Колющий номер

«Как я мог влюбится в него? Смотря на него, я чувствую какое-то родительское сожаление. Мне жаль его, его судьбу. Я не понимаю почему он выбрал себе такую судьбу. Меня никогда не волновали другие люди, но забавно, что я сейчас не могу перестать о нем думать. Когда он снова бьётся в конвульсиях; когда он снова плачет от боли, сдирая с себя кожу. Когда он густо кончает от моих рук на его члене и умоляет продолжить. Я не понимаю, почему я чувствую к нему любовь.» Он рос обычным парнем. Ему тоже нравились машинки, синий цвет и лего. Он иногда хулиганил, вёл себя некрасиво и приносил домой плохие оценки. Но в шестнадцать лет он сменил имя. Не по документам. Он сел за столом с родителями и четко сказал своё имя. Ему не нравилась своя жизнь, свое имя, свой голос, свое лицо. Он ненавидел в себе всё и продолжал страдать. Но ещё хуже ему стало, когда он понял, что парнем не является. — Ты трансгендер? — выдал отец, не сводя глаз с подростка. — Я не хочу менять пол, — лица родителей были удивлёнными. Но они не понимали. — Но ты не парень? — снова спрашивает отец, а парень мотает головой. — Я апогендер. — родители почти успели выдать очевидный вопрос «кто», но он сразу же продолжает, — не углубляйтесь. Просто. не обращайтесь ко мне «он». — Она? — удивлённо переспрашивает мать. Сложно передать чувства, когда любимый ребёнок заявляет такое. Он недоволен своим полом. Недоволен тем, кем он родился. Неужели её сын — дочь? — Оно. Так появилось оно — Медхи. С того дня отношения в семье изменились. Родители перестали считать парня своим сыном. Отец перестал с ним разговаривать, перестал давать ему карманные деньги. Мама лишь сочувственно смотрела, но тоже молчала. Его молча выгнали из семьи. Хотя. как выгнали? Он сам ушел. Через полгода он собрал все нужные свои вещи и уехал. Он ждал обеспокоенных звонков родителей, каждый вечер смотрел в свой телефон, в надежде увидеть контакт «мама» в пропущенных. Но никто ему не позвонил. Ни спустя неделю. Ни спустя месяц. Спустя год тоже не было звонка. Он смирился. Хотя, как. Сделал вид, что всю жизнь существовал один. У него не было нужды менять что-то в документах, он всё равно ими толком не пользуется. Когда там он в последний раз брал в руки паспорт? Когда уходил из дома? Сколько лет назад это было? В любом случае, со временем всё стало хуже. Одиночество приводит к плохим вещам. Медхи действительно не мог найти друзей. Всё рано или поздно от него отворачивались. У него не было никого ближе, чем крысы на помойке. Работы толковой у него тоже не было. Его везде увольняли, образования у него не было. Окончил девять классов, а в колледж даже не пошел. Школу окончил с тройками, огэ по математике завалил и пересдавал трижды. Работал официантом в кафе, но он не то чтобы был честным работником. Воровал еду, остатки еды не выбрасывал, а забирал домой. Плевал в еду посетителям. Часто хамил и грубил. Потом работал продавцом в магазине. Он воровал товары. Со всех работ его выгоняли. Потом он не уплатил за квартиру. Его выгнали. В кармане осталось около 30 рублей, что даже на проезд не потратить. А во время всего этого он подсел на наркотики. Героин, мефедрон. Ему плевать что. Он покупал на последние деньги, он воровал у людей деньги. Работал баристой и деньги с баночки «на университет» тратил на метадон и кололся, пока должен был работать. Так как его выгнали из дома, при чем второй раз, он жил на улице. Какое-то время. Потом он пристрастился воровать деньги. Стоя в очереди за сигаретами, он мог спокойно достать у мужчины спереди триста рублей, на которые и купит себе сигареты. Сидя в автобусе он спокойно воровал у слепых старушек половину пенсии. Стоя у школы обворовывал младшеклассников. Он смог снимать комнату, чтобы ночевать не на помойке и мыться пару раз в неделю. Он не считает себя несчастливым. Кто-то на его месте мог бы жаловаться на жизнь и говорить всем, как сильно страдает. Ныть и плакать. Но Медхи — наркоман. Его ничего не волнует. Его жизнь прекрасна. Даже если его работа — вор. Даже если его в любой момент могут посадить лет так на 30. Он счастлив. Отношений он никогда не имел. У него даже друзей нет. В школе он был действительно отстранённым. С ним никто не общался, считая его странным. На