Серебряная Звезда

Планеты. Звёзды. Туманности. Галактики. Вселенная безгранична и прекрасна, в своём многообразии форм и расцветок. И, согласитесь, никому не хочется чтобы этот прекрасный мир исчез совсем! Превратился в ничто! Абсолютная Пустота — древнейшее зло этого мира, дремлет среди множества параллельных вселенных, но проходит эпоха благополучия: безумие и смерть окутывают вселенную, а боги начинают свои кровавые распри. Ужасные чудовища и порождения пустоты оглядывают мир своими вертикальными зрачками, выискивая жертв и знаменуя пробуждение того, что древнее и опаснее безумных богов. Когда наступают тёмные времена, всегда приходят они. Герои невероятной силы и мудрости. И имя им — Союз Пустоты.

***

В бесконечно далёких глубинах космоса находится планета Саттифи, названная когда-то в честь исследователя, открывшего её около двухсот лет тому назад. Она обитаема, но практически все расы, живущие на ней, презрели технологический прогресс, развиваясь ментально и магически. При желании они могли бы уже давно выйти в космос и исследовать его на космических кораблях, но нужды в этом не было, ведь есть более быстрые и безопасные способы перемещения между планетами. Впрочем, я отвлёкся. На Саттифи, к востоку от огромного архипелага, сравнимого по размеру с материками и названного Топлыми островами, располагается материк Рагаян, населённый большим количеством разнообразных рас и существ. В его северной части находится могущественное государство — Кархаджийский халифат, на одной из самых высоких гор которого, поросшей кривыми, но красивыми кедрами, располагается терраса. На ней я разбил свой лагерь и разжёг костёр. Так здравствуй, путник, присядь у огня, нам в море историй погружаться пора!

История первая. Саттифэль

Звездой порождённый Свеченья дитя, Пройдя сквозь страданья, Ты ярче огня! И словно звезда На небе чужом, Миры освещаешь ты Добрым огнём. Песнь Адаме, «О Ртутном Алхимике»

