Пран-проститут

Дело вот в чём: несмотря на род занятий Прана, у него правило — никакого римминга. Это вполне очевидно, на самом деле. Не важно, насколько хорошо платят, насколько уверенно кто-то утверждает, что чист, или какую защиту использует. Он ни за что не засунет язык в задницу незнакомца. Это в некотором смысле огромная трагедия, потому что Пран — настоящий мастер вылизывания задниц, но его превосходные навыки практически негде применить. Поэтому, естественно, когда он начинает встречаться с Патом, с нетерпением ждёт шанса проявить себя. Он быстро понимает, что всё будет не так просто. Пат, как уже понял Пран, даже через несколько недель после начала их отношений слишком нервничает, чтобы подпускать рот Прана к своей заднице, потому что он слишком боится, что Пран сочтёт его задницу непривлекательной. За едой они сверлят друг друга глазами, сидя на разных концах дивана. У Пата поджаты под себя ноги, а рот набит лапшой. Он с подозрением следит за Праном, как будто, если ослабить бдительность хоть на секунду, Пран устроит ему засаду и начнёт совать свой язык в разные места. «Ты же понимаешь, что я не ожидаю, что на вкус это будет шоколадная печенька?» — спрашивает Пран, беря пельмешку из собственной тарелки. «Я знаю!» — пронзительно взвизгивает Пат. «Я могу объяснить, как помыться, если тебя это беспокоит», — продолжает Пран. «Дело не в этом! — протестует Пат. — Ну ладно, в этом. Но я всё равно не понимаю, почему ты этого хочешь!» «Потому что это будет чертовски здорово», — говорит Пран. Пат вздыхает, ковыряясь в лапше палочками. «Может и так. Но ты и так всегда делаешь мне приятно, я просто не думаю, что ты должен делать ещё и что-то подобное…» Довести Пата до оргазма несложно. Пран уже знает это. Но очень трудно засунуть в Пата больше, чем просто один палец, хотя результаты обычно впечатляюще удовлетворительны. Пат просто так хорошо стонет, так шикарно выглядит, когда пальцы Прана внутри него (когда Пат в состоянии их принять, не слишком напрягаясь, но и не кончая ещё до того, как они успеют хоть что-то сделать). Он, наконец, достаточно расслабляется, чтобы Пран мог увидеть, какой Пат на самом деле, когда бьётся в муках удовольствия. Он потрясающий, распутный и отчаянный, и Прану это нравится. Он хочет смотреть на это зрелище снова и снова. Он хочет, чтобы Пат смог достигнуть этого, чтобы смог испытать это, не задумываясь чрезмерно каждый раз. К сожалению, из-за вышеупомянутой трудности у них всё ещё проблемы с достижением этой цели на постоянной основе. Однако. Язык более податлив, чем пальцы, и может стимулировать по-другому, не требуя особой подстройки и привыкания. Он просто обязан заставить Пата это понять. «Пат, клянусь, если ты действительно не хочешь попробовать, я больше не буду спрашивать, — говорит он. — Но если ты отказываешься ради меня или потому, что думаешь, что я… не знаю, засомневаюсь или что-то в этом роде, когда мы попытаемся, то это тупо». «Нифига это не тупо…» — начинает возражать Пат. «Послушай, я обожаю твою задницу, — прямо говорит Пран, а Пат становится похож на лобстера и затыкается. — Я хочу прикасаться к ней. Хочу целовать её. И я очень, очень хочу трахнуть тебя языком, и твои попытки защитить меня от самого себя абсолютно излишни». Пат стонет и пялится в свою тарелку. Пран больше ничего не говорит, он просто ждёт. Очень медленно Пат поворачивается к нему, кусая нижнюю губу. «Ладно, — говорит он. — Хорошо, если ты правда имел в виду это… всё». Пран правда этого хочет. Они решают попробовать в следующие выходные. «Хорошо», — говорит Пран. Он лежит на своей кровати, положив голову на несколько подушек. Пат нервно нависает над ним, обнажённый и кристально чистый, с натёртой до розового цвета кожей после дважды принятого душа. «А теперь развернись и двигайся ко мне». «Подожди, но, — говорит Пат, — я буду сверху? Разве я не должен лежать или что-то в этом роде…» «Неа!» — говорит Пран. Он чувствует подъём, теперь, когда это действительно происходит. «Ты будешь сидеть у меня на лице». «Звучит опасно! — вскрикивает Пат. — Что, если я неосознанно задушу тебя? Или сломаю нос? Или п-п-пук…» «Я переживу, если ты пукнешь», — говорит ему Пран, и Пат стонет, как будто умирает или, по крайней мере, хочет этого. «Ты не сломаешь мне нос, и я скажу тебе, если не смогу дышать. Я дважды шлёпну тебя по спине». «Просто на первый раз…» «У меня это не первый раз, — говорит Пран. — Я хочу, чтобы ты был на мне. К тому же, так ты сможешь сразу слезть, если почувствуешь, что