Лучшая часть меня (это ты)

—Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать. Тони вздыхает, с удовольствием наблюдая, как Питер расхаживает взад и вперед. — Ты будешь в порядке, Пит. Я обещаю, что ты… —Что, если он выйдет с восемью ногами? Или причудливые глаза? Что, если он в порядке, но я облажался? О Боже, что, если я уроню его, я не могу… —Пит. Успокоиться. — говорит Тони, собираясь встать, когда руки Питера начинают трястись. Тони наполовину ожидал, что это будет его роль, так много говорил об этом с Мишель в течение нескольких месяцев, предшествовавших этому дню. Мишель рожала, Питер паниковал, но Тони, будучи дважды отцом, знал, что Питеру просто нужно утешение. — Ты не бросишь его. На прошлой неделе вы остановили сход поезда с рельсов и едва вспотели. —Это не то. Это… это я. Что если, что если я… — Питер замолкает, прекратив ходить взад-вперед. Тони видит пустой взгляд в его глазах. Именно тогда Тони понимает, что это нечто большее, чем обычные родительские нервы. Питер почти никогда в жизни не терял фигуру отца, включая Тони. И даже если бы он знал, что у Питера есть задатки быть лучшим чертовым отцом во вселенной, этот страх все еще оставался. Страх испортить. Страх потерять их. Страх, что их ребенок вырастет без них. Тони слишком хорошо знает этот страх, сгибая свою механическую руку, когда встает, встречая Питера на полпути. Он кладет руки на плечи Питера, приземляя его и заставляя посмотреть на Тони. — Послушай меня, малыш. С тобой все будет хорошо, даже лучше, чем хорошо. — Но Тони… — Нет, Пит, я серьезно. Ты будешь замечательным отцом— Он крепче сжимает плечи Питера, улыбаясь. —Вы не одиноки в этом. Что бы ни случилось, что бы ни случилось, этот ребенок там? За ним будет бегать сотня человек, охраняя его. Тони подносит руку к челюсти Питера, удерживая его взгляд. — Но все это не имеет значения, потому что ты будешь там. Ты можешь сделать это, Пит. Вы с Мишель в ближайшее время никуда не поедете. Это обещание, которое ни один из них не может дать, острая боль пронзает Тони при мысли о том, что ребенок никогда не вернется домой — агония тех пяти лет, потерянных на грани его самых темных кошмаров. Но Питер, кажется, все равно принимает его слова, кивая головой. —Я получил это. —Черт возьми, да. —Тони поднимает руки с плеч, кладет руку на спину Питера, почти толкая его обратно в родильное отделение. —А теперь давай, Мишель вот-вот надерет задницу, и ты захочешь быть рядом. Питер смеется, Тони смотрит, как он быстро вытирает слезу. Он кладет руку на дверь, прежде чем остановиться, глядя на Тони. —Спасибо. — Всегда, малыш. Когда Питер улыбается, возвращаясь в комнату, где его ждали Мишель и его будущий ребенок, Тони почувствовал, как его сердце переполняло. Я всегда буду рядом с тобой. *** — Пит, ты можешь войти сюда? Питер делает паузу, чувствуя легкое напряжение в голосе Эмджей. Он кладет нож, надеясь, что арахисовое масло не привлечет мух. Переменного тока в их квартире не было всего несколько часов, электричества не было в трех кварталах. Питер приоткрыл окно, чтобы попытаться проветрить, но изнуряющая августовская жара в Нью-Йорке едва не мешала притоку воздуха. Тони уже позвонил, сказав, что они могут прийти в Башню, но они с Мишель хотели подождать, пока Бен хотя бы проснется. Он стал лучше в воспитании детей, думает Питер. Осознание того, что Тони был прав — его слова после рождения Бена звенели у него в ушах, удерживая его, пока Тони смотрел. Питер улыбается, вспоминая, как Тони переводит взгляд с него на Бена. — Ты все еще боишься? —Без дерьма.— Тони рассмеялся, снова положив руку ему на плечо. — Мы все такие, малыш. Направляясь в спальню, Питер задавался вопросом, во что он собирается войти. Он находит Мишель с вьющимися от жары волосами, когда она прижимала к себе Бена. —Ваш сын сходит с ума из-за жуков.