и погаснут звезды.

холодный лист бумаги касался рук, обжигая воспоминаниями. соленый привкус на губах. маленькие ручьи бежали от бездонных глаз вниз, стремясь достичь мраморного пола. тихие всхлипы эхом гуляли по большому помещению, пропитывая стены горьким отчаянием. яркие солнечные лучи все больше поглощали тьму, согревали морозный воздух. маленькое тельце лежащие на полу, содрогалось от горя. теплый спокойный июнь стал проклятым месяцем в году. тэхён засыпая под утро, обнаружил небольшой конверт у двери, когда проходил за порцией теплого молока. в нём хранилась жизнь самого мальчика: фотографии, что они делали с намджуном каждое лето, когда тот приезжал на каникулы, и лист бумаги, где аккуратным почерком были написаны слова, разбивающие хрупкое сердце. так тринадцатилетний ким тэхён пообещал себе больше никогда не влюбляться. так маленький мальчика возненавидел двадцать пятое июня. так умер м а л ы ш, который принадлежал ким намджуну. ким старший уехал навсегда, оставил после себя огромную дыру в груди, забрал всё тепло и заставил возненавидеть себя. фотографии были объяты огнём, лишь одна осталась глубоко в книгах, которые маленький тэтэ спрятал подальше от себя. он запечатлевал глубокие ямочки на щеках, сохраняя образ и стирая его каждую ночь слезами. яркие бессонные ночи растворились оставляя пепел, пылающее сердце покрылось льдом, теплые улыбки пропали, оставив холодный оскал. в четырнадцать тэхён впервые подрался, мать отчитывая его, покрывала любовью содранные колени и костяшки пальцев. ким вновь и вновь сдирал слой кожи, покрытую зеленой «любовью» матери. в шестнадцать губ коснулась прохладная бутылка, оставляя странный привкус в горле, там же руки впервые пропахли сигаретным дымом. в семнадцать появился чимин, открыл глаза на мир и отвёз в столицу, где случился первый раз кима. он до сих пор помнил пьяные тела, тошноту и грубые толчки. стекающий пот, шёпот невлюбленных сердец, мягкие ладони и жгучие рыжие волосы незнакомой девушки, чье имя он даже не спросил. позже поступив на учебу, снимая небольшую квартиру на двоих, тэхён каждое утро спрашивал себя: — так вот, какая эта твоя столица, ким намджун? — касаясь холодной ручки окна, впуская прохладный утренний воздух. выпуская изо рта дым шоколадных сигарет. позже ступая на кухню, давился дешевым кофе, заставляя почувствовать горечь свои рецепторы. — без кофе утро становится плохим, да? — помятый после сна чимин выглядел слишком по домашнему. тэхён сказал бы — по родному. — нет. оно ужасно в любом случае. — ставя вторую кружку на стол, вливая в неё кипяток, не забывая положить заварку чая с ромашкой. — у тебя сегодня три пары? — пак вылезая из холодильника, отрицательно покачал головой. тэхён глянул на календарь. — но сегодня среда. — у меня дополнительные, а потом я наконец-то еду знакомиться с новой командой танцоров, поскольку мне дали в ней шанс. — жизнь чимина кипела музыкой и страстью к танцам. тот отдал танцам всё детство и готов был отдать всю жизнь, те с готовностью принимали его, отвечая взаимностью. — а ты как обычно: учеба и работа? — ким кивнул согласно. остальное время спокойствия перед суетой дня прошло в тишине. сбор в университет оказался быстрым, как и всегда, но дорога радовала как обычно пробками. мягкая музыка ласкала уши, отвлекая от голоса учителя, лекции которого тэ не любил. сидя за последней партой и слушая клавиши фортепиано на листах тетради выводились эскизы незнакомых людей. иногда можно было найти рисунки знакомых или однокурсников, но чаще всего встречался чимин. так проходили в основном все пары. тэхён считал себя достаточно счастливым последние годы: у него появился лучший друг, что ощущался как брат. его семья здорова и хорошо