хочешь остановиться. Контроль будет у тебя, хорошо?» Пат закусывает губу. Затем кивает. Очень медленно он поворачивается и начинает пятиться назад на четвереньках. Пран кладёт руки на его бёдра, но не подгоняет. Он нежно гладит Пата по талии, немного надавливая пальцами, подвигая его ближе. «Я в порядке, — говорит Пран, и его дыхание касается раскрасневшейся задницы Пата, и тот вздрагивает. — Эй, расслабься. Не зря же ты заливал себе в зад кучу воды, верно?» «О, Боже, — говорит Пат. — Между прочим, это было так странно… м… может, мне снова помыть…» «Нет», — говорит Пран. Пат пахнет хорошо, гелем для душа и собой. Немного нервным потом. Пран облизывает пухлую дрожащую половинку, прежде чем прикусить. «Хо! — выдыхает Пат. — Пран…» «Ммм…» — бормочет Пран. Он раздвигает ягодицы Пата ладонями и целует глубже, в ещё более интимное место. Пата начинает трясти. Он всё ещё мокрый после душа. Когда Пран проводит длинную, горячую полоску между ягодицами Пата, скользя языком по его дырочке, Пат издаёт вздох, похожий на выстрел — резкий и громкий. Этот вздох пронзает Прана, как пуля, и попадает прямо в член, потому что он же почти ничего не сделал, но он уже может сказать, что Пат вот-вот распадётся на части. Но не сейчас, Пран пока не может позволить ему сделать это. Он хочет, чтобы у Пата было время понять, насколько это может быть хорошо. «А… П-Пран, это… твой язык!» — выдавливает из себя слова Пат, голос всё выше и выше. Конечно, это язык Прана, в этом весь смысл! Но да, теперь он действительно собирается это сделать, облизывая дырочку Пата, прежде чем просунуть кончик языка внутрь. Он знает, что это может ощущаться немного странно, и готов к тому, что Пат будет напрягаться, как обычно делает. Пран замирает, только немного сжимает пальцами мягкую кожу и ждёт. А потом… «Е-ещё, — выдыхает Пат. — Это приятно…» Понятно. Пран толкается глубже, и чувствует, как Пат слегка смещается, но только для того, чтобы лучше устроиться на кровати, бёдра немного напряжены, когда ощущения становятся интенсивней. «О, боже… блять, ах…» А вот это хорошо. Пат, как правило, слишком смущается, чтобы откровенно материться во время секса; это заставляет его чувствовать себя слишком грязным, как будто он притворяется, но Пран знает, когда он начинает ругаться, это потому, что он забыл не делать этого. Пат больше не думает о том, насколько он не подходит для этого. Он сдаётся. Пран проводит рукой, чтобы погладить подтянутый живот Пата, продолжая трахать Пата языком, толкаясь глубже, туда-сюда, и Пат начинает задыхаться над ним. Он тоже двигает рукой, чтобы прикоснуться к себе, и Пран не останавливает его. Что бы Пат ни захотел сейчас сделать, этого хочет и Пран. Лишь бы Пату было хорошо. Пран двигает языком, и Пат вскрикивает, задыхаясь. Он начинает дрочить себе, отрывисто и быстро, голос становится всё более и более срывающимся, и Пран распластывает его ещё шире. «Пран, мне так хорошо, — шепчет Пат блаженным голосом, — ты… был прав, ты был прав…» Пран скользит своей рукой по руке Пата, чтобы надрачивать вместе, пока он продолжает вылизывать Пата, и тот издаёт тихий стон удивления, всё его тело трясётся, а затем он кончает, выплёскиваясь на их руки и грудь Прана. Он без сил медленно опускается назад и… Пран дважды шлёпает его по спине, когда Пат наваливается всем своим весом на его лицо. Пат взвизгивает и дёргается вперёд. «Иди сюда», — говорит Пран, хватая его за талию и опрокидывая спиной на свою грудь. Пат с визгом падает на него. «Значит, я был прав, да?» Пат громко вздыхает, а затем кивает: «Ты был прав». «Как и всегда», — говорит Пран. «Не всегда! — Пат начинает протестовать. — Помнишь, когда ты сказал мне, что одна вибрирующая игрушка будет отличной, а я чуть не умер…» «Если под “чуть не умер”, — говорит Пран, крепче сжимая руки вокруг Пата, пока тот не хрипит, — ты имеешь в виду, что кончил примерно через семь секунд...» Пат безуспешно пытается вырваться. «Это то же самое. Отпусти, мне нужно пойти помыть свою задницу». Прану тоже нужно почистить зубы, но у него стояк, и он очень хотел бы просто остаться на месте. «Через минуту». Пат наклоняет голову к нему: «Я могу отсосать тебе в душе». «Договорились», — говорит Пран, немедленно садясь в постели. С ума сойти, насколько его возбуждает делать что-то для Пата. Но, с другой стороны, даже учитывая всех многих, с кем он трахался в своей жизни, ему ни с кем не нравилось быть так сильно, как с Патом. Так что, в конце концов, это, вероятно, не так уж и безумно.