Я сижу на ковре, плащеносная ящерица, ростом чуть ниже двух метров, в одеяниях цвета солнца. Жёлтая накидка небольшой длины покрывает мои плечи. Ниже надет лёгкий длиннополый сюртук с короткими штанами — у меня коленные чашечки, как у любого ящера, развёрнуты в обратную сторону. Ставя новый аккорд, я чувствую чьё-то присутствие за своей спиной. — Ты как всегда поёшь? — спросил Саттифэль, с улыбкой стоя на пороге моей комнаты в Солнечном дворце. — Да, как раз о тебе. Не ожидал увидеть тебя так скоро, друг, — я встал с ковра, на котором обычно сочиняю мелодии на лютне или читаю книги, наслаждаясь спелыми финиками, отваренными в кофе на цитрусовой воде. — Я совсем ненадолго, только тебя да Николаса проведать приехал, а потом снова вернусь на передовую, — эльф подошёл и протянул свою металлическую когтистую лапу. — А, тогда понятно, Николасу передавай привет, — ответил я, пожимая своей чешуйчатой рукой шипастую лапу Саттифэля. — Обязательно передам, — пообещал он, легко двигая длинными эльфийскими ушами и ложась на мой ковёр. Его усталые серебристые глаза закрылись, и он с удовольствием вдохнул аромат цветов лотоса, плавающих в фонтане под деревом корицы. Солнечный дворец на горе Атла в Кархаджийском халифате — одно из самых богатых и красивых мест страны, а Кархаджи — крупнейшее государство на Рагаяне, занимающееся преимущественно земледелием, рыбной ловлей и скотоводством. Окружённый пустыней халифат представляет собой огромный оазис, занимающий разом четверть материка. В основном Кархаджи населено людьми и ящерами: остальные расы здесь не прижились из-за слишком тёплого и влажного климата. Про местную магию я говорю с огромным благоговением — тут ей пользуются абсолютно все, и даже малые дети могут управлять природной маной, что позволяет им жить беззаботно и спокойно. В халифате нет городов; каждый живёт где хочет, по мере ресурсов, которые может себе позволить. Жителей Кархаджи ограничивает лишь закон, что известен каждому с рождения. Здесь нет места злу, обыватели государства добросердечны и любопытны. Им незачем конфликтовать или бунтовать, так как даже самый нищий и немощный старик получает поддержку от окружающих и халифа. Наше государство давно пришло к внутреннему порядку, обороняясь лишь от внешних угроз, ведь преступления здесь попросту нет смысла совершать. Спокойствие народа Кархаджи обеспечиваю я — Бегущий за солнцем — Адаме. Я — левая рука халифа, да раскроется над ним цветок неба тысячезвёздный, занимаюсь патрулированием границ в джунглях халифата. Я не один; мною налажена охрана государства, которой теперь занимаются не только храбрые солдаты Кархаджи, но и члены специализированных гильдий. — Как твои дела? — Саттифэль, лёжа на моём ковре, открыл свои очи, в которых явно сиял звёздный блеск. — Более чем в порядке. Сейчас кроме каннибалов из Пустыни жёлтого песка и странствующих разбойников из соседних государств никто не является врагом халифата. Монстры тихи, а элементали стихий спокойны, усмирять никого и ничего не требуется, — я рассказывал это, зная что Саттифэль и сам всё прекрасно понимает. — Так я и думал. Как знал, что при тебе будет максимально мирно! Кстати, ты нашёл своё солнце? — спросил он меня, поправляя свои белые одеяния. — Нет, но я стал ещё ближе к нему. Теперь при помощи солнца я могу игнорировать физические и магические барьеры, а ещё у моих песен появляется всё больше свойств — они могут не только лечить, но и, например, строить здания, помогать в битвах, защищая от стрел. И это, заметь, без лютни, — я хвастался перед Саттифэлем, смотря как единственный во вселенной звёздный эльф довольно кивает головой. — Ты молодец. Угостишь чем-нибудь? — спросил меня он. — Конечно, подожди немного, сейчас схожу на кухню. — Неужели в Солнечном дворце больше нет слуг? — он настолько удивился, что даже приподнялся. — У меня наконец-то нет. Путь к кухням идёт через Двор девятнадцати звёздных фонтанов, что ночами сияют мягким светом, излучая ману одной из лун. Хожу я очень быстро, но это ни капли не мешает мне видеть, что происходит вокруг. Заметив движение сбоку, я активировал заклинание солнечного купола: над головой засияло маленькое солнышко, окружив меня прозрачным пологом тёплого света и защитив от коварного удара. Передо мной появился один из бедуинских убийц, тех, которых используют для устранения важных персон на дальнем востоке. «Убийца? Во дворце? Но как он сюда проник и откуда появился?» — эти вопросы роем закружились в моей голове, а тело уже действовало автоматически, выхватывая из ножен мои клинки Лунного света — катары, изготовленные для меня по просьбе Халифа лучшими магами и кузнецами Кархаджи. Бронзовые рукояти отлично защищали мои лапы, позволяя парировать атаки наиболее безопасно, а лезвия из особого синего металла могли разрезать практически всё, являясь так же катализатором для моей маны. Не прошло и доли секунды, как я был уже в полной боевой готовности. Противник, понимая, что потерял преимущество, нанёс сокрушительный удар по солнечному куполу, на моё удивление, пробивая его словно мыльный пузырь. До сих пор это никому не удавалось, но я сумел сохранить самообладание и отразить удар, разрывая дистанцию большим скачком назад. С данным противником нельзя терять ни единой секунды, поэтому я рывком сократил расстояние, целясь жалом клинка в бок противника. Он играючи отвёл мой выпад в сторону и сразу ударил в ответ, целясь в глаза. Жёстко заблокировав атаку, я сильно пнул противника в солнечное сплетение, хвостом подсекая его сзади по ногам, заставляя оппонента упасть на спину. Я отчётливо услышал хруст его костей, резкий выдох, полный боли и злобы, и бессильное лязганье его оружия, выпавшего из рук. «Отпрыгни, Адаме!» — раздался голос Саттифэля в голове. Я тотчас же отскочил назад, а моего оппонента проткнуло металлическими копьями — это Саттифэль вырастил их из ртути, разбрызгав её, а затем при помощи своей магии, позволяющей контролировать жидкий металл и придавать ему любые формы, и знаний отправил в противника, чтобы помочь мне. — Ещё один! Не думал, что у вас тут такие есть. Здесь слишком хорошо для подобных тварей, — произнёс он мрачно, рассматривая оружие