Базилик

Красивые листья украшают балкон. Где-то три, а может четыре цветочных горшка заняты растениями. И на широком подоконнике больше нет места. Даже лейка для этих самых растений, почти свалилась под давлением мягких листьев. Почему лейка не упала, лично мне, до сих пор остается не понятным. Красивые листья украшают балкон. Где-то три, а может четыре цветочных горшка заняты растениями. Жаль только, они умирают. Листья больше не зелены. Листья иссохли, а другие гниют. К сожалению, никакие не выживут. Понятно с первого взгляда. Особенно мне. Ведь эта девчонка никогда не хотела слушать меня. Жалкая, дрянная девчонка заплачет. Да, она будет рыдать. Бедняжка, наверно ей даже не знала что такое плач. Она безответственна, она так глупа. Не понятно зачем ей эти бедные растения. А, чтобы были. Прекрасный ответ. Но... Чтобы были зачем? Чтобы гнить, может, чтобы засохнуть? А может чтобы валяться в мусорном ведре, а потом прокричать: —"Выброси это, быстрей! Мне не нравится запах!" А не выброшу я, то выбросит кто-то другой. Мама например. Ох как жаль, она не может. Остаюсь снова я. Так было и будет всегда. Все таки мне жалко растение. Смерть от рук дрянного заводчика, дрянной девчонки. Руки с дрожью обхватывают гнилой и мягкий корень. Пытаюсь спастись от неприятного запаха тем, что перестаю дышать. Не спасает. Это первая смерть. Такая медленная, такая глупая. На удивление, она не плакала, тогда. Ей было плевать. Слишком мало усилий она вложила в этот цветок. До сих пор помню, ничего, просто обида на меня. В конце-концов хозяином этого растения, скорее была я. Это напоминает мне ту историю с золотой рыбкой. Ту историю, когда маленькая золотая рыбка, что жила в шикарном аквариуме, однажды всплыла брюхом вверх. Не было истерики, только снова—обида на меня. А потом шум смыва унитаза. В этом аквариуме сейчас живут тритоны. Интересно сколько они продержатся... Как жаль, растения не продержались, они все еще стоят и украшают балкон своими вялыми листьями. Она скоро придет со школы. Да, я уверенна, она разрыдается, впервые не я была владельцем. Ох, ее плач. Дрянная, капризная девчонка, что пытается прикрыть свои глазки, не видеть то, что она настолько безответственна. Все что было в ее руках заведомо мертво. Кровосос, энергетический вампир, все что угодно, синонимов ее имени предостаточно. Эх, глупая принцесска. Сестре так повезло уметь мило улыбаться, а то давно сидела бы в слезах в дальнем углу. Глупая, глупая девчонка, когда же до матери дойдет, что ее после школы отправить только в бордель. А, как могла забыть, ей же обязательно подарят машину. Кажется, она скорее-всего заложит ее. Интересно, а как сестренка будет общаться с коллегами по работе, если она все таки выживет к этом возрасту. И ее не найдут в темноте переулка на Посъетской. Звонок к двери. Она никогда не носит ключи. Знает что я буду дома. Честно, открывать не хочется. Ведь минута и вся квартира будет разгромлена мелким чудовищем. На ковер с грохотом опустится портфель. Где же я упустила тот момент, как я стала повиноваться ей? Надо будет разогреть ей суп и включить мультики. Сейчас понимаю почему отец был так раздражен, когда я приходила к телевизору. Надоедливый саундтрек и кислотные цвета, из серии в серию глупые медведи в молодежной(по мнению создателей) одежде пытаются найти мед. Сама не заметила, как я подсела на это. Чуть не забыла, проверить домашнее задание, помочь сделать проект, а после вручить раскраску и посадить за мультсериалом. Звонок повторился. Черт. Надо сказать ей о том что случилось с ее растениями. В мыслях эта перспектива была более привлекательной чем сейчас. Закрыла окно на балконе. Я так и не вышла оттуда, после обнаружения смерти бедных растений. Как же хочется засмеяться ей прямо в лицо, посмотреть как она плачет, расстроить. Но не могу. Я знаю что не решусь. Вспоминаю мамин недовольный взгляд утром, в тот момент, когда меня угораздило засмеяться над тем, как эта мелочь упала со стула. Мама так смотрела на меня, будто я враг народа. Скорее всего, так оно и будет, если судить по суждениям матери обо мне. В зале холодно. Надо бы закрыть дверь на балкон, в последнее время очень ветрено и пасмурно. Не дай бог выстужу всю квартиру. Фисташковые обои мозолят глаза. На стене висят дорогие часы, отец говорил что они японские, но кто знает... Сделанная под дерево оконная рама сильно выделяется на фоне всего зала. Из окна гостиной видна улица. В основном—дом напротив, но если постараться, то