живет. сам он учится в столице и работает в неплохом кафе, создавая «шедевры» из кофе. бариста — одним словом. чимин считал его одиноким человеком, который любим. ким позволял себе ярко смеяться, но никогда не плакать. детская наивная влюбленность где-то теплилась внутри обиженного ребенка только. оставляя дискомфорт в груди, когда другие признавались в любви, не позволяя полюбить в ответ. пак говорил, что все забудется со временем, оно научит. и в конце концов появится тот человек, который поможет забыть повод дикой грусти. жизнь начнётся с чистого листа, где имя отпечатанное на сердце сотрется. сидя за очередным рисунком после работы, тэхён мечтательно смотрел в окно, где виднелись высокие яркие здания ночного сеула. выводил мягкие линии солнца покидающее землю, целуя его на прощание до следующего дня. внезапный шум со стороны прихожей выводит из оцепенения, заставляя подняться к прибывшему соседу. тот задорно смеясь, пытается рассказать историю дня, но спотыкается об собственные слова. оставляя коридор они оба проходят за стол, ким прежде готовит по обыкновению чай, пак достает любимые пирожные. — ты не представляешь, какие они все весёлые и классные. — прожевывая кусок, запивая его слишком горячим чаем. — наш руководитель самое настоящее солнышко, он такой яркий и красивый. — смущаясь под конец, опуская свой взгляд на кружку чая, улыбается чимин. — ты запал на него? — тэхён слушает и не перебивает, иногда спрашивая вопросы лишь. сидит напротив лучшего друга, счастливо слушая чужую жизнь, где ярких красок много, где по мнению самого тэхёна — ему не место, потому что ким не яркий, он серый и живёт однотонно. — может быть, его улыбка не оставляет и шанса мне. — пак смеётся, заливаясь краской румяной. — но я думаю, что влюбись в него — у меня будут только проблемы. мне показалось, что за ним кто-то приходил. — улыбка старшего меркнет на этом и тэхён протягивая мизинец говорит: — но это не повод расстраиваться. — чимин протягивает палец в ответ, скрещивая мизинцы. согласно кивает и нападает на любимое пирожное. собирая краски далеко за полночь, осматривая незаконченную картину, ким думает её выкинуть, но пак просит оставить и закончить, если останется вдохновение на неё. так проходят дни, недели и месяца. город покрывается небольшим снегом, люди суетятся бегая за подарками. кафе, где работает ким, наполняется к вечеру больше всего. кто-то приходит с друзьями, кто-то влюблен в теплую атмосферу и работает попивая ароматный напиток. кто-то случайно заходит и бросает иногда на ветер обещание зайти вновь. тэхён следит за потоком людей, принимая заказы, готовя напитки и разливая их по чашкам. к концу смены за ним приходи чимин, ведёт за руку парня про которого говорил вечерами. следом за ними еще два незнакомых человека. знакомясь наконец с друзьями и «коллегами» по танцам пака, тэхён чувствует вдохновение, окутавшее его с ног до головы. они сидят впятером у них с чимином, пьют волшебные напитки, по словам самих ребят, болтают обо всём и ни о чём. рассказывают смешные истории и делятся чем-то грустным. ким думает, что так и выглядит одинокое счастье. извиняется и уходит за блокнотом, возвращаясь обратно, рисует до потемневших пальцев от грифеля карандаша. старается вложить жизнь в эскиз, чтобы позже передать краски на картине. и внезапно услышанное имя заставляет уронить карандаш, поднять глаза на смеявшихся людей, что ничего не замечают. сердце делает кульбит, дыхание сбивается и тэхёну кажется, что даже время делает остановку. — намджун слишком смешон, он разбил ноутбук, забыв что сидит в наушниках. встал и минус его любимый и драгоценный друг. — юнги рассказывает историю, но имя, такое знакомое и родное раньше, больно