уроках он смотрел аниме, резал вены и спал. Домашнюю работу никогда не делал, физкультуру прогуливал. Учителям хамил. Из предметов ему нравилась только химия и биология. Но и те он прогуливал. Но проблем с одноклассниками не было, они просто не общались с ним. Делали вид, что его не существует. Он не был этим расстроен. Он и не нуждался в общении. Его одноклассники пытались его унижать, но. Медхи было всё равно. Он не реагировал ни на глупые замечания или колкие слова, не реагировал на насмешки. Когда в него бросались жвачками, он тоже не показывал бурной реакции. Рассматривал брошенную жеваную резинку и молча брал в рот. Одноклассникам быстро наскучили эти издевательства, где никакой реакции. Действительно ноль. Он не рассказывал ни родителям, ни учителям. Поэтому его просто игнорировали. За глаза оскорбляли, но не более. На выпускной он не пришел. Деньги у родителей взял, «передать учителю», но купил на эти деньги сигареты и вместо выпускного гулял в городе в гордом одиночестве. Он правда счастлив. Не то, чтобы это был день, отличный от других. Он шел по улице, наблюдая за всеми проходящими мимо людьми. Видеть Медхи «трезвым» сложно. Он всегда под веществами. По нему всегда это видно. На него и смотреть страшно. Но он редко выходит на улицу под солью. Поэтому иногда выглядит очень даже прилично. — Эй ты, — хрипло говорит Медхи, останавливая какого-то первоклассника. Мальчик испуганно смотрит на фигуру: парень, ростом чуть выше 165 кладет руку на его плечо, чуть наклоняясь, с зелёными волосами, родинками по всему лицу, ярко усмехается. Мальчик проводит взгляд по руке и ужасается. Она вся в язвах, синяках и открытых ранах. Смотреть на это действительно страшно. Зрачки расширены, а серая радужка едва видна. — Отдай. — Что?.. — тихо произносит первоклассник, а зеленоволосый тут же толкает его в плечо. — Чупа-чупс изо рта достань. — мальчик испуганно выплёвывает его в руку незнакомцу. Медхи сует конфету в рот, — деньги есть? Мальчик мотает головой и его снова толкают в плечо. Он спешно роется в карманах и достает смятую купюру пятидесяти рублей и пару монет. — Ври меньше. А то маме твоей расскажу, — наркоман громко смеётся и отпускает мальчика. Второй в испуге убегает, даже не оборачиваясь. Медхи не чувствует вины. Он улыбается, смотря на деньги и идёт дальше. С чего бы ему вообще жалеть кого-то? Он выживает как может. А вот если бы мальчик занимался боевыми искусствами. явно остался бы при деньгах. Сам виноват. Наркоман ненавидит мир и всех людей. За что? Им всем плевать. Плевать на него. На все его слова, проблемы. Его никто никогда не слушал. Он около трёх лет не слышал «с днём рождения». На его телефон звонили только мошенники, которые пытались списать деньги с его карты. Медхи стоит у банкомата сбербанка, чтобы положить наворованное и сосет чупа-чупс. В итоге вышло около семиста рублей. Он смотрит в уведомления телефона и видит баланс в тысячу рублей. Он грустно вздыхает, понимая, что это всего лишь оплатить комнату на сегодня. Сегодня снова голодает. Но, благо у него есть пакетик соли. Плакать ему незачем. Он выходит из банка и видит шатер цирка. Медхи наклоняет голову набок и хмурится. Без капли сомнений он идёт читать афишу. Клоуны, звери, акробаты, фокусники. Представление через 10 минут. Он подходит к кассе. — Вам взрослый или детский? — спрашивает женщина в возрасте и смотрит на парня. — Сколько какой стоит? — Молодой человек, читайте, что написано, — отвечает кассирша, а Медхи тут же в гневе хмурится. — Пошла нахуй, шмара ебливая, — выплёвывает наркоман, а затем громко кричит, — забери свои слова обратно! Я не молодой человек! Чмо блять! Умри нахуй, старуха невыебанная! А затем отходит от кассы, чтобы действительно прочитать что написано. Шестьсот рублей. Дорого. Медхи крутит головой и видит одиноко стоящего мальчика с шариком в руках. Его мама покупает ребенку сладкую вату, как очаровательно. А ещё, его глаза встречаются с билетами в руках. Наркоман тут же спешным шагом идёт к мальчику и ласково наклоняется, с приторной улыбкой. — Что у тебя в руках? — Билеты в цирк, — говорит мальчик, лет шести, не выговаривая большую часть букв. — Они твои? — Конечно! — Были твои, стали мои. — спокойно говорит Медхи и вырывает билеты