House of Memories

If you're a lover, you should know The lonely moments just get lonelier The longer you're in love than if you were alone Memories turn into daydreams, become a taboo

      Байбл был просто разбит. Каждый день, каждый концерт начал даваться ему тяжёлым трудом и начал высасывать из него жизненную силу, как вампир выпивает кровь из своей жертвы. По сути, он сам оказался жертвой обстоятельств, а тем самым вампиром — Понд. Он требовал все больше зрелища, все больше улыбок и даже ложного счастья.       «Всё ради денег и того, чтобы фанаты были довольны» — эта фраза заела в его голове, как заевшая пластинка, и плохо уже становилось от того, насколько сложно было все это выносить. И он знал причину.       Биу. Три буквы в имени этого человека, с которым его насильно можно сказать разлучили, забрали его солнышко, все это время освещавщее его путь, показывая, что все может быть не так плохо, как кажется. Он сам по себе был пессимистом, и Билд всегда спасал его, таща за руку к свету. Но прошёл месяц, как этот огонёк погас от дуновенья ветра и чувствовал себя разбитым из-за того, что случилось. Эти обвинения, суд, иски так и крутились в голове и самого Байбла. Тошно было от той несправедливости. Его и правда в один день вырвало всем тем завтраком, что он съел и в этот же злосчастный день, и пришло краткое сообщение:       «Бен, прости, но я не могу с тобой видеться, адвокат запретил. Это для моей же безопасности. Береги себя. "       Он понимал, что так и случится, но осознать то, что теперь он даже не сможет приехать к родителям Биу и хотя бы увидеть его, улыбнуться своему потухшему солнечному мальчику намного сложнее. Он сходил с ума.       Еда уже с трудом лезла в горло, Бен просто задыхался, потому что него забрали его кислород… Он настолько стал зависимым, что как наркоман не мог вынести ломки, он не мог вынести отсутствия Биу.       Он просто не мог есть, но нужно было хоть чем-то питаться, так что пришлось держать себя в руках. Благо, иногда заходил Джо и проведывал младшего, заставляя его нормально питаться и ругая за такое халатное отношение к здоровью.       Сегодня был последний концерт и слава богу¹ все это закончится, и он будет свободен хоть немного. Конечно, все ещё будут мероприятия, но они не настолько забирают у него силы, как номера и выступления, тем более перед таким количеством людей.       Целый день Байбл был угнетен и только мысль о том, что Джонатан будет на арене, чуть успокаивала его, давала немного жизненной силы для того, чтобы выжить этот вечер.       Ну вот и последние тренировки, саундчек и само выступление. Снова улыбка, отчасти только искренняя, заученные на зубок движения и номера. Как только был номер Апо, то его просто казалось снова может стошнить. На месте друга в этом белом комбинезоне мелькала совсем другая фигура, его любимый Биу, что сейчас был так далеко. Первый раз за этот концерт он чуть не заплакал. Think of you from time to time More than I thought I would You were just too kind and I was too young to know That's all that really matters I was a fool Baby, we built this house on memories Take my picture now, shake it 'til you see it And when your fantasies become your legacy Promise me a place in your house of memories       Второй раз он не мог уже сдержаться, ведь когда Понд говорил и Пите, и Биу, то, сколько они прошли, то в голове сами всплыли все мероприятия, все то, что они прошли за эти 3 года, начиная фильманией и заканчивая тем, что есть сейчас. Его сердце снова треснуло на много маленьких кусочков, а слезы градом катились по его щекам, он плакал, как маленький ребёнок, сжимая руками свое тело, пытаясь почувствовать тепло родного человека прям сейчас. Так хотелось, чтобы он обнял Байбла и сказал что-то хорошее…       Ему настолько стало плохо, что просто пришлось уйти со сцены в гримерку, чувствуя на своих плечах чьи-то руки. Это был Джонатан, и сейчас он просто уткнулся в его плечо, начиная рыдать с новой силой, пока старший укачивал его в своих руках.       — Всё будет хорошо… Выпусти свои эмоции, бле².—тихо сказал он, утаскивая парня в гримерку, все это время утешая его своими крепкими братскими объятиями.       Под конец концерта пришлось выйти — неприлично было бы не попрощаться с фанатами и эрой «Киннпорш». Однако уже под конец у него случился ещё один повод для слез: уход Джеффа из Бок. Он сам понимал, насколько это может быть разрушительно и больно и мог понять все слезы Баркода.       Под конец дня Байбл был полностью разбит и уничтожен, настолько морально плохо он не чувствовал себя никогда, как в последний месяц каждый день ощущался как ад.       Благо рядом был его любимый брат, что и домой отвёз его, помог снять всю одежду, от которой сейчас тело горело и даже лечь в кровать. Он был безумно благодарен сейчас Джо за это все и молча говорил "спасибо", зная, что тот поймёт.       — Я буду тут, а завтра поедем к родителям. Тебе нужно отдохнуть, —с нежной улыбкой сказал старший, ложась рядом.       Благо была целая неделя отдыха впереди, а если бы ему не дали его, то Байбл бы уже разнес эту шарашкину контору на щепки.       