можно увидеть стройку. Прекрасный пейзаж. Зато нет ипотеки. Как говорили великие философы: "Уж лучше жить с видом на кладбище, чем платить ипотеку под 61% годовых" Еще один звонок. Слышу как она уже громко и отчётливо приказывает мне открыть дверь. Остался только коридор и все—конец и новое начало. В коридоре висят картины. Почти все это ее творения, а остальные подарки от родственников. Много копий Айвазовского, а другие уродливые цветы. В основном ирисы, любимые цветы матери как-никак. Помню, в детстве на уроках ИЗО рисовала такие же. Правда, их не вывешивали на показ. Обои в этот раз фиолетовые. В цвет потолка. Коридор почти кончился. Жаль. Делаю шаг. Позади осталась дверь детской. Делаю еще—прямо передо мной вход. Ищу ключи. Они лежат в кармане штанов, так что много времени не понадобилось. Один поворот в замке. Второй. Третий. Щелчок. Конец спокойной жизни, что длилась почти два часа. В квартиру влетает это нечто и начинает громко говорить. Уши закладывает. Вижу только ее маленькое недовольное личико. Голубые глаза впились прямо в меня. Такая хрупкая и миниатюрная девочка. Вспоминаю свою детские фото. На ум приходит только старое, школьное. Там я огромная, на голову выше своих одноклассников, где-то с краю. Русые волосы и загорелая кожа. Она же больше подходит на куклу или тех миленьких девочек что показывают по телевизору. Не понимаю, я завидую или что? Уж точно нет. Чему мне завидовать. Тому что она вырастет красивей меня и оценки у нее лучше, чем были у меня? Тому что у нее не так много ответственности? Нет, нет и нет. Она бросает рюкзак на ковер в коридоре и бежит на кухню. Слышу, она рассказывает о каком-то Егоре. У нее милая юбочка и белая блузка. Мама так утром мучилась с этой формой... Иду за ней. Слышу, кричит: —"Включи телик!" Так и норовит ответить что-нибудь колкое и резкое. Правда, в этом уже нет необходимости. Несколько минут и она будет рыдать. Понимаю, что надо положить ей еды. Сидит и дрыгает ногами за столом, на том самом стуле, что утром послужил причиной ее падения. Прохожу мимо и она легонько толкает меня. Повторяет, но уже тише: –"Включи." Я игнорирую, не до того мне сейчас. Ненароком смотрю на себя в зеркальный магнитик на холодильнике. Замечаю только синяки под глазами и загорелую, всю в прыщах кожу. Тут же одёргиваю взгляд и наконец открываю этот чертов ящик. Достаю пельмени и йогурт. На автомате беру вилку для существа, что сидит за столом. Сажусь на соседний стул. Чувствую недовольный, пронзающий взгляд на себе. В этот раз она ничего не сказала. Думаю с чего начать. Мыслей слишком много. Я уверена, я точно уверена. Пока она сидит и жует, у меня есть время подумать. Ее это разочарует больше чем смерть рыбки или выкидка цветка. Смотрю на ее лицо, почему-то в фантазиях мне больше нравилось смотреть как она плачет. Представляю ее лицо: Сморщенный носик, поджатые губы и заплаканные глаза. Неприятно. Дрожь проходит по телу. Наконец быстро и четко говорю: —"Твоя мята завяла или сгнила, не знаю. Мне жаль". Она вмиг перестает болтать. Понимаю, что сказала абсолютно все не так, как нужно было. Наконец слышу, как она со всхлипом мямлит: —"Это базилик, а не мята"... Она отвернулась именно в тот момент, когда я посмотрела на неё. Хочу просто сказать "прости", но не выходит. Нутром чую, что малая часть моего мозга ликует ее обиде, ликует ее горю. Отгоняю от себя это. Яся. Ярослава. Ушла бедняжка, наверное, к своим растениям. Не люблю биологию. Надо идти к ней, сказать и помочь. Как учила мама. Но я хочу остаться здесь. Месть не так сладка. Ведь мне говорили все, что вырасту стану примером. Буду лучшей подружкой для маленькой девчонки. Остается только включить телеящик. Уже половину серии прошла. Пытаюсь сфокусироваться на экране. Пытаюсь отогнать от себя звуки ее детского плача. Ее образ мелькает в голове. Светлые волосы, хрупкое тельце, голубые глаза. Мелькает шумом ангельский голосок. Вспоминаю ее дни рождения. Подарки, аниматоры. Чудится голос матери, что нежно будит ее. Я не завидую честно. —"Ну и жалей себя дальше!" Не ясно кому это сказано. Ничего не украшает балкон. Где-то три, а может четыре пустых цветочных горшка пусты. Жаль только, они никогда больше не будут заняты. Пустое место больше не зелено. Листья исчезли, а другие гниют. К счастью, пустота не умеет не выживать. Понятно с первого взгляда. Особенно мне. Ведь эта девчонка никогда не хотела слушать меня. А я никогда не думала что больше никогда не смогу не захотеть слушать ее.