врезается под кожу, проходя миллионами осколками стекла по венам. — не знаю, как он дожил до своих то лет. — наш намджун слишком неаккуратный, но его таким создала сама жизнь. — хосок смотрит куда-то в окно, в глазах его теплый огонёк любви. — юнги он практически брат. — ага, брат. — усмехается мин. — его увидеть можно раз в сто лет. сидит вечно в своём офисе, бубнит о нехватке времени. как восемнадцать исполнилось больше никакой музыки вообще. — его нельзя винить, юнги. — хосок внезапно погрустневший, прерывает мина. — ему было тринадцать, когда он последний раз провёл беззаботно своё лето. шестнадцать когда он стал вместо родителей копаться в бумагах и наконец восемнадцать, когда не стало отца его, вступил на должность. ему пришлось оставить свою жизнь, чтобы продолжить следить за тем, что создал его отец. разговор плавно уходил в старые воспоминания, а сердце тэхёна стало возвращаться в свой ритм. жизнь его намджуна была другой, не мог мир оказаться таким маленьким. но ближе к рождеству, когда яркие огни были развешаны по всему городу. разноцветные вывески стали ярче, а на витринах появились ёлки, друзья чимина и его теперь тоже, привели двух и один из них оказался очень даже знакомым. тэхён понял, что мир мог оказаться таким маленьким. заглядывая в такие родные глаза, руки тряслись, в ушах встал непонятный шум, и тэ не сразу понял, что с ним здороваются, как с совершенно незнакомым человеком. дорабатывая смену в нервных подглядываниях на стол, где сидели друзья, усталость накатила быстрее обычного. прощаясь с коллегами и выходя к забытому прошлому, страх накрывал, но всё оказалось напрасно, сердце разбилось вновь. за окнами, где его ждали, намджун обнимал другого, утопая лицом в каштановых волосах. проклиная себя за всё, особенно за надежду, ким вышел и соврал, что ему нездоровится, ушёл в противоположную сторону, не дожидаясь прощаний. ночь встретила холодными объятиями, слёзы катились по знакомым дорожкам. тишина в квартире прерывалась частыми вздохами. сидя на полу, тэхён думал о том, что жизнь поступает с ним жестоко, заставляя видеть, как тот по кому он скучал — счастлив и счастлив без него. малыш тэхён всю ночь корил себя за то, чего не существовало. он сам придумал свою любовь, намджун ему ничего не говорил и в ответ не любил, он даже о тэхёновой любви не знал. а что было после? после этой самой ночи? ночь ушла, пришла весна. тэхён искал цветы, что хотелось бы нарисовать. с чимином они покинули квартиру, теперь в стенах живёт он один. пак заезжал часто в гости, искал улыбки теплые в глазах, но ким ходил холодной тенью себя. — извините, вам что-нибудь подсказать? — милая девушка, разглядывала его необычными голубыми глазами. тэхён ушел без цветов, но с новым контактом в телефоне. в квартире стало чаще пахнуть женскими сладкими духами, а вечерами наполнялись стены светлым смехом, ночью лишь бродила изредка тоска. дни сменяли ночи и наоборот, весна прощалась до новой встречи с малышом тэхёном, когда тот спал, грея в своих руках маленькое и хрупкое тело. половина лета осталась позади с счастливыми улыбками. — ты так счастлив, тэхёна. — смотря на улыбающегося друга, чимин улыбался сам. — наконец-то я могу так говорить. — тихонечко смеясь. — тише, разбудишь. — заразившись смехом, сам смеётся ким. все прерывает телефонный звонок, взволнованный взгляд пака и быстрое прощание, где старший ничего толком не сказав выбегает из квартиры. вечером тэхён узнает причину быстрого ухода, ноги подгибаются и он садится, выронив телефон, взгляд пустой. намджун попал в аварию, намджуну плохо, он перенёс операции, но может умереть. ким думает о том, что плевать должно же быть, но сердце противно плачет, просит бежать к тому, кого не