этого безумца. — Он ведь просто человек, разве нет? Я думал, стража потеряла бдительность, позволив этому несчастному пройти. — Нет, стража тут не виновна, он не из этого мира. Обрати внимание, — эльф указал на труп, медленно рассыпающийся чёрным как смоль пеплом. — Дымная магия! — воскликнул я, поражённый догадкой. — И не только она. То, что ты не заметил дымную ману — признак того, что существо не просто иллюзия, но и порождение пустоты. А вот клинки у него совершенно настоящие, — Саттифэль вытянул вперёд руку, превращая свои копья обратно в жидкую ртуть, после чего, преобразовывая её в меч и убирая его в ножны. Я в это время тоже решил посмотреть на клинки того убийцы, ведь не смог разглядеть их во время поединка. Лучше бы я этого не делал! Один лишь вид этого оружия вызывал мерзкий, парализующий страх. Лезвия катаров были сделаны будто бы из клыка кого-то очень большого — даже у драконов зубы меньше. Сильно изогнутые клинки серповидной формы плавно перетекали в огромные, движущиеся и часто моргающие зелёные глаза, с вертикальными зрачками, которые злобно и плотоядно смотрели на нас с Саттифэлем. Рукояти были сделаны будто бы из кости или чего-то подобного, но по мере приближения к глазу рукояти начинали «обрастать» биомассой, придавая и без того жутким клинкам хтонический и чудовищный вид. — Ты никогда ещё не рассказывал о Пустоте, что же это такое? — спросил я у Саттифэля, тоже осматривавшего клинки «убийцы». — Как бы тебе объяснить. Видишь ли, Адаме, Пустота — это очень древняя и злая сущность, обитающая вне привычного пространства и времени. Она является угрозой для всего живого уже не один миллиард лет. И совершенно непонятно, какие цели она преследует. Возможно это обычный голод, а может быть — необъяснимая жестокость и желание к уничтожению всего живого. Однако, очень много планет, миров и вселенных были разрушены Пустотой. Сама по себе она не имеет тела, лишь разум, но он ужасающе силён, и даже боги не всегда способны ему противостоять. Не хотелось бы пугать тебя ещё больше, но Пустота обладает очень страшной способностью — она умеет захватывать под контроль тех, кто слишком мало делает для мира и вселенной. Из-за недостаточной активности души этих несчастных не развиваются и, соответственно, не могут защитить себя. Для них захват разума протекает совершенно незаметно; они даже не успевают понять, как становятся марионетками Пустоты, медленно превращающимися в чудовищ. Чудовища очень сильно отличаются от всех знакомых тебе монстров. Они связаны единым разумом, как будто насекомые, действуя без ошибок или промедления. И, собственно, моя организация и ещё несколько других межгалактических синдикатов и орденов занимаются предотвращением всех подобных случаев, ибо Пустота заразна, и если не погасить первый очаг, она распространится на всю планету, а то и на большую территорию, — мрачно рассказал Саттифэль. — Ох, ужас… — я помолчал буквально пару секунд, чтобы прийти в себя после этой шокирующей информации. — Насколько Пустота опасна для нашей страны и планеты в данный момент? — Как никогда ранее, однако, на этой планете все заняты делом, и сейчас, когда ты устранил единственного шпиона Пустоты, угроза миновала. Если ты хочешь помочь, можешь быть нашим информатором или самолично охотиться на подобных захватчиков. А насчёт Кархаджи не волнуйся: Пустота больше не потревожит эти земли. — Встретила сопротивление и решила, что с неё хватит? Это как-то странно, — промолвил я, не веря в то, что так бывает. После того, что я только что узнал, в голове не укладывается, что Пустота может столь легко отказаться от лакомых душ и жизней. — Да, у вас всё слишком хорошо, ей здесь не понравилось, иначе тело того убийцы не рассыпалось бы в пепел, а продолжило бы существовать, ожидая своего воскрешения и заражая окружающий мир энергией Пустоты, медленно искажая его. Мы стояли рядом, смотря на то, как фонтаны сияют лунным лиловым светом. Пахло цитрусом, влагой и начинающимся дождём. — Возьми те клинки и храни у себя. Это артефакт пустоты; мало кто достаточно силен, чтобы пользоваться им, а в неумелых руках это оружие может стать источником страшных проблем. Ты же, я верю, сможешь владеть ими, не поддаваясь воле Пустоты. Я подобрал эти странные клинки, они подмигивали мне, демонстрируя зелёные кошачьи глаза. Если всмотреться в них, можно почувствовать что-то большое и неизъяснимо ужасное, страшно голодное и безумное, будто мёртвое божество, сошедшее с ума от бесконечных попыток ожить, но поглощённое вечной тьмой небытия. По спине пробежал холодок, прямо между чешуек, — Ладно, пойдём, передохнём, — эти слова Саттифэля привели меня в чувство. — Да, надо бы. Всходит фиолетовая луна, а звёздные фонтаны сияют цветом, похожим на окраску листьев розового лотоса. Тихий ветер ласково шепчет в листве деревьев айхо. Мы сидим на ковре в большой и уютной беседке, тёплый ночной дождик тихо накрапывает по мраморным плитам, а мы пьём тёплый кофе с кардамоном, освещаемые ажурным фонарём. В небольших пиалах лежит халва, орехи и немного жареного мяса в меду. — Что ж, мне придётся уехать, как бы ни хотелось остаться ещё на пару дней, — Саттифэль встал с ковра и посмотрел в темноту сада. Сквозь айхо виднелись редкие огни — так сияли окошки домов и беседок жителей Кархаджи. — Жаль, я бы с радостью поболтал с тобой ещё пару дней, — сказал я, также вставая и подходя к моему другу. — Я тоже, но делать нечего, надо идти. — Я обязательно вернусь, — пообещал Саттифэль, растворяясь в темноте ночи. — Кстати, мне понравились твои стихи. Я верю в тебя, ты обязательно найдёшь своё солнце. — Спасибо, старый друг! — прошептал я. Ветер звучал как лёгкий смех, а ночные запахи добавляли атмосферу уюта и спокойствия. — Да воссияет над тобой небесный цветок тысячезвёздный! На этом мой рассказ подходит к концу, а в его довершение хочу сказать: что бы ни происходило, нужно верить в себя и продолжать двигаться по своему жизненному пути, развиваться и становиться лучше с каждой прожитой секундой. Надеюсь, путник, мне удалось поведать тебе интересную историю и навести на важные мысли. Когда-нибудь, я уверен, мы снова встретимся и я продолжу свой неспешный рассказ.