из рук. А затем спешно уходит. Он явно слышал, как мальчик начал кричать и плакать, но его это не волнует. У него есть два билета в цирк. Зачем ему два? Да мало ли. Пригодится. Он был удивлен, что зашёл в цирк. Сел на места. Что мама мальчика не пошла разбираться. Не вызвала полицию. Смирилась? Забавно в таком случае. Представление начинается. Медхи даже не смотрел. Зрителей развлекали клоуны. Акробаты прыгали где-то по сцене. Звери и их тренера показывали разные трюки. Фокусники показывали фокусы. Обычная программа любого цирка. Место зеленоволосого было в самом центре всех трибун. И со временем можно было видеть, как вокруг него образуется четкий круг. Люди, сидящие рядом отсаживаются. Постепенно, медленно. Нет, ни в коем случае от него не воняло. Он нюхал. Он нюхал соль, сидя в цирке. От него отсела одна женщина с дочкой. Потом ещё другая семья. Третья. Вокруг него образовался четкий круг. К концу представления возле него образовался четкий круг, а сам наркоман. перенюхал. Он лежал на своем сидении, закинув голову назад и дышал ртом, высунув язык. Он думал, что умирает. Это чувство преследует его всегда, когда он употреблял соль. И это действительно волшебно: в лёгких будто лёд, вдохнуть не получается, сердце будто перестает биться, кровь замирает в венах, глаза закатываются до орбит, а сам Медхи пытается сделать вдох, на самом деле задыхаясь только сильнее. Чувство наркотиков в организме опьяняет. — Мальчик.. ты в порядке? — спрашивает нависающая над ним фигура. Медхи едва ли осознает, что происходит, но тут же мотает головой, на самом деле просто резко дёргая ею из стороны в сторону. Он чувствует теплые ладони на его висках, которые оставляют его голову в одном состоянии. — У меня нет… пола. — мямлит зеленоволосый, и он не видит реакции собеседника. И проблема не в том, что в глазах всё плывет. Его лицо никак не изменилось. Медхи высовывает язык, начиная кашлять. Руки начинают панически дрожать, а собеседник всё ещё не меняется в лице. — Хорошо. — юноша аккуратно поднимает наркомана, закидывая его на свою спину и спокойно выносит из цирка. Наркоман вовсе не уверен, что это всё правда и считает это галлюцинацией. Он продолжает задыхаться и трястись, даже лёжа на чужой спине. Какого это — когда тебя никто не понимает? Какого жить, когда твои родители отвергают все твои мечты и желания? Айзек Лурье жил в богатой семье. Часто говорят, что у богатых свои привелегии. Айзек их толком не чувствовал. Когда он рассказал о своей мечте, его все не поняли. Родители начали отговаривать его. На самом деле он всегда не чувствовал особой связи с людьми. Ни с родителями, ни с друзьями. Он дорожил семьёй, вовсе не ненавидел. Он чувствовал к ним любовь, но на самом деле не понимал — живые ли они. Может. это вообще сам Айзек их придумал? Традиционно в семье Лурье отец, мать, сын и дочь. Ведь.. да? Старший брат. Айзек нескончаемо любил его, проводил с ним время. Йосеф отличался от отца или матери. Он не был флегматичным дураком или занятым психологом, как родители. Он уделял младшим много внимания. Айзек с Адиной, их сестрёнкой, всегда проводил с ними время: собирал ракушки, читал сказки, играл в настольные игры, разговаривал по душам. Он понимал Айзека во всех направлениях, всегда слушал его и давал на самом деле полезные советы, которые всегда делали ему лучше. Младший хотел равняться на Йосефа, всегда хотел быть похожим на него и из раза в раз повторял ему это. А затем, фигура брата резко размылась и изсчезла из жизни вовсе. — Айзек, — парень улыбается младшему брату и хлопает его по голове, — Я пойду прогуляюсь. Хорошо? — Я с тобой! — он подскакивает, чтобы залезть в шкаф, но его тут же тормозят. — Нет. В следущий раз вместе сходим. Йосеф вышел в коридор. Взял с собой обычные вещи: телефон, наушники. И всё. Он не брал ключи, не брал кошелек. Это не вызывало подозрений, он ведь просто прогуляться. Но он не вернулся. Не пришел завтра. Не пришел послезавтра. Его объявили в розыск, но всё было тщетно. Вся семья решила, что он мертв. Это успокаивало их. Знать, что он не решил уйти, а что трагически погиб. Ведь верно? Айзек перестал улыбаться. Он перестал понимать своё существование или существование людей вовсе. Он считал всё это странной