было много лет рядом. к тому, кто ушёл из его жизни, оставил умирать. кто был так далеко, что пора было забыть, что он есть. рядом садится девушка и спрашивает взволнованно что-то. малыш тэхён не слышит, смотрит глаза в глаза и понимает, что смотрел миллион раз в них и до сих пор не утонул. сотни раз смотрел в чужие и незнакомые, но потонул давно в других. теперь он сам бежал туда, где его не ждали вовсе. вокруг пахло медикаментами, люди в белых халатах ходили туда-сюда. девушка на ресепшне долго противилась сказать номер палаты, утверждая что ему там не место, ведь он никто тому, кто лежит в этой самой палате. помог лишь тот самый парень, который когда-то обнимал в ответ намджуна. — эй, ты ведь друг чимина, а значит и мой друг. познакомимся еще раз? — протягивая руку, заставив застыть. — ким сокджин. сокджин. — немного подумав поднимая глаза к потолку. — нет, давай лучше просто джин. — тэхён. — джин очаровательно улыбнулся, уводя за собой на зло достаточно противной девушке. — а ты с намджуном? — спрашивая не намекая ни на что, но в глубине души надеясь на что-то. — о, мы считай братья. не представляю свою жизнь без этого ребёнка. — видимо удивление на лице тэхёна было слишком заметным. — а ты тот самый «малыш тэхён»? — кровь отлила от лица, ноги второй раз за день перестали идти. сокджин обратив на это внимание остановился и повернулся полностью, положив руки на плечи и заглядывая в глаза. — он много говорил о тебе, особенно до амнезии, которая стерла многое из его детства. — амнезия? — в глазах стало щипать. — да. после того, как он приехал от бабушки в то злополучное лето, прошла всего неделя и они с юнги попали в аварию, когда ехали на такси. у мина появились проблемы с плечом, а намджун в прямом смысле отбил память, лишь маленькие отголоски остались. он помнит о тебе, но не помнит тебя. помнит ваши разговоры, но не помнит чувств к тебе. — тяжело вздыхая, он сажает младшего на кушетку, а сам садится на корточки смотря в глаза. — он помнит, что где-то когда-то у него был один замечательный друг, помнит как вы обсуждали что-то, но он совсем не знает как ты выглядишь, как звучит твой голос и что в конце концов он чувствовал к тебе. — тихие всхлипы заглушило плечо старшего. тэхёну показалось, что он находится там, где его мечты могут стать реальность. где стоит лишь немного напомнить о себе и все вернётся. намджун пролежал в коме три дня, проснувшись попросил воды и уснул. девушка без скандалов все поняла, но попросила не забывать, что другие тоже могут чувствовать. приходя с остальными, как обычно, к намджуну, тэхён смотрел со стороны. наблюдал, как расцветают знакомые ямочки, как знакомые глаза улыбаются. слушал родной голос, что читал по ночам сказки раньше. в один из дней он попросил остаться, когда все собирались уходить. сокджин улыбнулся, попросив не давать себе надежды зря. — я ведь знаю тебя? — старший сел более прямо, готовясь к важному разговору. — что? — паника расползлась по телу противной паутиной. — ты и есть та самая моя маленькая любовь? — присев около кровати на стул, тэхён смотрел в глаза тому в ком потонул. — малыш тэтэ? — из родных глаз полились слезы. — в тот вечер, прости что я не обнял тебя сильнее. я не знал, что та встреча была последней. когда я потерял память я думал о том, что должен куда-то ехать каждое лето, но не помнил ничего нормально. мне хотелось кинуться в чьи-то объятия и утонуть в них, но я так боялся признаться в этом кому-либо. — зажимая в руках трясущееся тело его малыша, намджун шептал. — я боялся, что ты лишь воображение, что все мои чувства тоже никогда не существовали. а когда мы встретились вновь, где краем уха услышал твой смех, тогда зимой, мне стало страшно. джин обнял