—Питер нахмурил брови. —Ошибки? Питер знал, что мухи прилетают и улетают, но Бен никак не мог их заметить. Пока не. У Питера перехватывает дыхание при мысли о том, что у Бена есть его способности, постоянное беспокойство, из-за которого относительно легкая беременность Мишель все еще была стрессовой. Прошел год, а Бен был ничем иным, как здоровым — шумным — ребенком, хотя Питер задавался вопросом, было ли сейчас время, когда чувства Бена начали сходить с ума, не реагировал ли Бен ужасно на жару, если Бен… —Пит? Вопрос Мишель выводит его из круговорота мыслей, ее рука указывает на стену напротив кроватки Бена. Питер поворачивается и со вздохом понимает, что еще раз - он слишком остро реагировал. Он совершенно забыл о светящихся в темноте жуках, которых Морган принесла в прошлый раз, когда она приходила, шуточный подарок, который Тони хранил, а затем совершенно забыл о нем, пока Морган случайно не наткнулся на них. Питер оборачивается, чтобы снова взглянуть на Бена, улыбаясь и уткнувшись в грудь Мишель. Питер быстро снимает оскорбительные наклейки. — Привет, Бенни, мальчик. Посмотри на папу— Бен прищуривается и открывает глаза, Мишель мягко подталкивает его, пока он ерзает в ее руках. — Эй, эй, успокойся. Они больше не могут навредить тебе.— Бен поворачивается к Питеру и видит, что наклейки исчезли. Питеру почти хочется смеяться над тем, насколько явно расслаблен Бен, напряжение в его крошечных плечах ослабевает. Возможно, Бен не унаследовал свое паучье чутье, но Питер понял, что даже в годовалом возрасте он уже был слишком похож на Питера. Бен плакал. Снова. — Пит, я могу его найти. Питер качает головой, усаживая Мишель на диван: —Я сам, ЭмДжей. — Питер, ты не спал уже тридцать семь часов. Она собирается двигаться, но Питер крепко держит ее за плечи. — И ты болел тридцать один из них. Давай, Мишель, просто отдохни. Я сам. Она делает нерешительную попытку пошевелиться, но Питер понимает, что победил, когда она закрывает глаза и поворачивается к дивану. Питер улыбается, жалея, что не может просто сидеть и смотреть, как она спит. Мишель подумала, что это странно, но было в этом что-то успокаивающее, знание того, что она в безопасности. Что она жива. Он делает паузу еще на мгновение, прежде чем новый вопль Бена выводит его из себя. Не желая будить ее, Питер тихонько идет в комнату Бенджамина и видит, что тот стоит в своей кроватке, и из его носа идут сопли. —Привет, Бенни, мальчик, что случилось? Снаружи гремит раскат грома, Бен испускает еще один резкий крик. —Да ладно, детка, нечего бояться, ладно? Я здесь. Питер вытаскивает Бена из кроватки, и Бен тут же вцепляется в него. Питер смеется над хваткой сына, успокаивающе проводя рукой по спине. — Все в порядке, Бен. Все нормально. Это просто дядя Тор немного развлекается, хорошо?—Бен все еще скулит, Питер мягко покачивает его взад-вперед. Через несколько минут Питер слышит, как всхлипывание Бена начинает стихать, Питер покачивается в невидимом ритме, пока не слышит мягкое и размеренное дыхание, которое, как знает Питер, означает, что он заснул. Питер знает, что ему следует положить Бена обратно в кроватку, потому что они с Мишель и так достаточно тяжело уложили его там спать. Но поскольку дождь на улице продолжает литься, Питер чувствует, как его собственные веки начинают опускаться, и думает, что, может быть, только в этот раз, это ничего не повредит. Питер подходит к шезлонгу, который они поставили в комнате Бена, медленно опускаясь вниз, стараясь не толкнуть его, когда он садится. Питер чувствует, как расслабляется в кресле, его веки с каждой секундой становятся все тяжелее и тяжелее. Позже ему придется позвонить Тони, узнать, могут ли они сделать что-нибудь со звукоизоляцией в комнате Бена. Слушая тихое дыхание Мишель в другой комнате, слыша ровный стук сердца сына у себя в груди — Питер позволяет закрыть глаза — чувствуя себя совершенно умиротворенным. Дождь продолжает идти, а гроза уже уходит, и последний член семьи Паркер крепко засыпает.