Увольнение - это не конец

Регина вжимает педаль газа, что есть мочи, руки ее крепко вжимаются в руль, а челюсти плотно сжаты от злости. Как они посмели?! Кому же пришла эта гениальная мысль в голову? Они уволили ее, ту которая создала Регину!Ту которая спасла показ в Париже! И как ее наградили за старания? Вышвырнули как ненужного котенка! Машина остановилась около высокого многоэтажного здания. Колесникова выходит из машины и направляется вовнутрь. Быстрое преодоление ступенек, перепрыгивая их через одну и вот она уже стоит около заветной двери. Пару секунд для пополнения кислорода в легких и вот уже тихое эхо звонка разбивается о стены дома. За дверью слышаться медленные шаги, а затем и звук открывающейся замочной скважины. - Региша? - женщина была явно удивлена. - Я как только узнала, сразу же приехала - парировала девушка, подмечая красные от слез глаза и свежие соленые дорожки на щеках. Аралова молча отошла с прохода пропуская манекенщицу, попутно стирая остатки слез с лица. Женщины прошли в зал и уселись на большой диван, который явно был сделан где-то за границей. Повисло некое молчание, Регина думала, что сказать, а Вера просто терпеливо ждала, разглядывая уже полюбившиеся черты лица. - Как себя чувствуешь? Совсем плохо? - банально, возможно даже слишком, мысленно Колесникова себя уже отругала, хотя с другой стороны ей важно понимать критичность ситуации. - Расстроена, но стараюсь держаться - после недолго молчания ответила Вера, а после слезы потекли с новой силой. Регина молча обняла женщину, которая уткнулась в ее грудь, сжимая в руках платья на спине, как спасательный круг. Они просидели так достаточно долго, Регина часто целовала Веру в макушку и говорила слова поддержки, от чего Араловой действительно становилось легче. - Хочешь я сделаю чай? - шёпотом, будто боясь спугнуть, спросила манекенщица. - Хочу -совсем тихо отозволась модельер. Спустя пару минут, Колесникова зашла в комнату с подносом на котором стояли две кружки с чаем и черничное варенье. Поставив все это на стол девушка взяла одну из кружек и протянула Араловой, садясь возле ее ног. - А хочешь я поговорю с начальством? А если нужно то и Карелию Кузьминичну подключим. М? - положив голову на колени проговорила Регина. Вера Ипполитовна лишь улыбнулась, а затем добавила - Не нужно, кажется у меня больше не хватит сил на них, лучше пойду в театр - А я? - надув губы поинтересовалась модель - А ты и дальше будешь блистать на показах - А я не хочу показов без тебя! Мне так не нравится! - проговорила Регина убирая допитую чашку на стол. - Если получится, я буду стараться приходить на них - ответила Вера и взяв лицо девушки в ладошки поцеловала в нос. Но Регине мало, хочется большего, хочется трепетно коснуться губ, а потом долго и медленно целовать. Что она делает и сейчас, садясь на колени к женщине, пленит её губы собственными. Подол платья кажется неприлично задрался, что является недопустимым для советской женщины, однако это никого не волнует, как и до этого впринципе. Долгий медленный поцелуй превращается в быстрые и хаотичные которые распространяются по всему лицу, попадая на скулы, щеки, лоб и нос. Вера любит это, в такие моменты ей кажется, что время идет медленнее и исключительно для них двоих. Регина встает с колен и протягивает руку, зовя модельера в спальню. Пальцы переплетаются и девушки направляются в цитадель любви и нежности. Вещи постепенно оказываются на полу, создавая своеобразную тропинку по которой можно будет вернуться назад, хотя порой этого так не хочется. Оказавшись на кровати настойчивые губы целуют шею и ключицы модели. Медленно, все так как она любит. Пальцы Регины зарываются в мягкие шелковистые волосы. И почему она их постоянно прячет? Все тело девушки осыпается поцелуями, губы медленно двигаются к груди, уделяя им особое внимание, достойное королевы. Затем они спускаются к ребрам и животу. Комната начинает впитывать в себя запах нежности, который потом еще долго будет витать в ней. Поцелуи спускаются к бедрам, становясь более влажными, а с уст девушки начинают слетать тихие стоны, заставляя воздух в спальне наколяться. Голова теряется меж бедер, желание вкусить запретный плод рушит терпение и ту привычную для двоих медлительность. Пальцы сжимают волосы на голове, стараясь контролировать силу, что бы не сделать больно, хотя кажется контроль давно покинул их, еще в самый первый раз. Сладкие стоны заполняют комнату и впечатываются в стены, которые и так содержат в себе множество таких же и сколько их еще будет? Последний же теряется где-то в подушках, возможно оно и к лучшему. Модельер ползёт вверх, ложась головой на вздымающую грудь. Звук сердцебиения успокаивает ее, как и легкие касания женской руки до ее лица. Больше нет горечи увольнения, сейчас существует только она и ее королева, мирно спящие в квартире.