меня и сказал, что память всегда возвращается страшно, но я не понял о чем он. — я так скучал. — вытирая собственные слезы, а позже и соленые дорожки с родного лица, тэхён поцеловал в лоб, как когда-то делал сам джун. — я так сломался тогда, просил тебя уйти из моей памяти и молился, чтобы ты отыскал меня. твой смех раздавался эхом в моём сердце, заставляя его ломаться каждый раз. я возненавидел себя и тебя, но понял что любить и ненавидеть невозможно одновременно. я любил тебя, ким намджун, самой чистой детской любовью. — но полюбишь ли сейчас? — резко замолкая, прекращая задыхаться от слёз радости, тэхён смотрел в глаза, ждал подвоха, ждал слов о шутке, но тишину прерывал лишь мерный ход часов. — я не знаю. — честно, кристально честно, ведь в глубине души оба понимали, что они давно не дети, давно не те, что были раньше. тэхён думал, что их давно уже не существует, что тогда двадцать пятого июня их пеплом разнесло по ветру. их тихие разговоры и задорный смех исчез и стал ничем. жизнь стала серой и ненужной, а по ночам кошмары мучали. тогда он понял, что не обязательно падать в воду, чтобы задыхаться, чтобы утонуть. в восемнадцать вопросы задавал луне: зачем мне жизнь долгая, когда рядом нет его? казалось, что руки кто протянет к сердцу и отморозят пальцы. хотелось на руки упасть его, завершив день, но встречали холодные простыни. детство без его намджуна пропало, вместе с бесследно ушедшим ветром. они горели ярче многих, не сгорали и ярко пылали при встрече. они желание при прощании всегда загадывали одно на двоих — вечность рядом с друг другом, она сбережёт до следующей жизни. сейчас на дворе вновь зима, но прошло лет пять. маленькие снежинки разбиваются об землю, хрустят под ногами прохожих. тают на ладонях влюбленных, смешиваются друг с другом, обнимая на прощания. кто-то окно открыв заставляет падать рой снежинок. яркая улочка где-то в центре сеула под рождество, наполнена счастьем. тэхён отпрыгнуть успел, намджун же нет. смеясь оба, стряхивают снег. и в голове у двоих проносится признание в любви. — знаешь, я готов всю жизнь смотреть на то, как ты смеешься надо мной. — прижимая ближе к себе, теплом ухо обдавая. — готов всего себя отдать, лишь бы любовь в ответ видеть в твоих глазах. — целуя прохладные губы от мороза. — я люблю тебя, ким намджун. — притягивая вновь целуя. — мы отсюда не уйдем. — смеётся чонгук, держа за руку своего чимина. хосок смех подхватывает, утягивая юнги в поцелуй. — ну романтика. — в щеку целуя пака. где-то в квартире трудится джин с женой, готовя имбирные печенья. разукрашивать помогая каждую печенюшку своей маленькой дочери. гасли огни в окнах, небо покрывалось звездной пеленой, луна вступала на свой престол. двое влюбленных сердец согревались в объятьях друг друга. и пусть весь мир сгорит, они не расцепят руки, не оторвут полных любви глаз друг от друга. их маленькая любовь выросла в долгую жизнь, где бегали дети и цвели цветы.

— что это, малыш? — намджун указывал на холст. — это ты. — гордо улыбаясь, скрывая хитрый взгляд. — но я голый. — складывая руки друг на друга. — пока я спал, ты решил нарисовать меня?

— ты очень догадливый. — подходя словно кот, что наелся сметаны. — мне очень захотелось нарисовать это в красках и на большом холсте. — целуя горячие губы, притягивая за шею. намджуну остается лишь сомкнуть руки за спиной своего малыша, отвечая на влажный поцелуй. — в красках и на большом? — выгибая бровь, восстанавливая дыхание. — у меня есть огромное желание посмотреть на твой блокнот. — а у меня огромное желание ощутить, что-то огромное..- договорить не дает палец джуна, что прикрывает рот. — это надо спрятать, дети увидят. а все остальное я дам тебе ощутить сейчас.

the end.