симуляцией, которая рано или поздно кончиться. В семье его абсолютно никто не понимал. Умный парень, сын богатых людей, с возможностью учится где угодно выбрал цирк. Он заявил, что будет работать клоуном и никто его не понял. Его сестра странно смотрела на него, имея глупые мечты с высшим образованием и высокооплачиваемой работой в крупном агентстве. Айзек просто хотел притворяться, что он счастлив. Ему пришлось покинуть семью. Он отучился в цирковом училище в Москве, а после решил не возвращаться в свой родной Биробиджан, а просто уехал в Саратов. Почему Саратов? Город, куда билеты были доступнее всего. Попасть в Саратов легко, но попробуй оттуда сбежать. Несмотря на то, что его родители не сильно были довольны его работой — они всё равно ему помогали. Во время обучения давали денег на пропитание и съем жилья, в новом городе помогли купить квартиру, первое время во время поиска работы так же помогали деньгами. Иногда звонили ему, как и любые родители. Конечно, они пытались пытаться уговорить его поменять профессию, но не отказались от сына насовсем. У Айзека хорошие отношения с родителями, и он не испытывает к ним ненависти. Что к маме, что к папе, что к младшей сестренке — он испытывает теплые эмоции. Не чувствует к ним слишком близкой связи, но всё равно ими дорожит. Медхи едва ли в сознании находится. Он видит размытую картинку, абсолютно и просто чувствует, как его куда-то несут. Он чувствует, как его тащат в подъезд. Голова кружится неимоверно, мир плывёт. Он видит звёзды, которые как в калейдоскопе кружаться и меняют свои цвета. Единственное, что он ощущает достаточно — это как его сажают на сидение унитаза, а затем умывают водой. Он видит размытую картинку всё той же фигуры и чувствует, как с него снимают ветровку. — На улице лето, — размыто слышит Медхи и тут же мотает головой. Затем его снова куда-то несут. Он чувствует, как касается мягкой кровати и тут же проваливается в сон. Проснувшись более-менее в сознании, Медхи медленно открывает глаза. Это не его комната. Он хмурится, осматриваясь и хватается за горящие плечи. Ощущение, будто бы они обгорели. Он встаёт, чтобы осмотреться и тут же падает обратно на кровать: комната просторная, с дорогим ремонтом, с огромной двуспальной кроватью, большим отзеркаленным шкафом и рабочим столом. На столе стоит ноутбук, на вид очень дорогой. Медхи трогает его одним пальцем, очень удивляясь и аккуратно поднимает крышку. Он ахает, когда видит, что это на самом деле ноутбук. А затем дверь открывается. Медхи вскрикивает и отпрыгивает от ноутбука, как будто его кипятком ошпарили. — Ты воруешь? — фигура, что недавно была совсем размытой теперь имеет более четкие черты. Это парень, высокий, с очень жёсткими чертами лица и сильным станом. Он находится в футболке, которая его облегает, через неё можно увидеть несколько кубиков пресса и сильные накаченные руки. У юноши черные волосы, челка покрашена в красный, пряди у ушей в синий, а задние пряди в блонд. — Флаг России, — вдруг выдает Медхи и очевидно застаёт собеседника врасплох. Тот осматривается, но возвращает взгляд на зеленоволосого. — Прости? — Прощаю. — Медхи неловко отводит взгляд, а затем указывает пальцем на собеседника. — Твои.. волосы. — Ты воруешь? — вопрос повторяется. — Нет.. — наркоман поджимает губы и отводит взгляд, — Я.. просто никогда не видел ноутбука в своей жизни. Теперь он боится, что выглядит как пещерный человек. Его семья не бедная и не малообеспеченная. Но денег у нее всё равно не много. Его родители не могли себе позволить больше, чем оплата коммунальных услуг и питание. Когда отцу задерживали зарплату они голодали, но Медхи был счастлив. Он никогда не мечтал о чем-то, вроде ноутбука, потому что ему хватало его немного потрёпанного телефона. — И ты решил забрать мой? — что удивительно — собеседник не меняется в лице. На нем абсолютное спокойствие. — Не забрать! Просто потрогать. Затем следует молчание. И Медхи клянётся, что слышит собственное сердцебиение. В ушах звенит тревога, потому что прямо сейчас его могут отправить в полицию. Хотя. он ведь действительно ничего не сделал. — Вообщем, ладно. Меня зовут Айзек, я работаю клоуном в том цирке, где ты. потерял сознание? — Я.. ваше выступление.. просто снесло мне голову.