С утра оба брата семьи Сумметикул уже находились в аэропорту, что буквально за час доставит его в Чиангмай— родной город Бена и Джо. Это был красочный и невероятно яркий город, всегда наполненный туристами и тайцами из других городов и всегда славившийся древней архитектурой.       Однако сейчас родной город не вызывал никакого трепета и радости от возвращения домой. Сейчас его дом был совсем не тут, а в одном человеке с яркой улыбкой и милой ямочкой на щеке, с которым они уже построили свой дом с воспоминаниями.       Родное место встретило его тихим шумом моря и такой же атмосферой внутри. Его родители любили спокойствие и умиротворение, а не какую-то суматоху. Мама обычно занималась своим садом, бережно поливая каждый цветок, а отец сидел в этом же саду, играя в шахматы или же читая газету.       Аккуратно открыв калитку, парни как раз и прошли в сад, и как только его мама заметила их, то аж лейку выронила, подбегая к своим детям.       — Вы же мои хорошие! — радостно воскликнула она, крепко обнимая своих детей и целуя обоих в щеку. Как и любая мама, до безумия скучала по своим птенчикам, так рано улетевшим из родительского дома.       — Привет, мам, — тихо сказал Байбл с небольшой улыбкой, ведь больше не мог просто. Сейчас у него улыбка стала ассоциироваться с ложью, поэтому просто не мог её выдавить. Конечно, женщина все сразу же поняла, но решила пока просто отвести обоих в дом, чтобы накормить обедом. Там уже и отец сидел, так что все время ожидания кушанья парни просидели рядом с папой, рассказывая все новости, что накопились за эти полгода отсутствия.       Вот уже и обед подали, но даже запах любимых блюд не вызывал у него аппетита. Желудок предательски сжался и казалось что вот-вот выйдет его завтрак. Джонатан лишь аккуратно положил руку на его плечо, слегка сжимая его. Мама уже не могла молчать, поэтому, подойдя к Бену, по-матерински спросила:       — Что такое, милый? Ты ужасно выглядишь… —она была встревоженной и сильно беспокоилась за младшего сына.       — Я в порядке, мам… Все хорошо, —попытался успокоить женщину Байбл, мягко взяв его морщинистую руку в свою, но на глазах снова стояли слезы. В последние дни парень чувствовал себя морально нестабильным, полностью разбитым и просто не мог сдерживать эмоций, начиная плакать прям на руках собственной мамы, буквально содрогаясь в рыданиях.       — Я... я просто так скучаю по н-нему, —заикаясь, попытался объяснить Байбл, пока его сердце опять начало ныть и болеть из-за этого, пока лицо вечно уже было красным из-за рыданий. Когда уже все это закончится?       Родные руки гладили его по голове, говоря лишь тихие слова успокоения, чтобы хоть немного забрать боль младшего ребёнка.       — Я знаю, милый. Но это испытание для вас обоих, для ваших отношений. Значит так решил бог, бле. Я знаю, что тяжело, что больно, но ты у меня сильный мальчик. Вы со всем справитесь, —ласково сказала его мама, оставив небольшой поцелуй на макушке.       После несостоявшегося обеда Джонатан хотел провести его в комнату, чтобы парень мог набраться сил и хоть немного успокоиться, но у самого Байбла были другие планы. Всё это время сердцем и душой тянулся к морю, что по сути и стало его стихией, его успоением в такие серые безрадостные дни. Шум волн, тихо бьющихся о берег, синяя лазурная вода, приятного ласкающая обнажённые ступни, давали ему небольшую надежду. Ему казалось, что чем больше сидишь у моря, тем больше твоей боли оно заберёт и унесёт в бездонные дали.       Ещё парню в такие моменты помогала медитация, поэтому сейчас, сидя у застланного туманом берега, просто медитировал, чувствуя, как земля забирала всю негативную энергию, сейчас переполнившую парня. Даже холодноватый ветер сейчас не чувствовался, хотя его гиперзаботливый брат все равно умудрился принести ему худи, чтобы потом Байбл не слег с температурой под сорок.       Спустя непонятное количество времени снова послышались тихие шаги, и первым же делом Бен подумал именно о Джо, поэтому сказал тихо:       — Джо, я хочу побыть сейчас один… —даже не открывая глаза и продолжая очищение от негатива.       — Точно хочешь? —этот голос он бы узнал из миллиардов других голосов, поэтому сразу же повернулся на звук. Глаза в миллиардный раз были на мокром месте, но сейчас это были слезы неподдельной искренней радости.       — Б-би… Биу? —он даже прикрыл руками красное лицо, пытаясь просто понять, глупый ли это сон или же реальность. Дыхание стало прерывистым, а сердце парня учащенно билось и казалось, что оно может пробить грудную клетку. Билд ничего не сказал, лишь подошёл к Байблу поближе, садясь на мягкий песок. Выглядел он не лучше Бена: синяки под глазами от слез, небольшая щетина и замученный жизнью взгляд, а наряд самый простой: толстовка, шорты и кеды, практически идентичный как у него самого. Но плевать сейчас было на то, как они оба выглядят, а главным было то, что они рядом с друг другом. Могут коснуться рук или же лиц друг друга, жадно поцеловать или же просто подарить нежные объятия, в которых они так были необходимы. Можно было быть просто счастливыми. Вернуться в дом, полный воспоминаний. И где-то вдалеке будут стоять твои близкие, радуясь за то, что ты нашёл покой.