музыка в наших венах

сана практически каждый день посещала свою танцевальную школу для постоянных тренировок, ведь буквально жила танцами. и каждый раз, проходя длинный коридор здания, та слышала, как из-за двери кабинета музыки всегда доносились мелодичные композиции и тихое, но такое нежное напевание песенок. поначалу ей это было не так интересно, но с каждым днем сане всё больше и больше хотелось узнать, кто именно сидит и каждый день отыгрывает столь прекрасные фортепианные мелодии. в один день, снова проходя по длинному общему коридору, минатозаки решила остановиться у двери и слегка отпереть её, чтобы наконец узнать всю правду о безымянном музыканте. она заглядывает лишь одним глазком в щель, и тогда перед её взглядом появляется красивейшая картина. за пианино сидит девушка, плавно и мягко перебирая пальцами по клавишам инструмента. волосы её слегка колышутся на ветру, что просачивался из открытого окошка, а тело двигается в такт движениям рук, отыгрывающих очередной этюд. но вдруг инструмент затихает и вокруг ненадолго повисает тишина. — я слышала тебя, — спокойно говорит незнакомка, поднимаясь с фортепианного стула и направляясь к двери, в ответ смотря через щель в глаза саны. минатозаки резко отпрыгивает от двери и застывает, словно пойманная на месте преступления. она с лёгким испугом смотрит девушке напротив в глаза. в самые красивые глаза, которые она когда-либо видела. — прости, пожалуйста, мне просто было интересно, кто всё время играет в этом кабинете… незнакомка лишь смеётся. улыбка её словно ослепляет сану, и неловкость всей ситуации отходит на второй план: — всё хорошо, я не против, — девушка, наконец полностью распахнув дверь, протягивает ей руку, усмехаясь, — я джихё. сана пожимает руку в ответ, подмечая, какая у девушки мягкая кожа и какие длинные пальцы. — я сана, приятно познакомиться. — красивое имя, сана… хочешь послушать, как я играю? сана кивает, и джихё, не расцепляя рук, заводит ее в кабинет, усаживая за низкий подоконник рядом с самим фортепиано. сама она садится за инструмент, кладёт кисти рук на клавиши и, глубоко вздохнув, начинает играть новую композицию. всё её тело словно отдавалось музыке, двигалось в такт быстрым нажатием клавиш и постукиванием стоп по педалям. сане нравилось наблюдать за этим, нравилось смотреть на то, как человеку близко искусство и как джихё полностью погружается в него, прикрыв глаза и отдав весь контроль своим рукам. девушка играла чувственно, сентиментально, и даже без слов можно было понять все чувства, вложенные в композиции, что, как ручеек, перетекали друг в друга. минатозаки потеряла счёт времени, пока завороженно смотрела за игрой джихё, полностью погрузившись в музыку. и лишь резкая тишина заставила её наконец прийти в себя. музыкантка со стуком опускает крышку фортепиано, окончательно приводя сану в чувства, а после встаёт со стула: — прости, мне нужно идти, — джихё слегка кланяется и начинает удаляться. но, подойдя к двери, добавляет, — я всегда здесь, если ты хочешь послушать меня снова. прощай. дверь хлопает, оставляя сану наедине с мыслями о том, насколько это было красиво. насколько была красива музыка, насколько была красива сама джихё, погруженная в эту музыку. она жалеет, что не успела выразить своё восхищение, но после думает, что может сделать это и завтра. минатозаки встаёт с подоконника и осознает, что сама уже опаздывает на занятие, поэтому спешит удалиться в свой кабинет. на следующее утро минатозаки вновь заходит в привычный коридор, взволнованная тем, что уже сейчас вновь увидит джихё и наконец сможет сказать о том, насколько её игра прекрасна. она проходит к той самой двери музыкального класса, что был непривычно тих, и видит всю ту же джихе за инструментом. только её руки не делали прекрасную музыку, не извивались и не двигались в ритм. они лежали на коленях спокойно и сложенно. со стороны можно обратить внимание на непоколебимую ровную осанку пак. сана в какой-то степени завидовала, ведь сама она такой не обладала. каждодневные тренировки сильно изнуряли и к концу дня держать ровную спину — невозможно. — я тебя ждала, — говорит джихе, даже не глядя в сторону саны. она знала и чувствовала, кто сейчас находится рядом с ней. — почему ты