прости уж.    —Ха... ха-ха... я с ума сошёл?    —Нет, - на этот раз голос прозвучал так, словно нацист гаденько ухмыльнулся, как тогда, в далёком юношестве, что так и было. —Ты вполне в своём уме. Это я безумен.    Немец улёгся на руки русского, и его блондинистые кудри рассыпались водопадом на тёплых руках. Совсем белёсые, уже не те, не голубые глаза, глядели ему в лицо взглядом то ли ненависти, то ли обожания, то ли восхищения, то ли любви.    —Но ты освободил меня от него. Смерть не была мне наказанием, она была мне покоем, и я принял твою любовь и толчок к смерти, как освобождения и упокоение души, - Рейх улыбнулся во все свои тридцать два.    —Любовь? Разве, в моём сердце живёт любовь?    —Живёт. И хранит мой покой.    —Звучит, как бред сумасшедшего.    —Ну, раз я тут, значит то, что ты всегда отрицал, вполне реально, разве не так?    Ответом была тишина.    —Я люблю тебя, Совок. И ненавижу. Ненавижу так же сильно, как люблю, а люблю так же сильно, как ненавижу. Странно, да?    —Да.    —Я странный.    —Мы странные, - поправил его русский, уткнувшись в лоб заклятого врага своим и прикрыл глаза, наконец вздохнув полной грудью.    —Как думаешь, могли бы мы стать парой, будь я жив?    —Нет. Мы бы никогда не признали, что любим друг друга. Но, зная вашу злодейскую натуру, ты бы хранил святую верность.    —Разве ненависть может перерости в любовь, а самые страшные грехи могут быть прощены?    —Нет, не могут. Но мой отец когда-то сказал, что второй шанс не всегда вторая пуля промахнувшемуся. И я бы дал тебе второй шанс, ведь война кое-чему научила меня.    —Знаешь, кроме тебя никто не давал мне второй шанс. Никогда.    —Как и ты сам. Но, как сказал один мудрец: лучший способ победить врага - сделать его своим другом.    —Ха-хаха! Ты, получается, не просто победил меня, а на всю жизнь опозорил.    —Любовью?    —Ага.    Между ними повисло недолгое молчание.    —Я точно не сплю? - Союз наконец заглянул в любимые глаза.    —Не, не спишь. Я тоже не сплю. Ох-ох, мне пора.    Лишь только солнечные лучи коснулись мёртвого лица, Рейх вспорхнул и исчез в утреннем рассвете, оставив заклятого врага думать об этом разговоре и догадываться, было ли то на самом деле, или он просто сошёл с ума.