не играешь? я уже испугалась, что тебя нет! — сана вроде как с радостью, но и с небольшим страхом в душе подбегает к ней. как только минатозаки присела на стульчик рядом, хе приподняла руки и нежно опустила их на белые, словно снег, клавиши. — я хочу сыграть кое-что для тебя. сана не могла скрыть свой неподдельный интерес. она подсела даже чуть ближе. как-то по-детстки и совсем нелепо начала моргать глазами, показав, что она вся во внимании и готова слушать. джихе начинает играть. сначала тихо, а потом будто поднимаясь вверх, приходит к самой громкой и высокой ноте, после постепенно возвращаясь обратно — вниз к тихому началу. её музыка легка точно также, как и пальцы на клавишах. в какой-то момент кажется, что джихе совсем их не касается, и сане очень любопытно как так получается. а ведь все дело в их ловкости и нет никакого волшебства. для саны это просто красивая музыка с яркими эмоциями и чувствами, которые хе хочет передать вместе со звуком. но сама джихе видит в этом всём не только чувства композитора, но и собственные. а ведь никто не знает, что она испытывала во время учёбы на фортепиано. какие мучения у неё были, какие сложности и какие разочарования. сана отчасти понимает это, сама занимается и учится, но только танцам. а между танцами и фортепиано все почти одинаково. просто в танцах танцуешь, в фортепиано играешь. но человек по сути испытывает все ту же боль, мучение и разочарование в себе, ну или наоборот положительные эмоции. есть же схожесть, правда? вот и сана задумалась об этом, пока слушала. витала в своих мыслях настолько долго, что даже не заметила, как красивые руки джихе аккуратно поднимаются и опускаются обратно на колени. — ну как тебе? — пак, немного смущенная таким вниманием минатозаки, заправляет прядь за ухо, чтобы отвлечься. — волшебно. нет, даже не волшебно. мне слов не подобрать! — сана держится, чтобы не соскочить со стула. она резко хватает руку хе, ту самую красивую и изящную, и берет её в свою, все также восхваляя её труд и талант. — так любопытно наблюдать за людьми, не играющих на инструментах. ты так удивлена моему якобы таланту, но я не сделала ничего сверхъестественного. уверена, что и ты что-то можешь, чего я не могу. можешь ведь? — я занимаюсь балетом. джихе снова уткнулась в клавиатуру. она тыкала на клавиши, будто бы подбирая ноты для очередной песни. и это оказалось верным. через несколько минут хе начала играть более спокойную музыку, специально для саны, показывая глазами на середину зала. совсем без смущения минатозаки смогла поддаться музыке. она плавными движениями рассекала воздух, изящно-красиво размахивала руками в разные стороны и ногами делала очертания по ковру. взгляд джихе был прикован только к ней, и клавиатура была уже не столь важна. пак очень любила и ценила балетные танцы. она считала, что люди, знающие это искусство, очень терпеливы и трудолюбивы. не каждый человек сможет выдержать, в какой-то мере, жестокие тренировки. как бы забавно это не было, теперь джихе витала в облаках и не заметила, как сана буквально застыла в воздухе и аккуратно поклонила голову. — я смотрю тебе понравилось? — минатозаки спросила, не отрывая взгляда от пола. она видела, насколько была заинтересована джихе, и это не могло не радовать. — я ощущаю сейчас такие же эмоции, как и ты при моей игре. — намёк ли это на то, что нам нужно быть вместе? — хитрая улыбка говорит уже все за себя. джихе улыбается. она не настолько любит и вообще умеет флиртовать, но сейчас она чувствует явную потребность в этом. — определённо намёк. сана не останавливается только на намеках. она нуждается в большем. например, в номере телефона или что ещё лучше, в каждодневных встречах, которые смогут заменить изнурительные и скучные тренировки раз и навсегда. — тогда я буду должна узнать твой номер телефона, — сана уже чуть ли не сидит на фортепиано. она взволнована. — тогда я должна буду дать тебе его. джихе достаёт бумажку из своего рюкзака и резким неаккуратным почерком чиркает свой номер телефона, хотя сана стояла и держала свой телефон на готове, но видимо у хе такой стиль делать все по старому. или ей просто нравится так, кто знает. — я буду рада встретиться ещё раз. напоследок говорит сана и ни капли не врёт.