принципы успешной беременности

ᅠ ᅠ Когда Чонгук ему говорит, что набухающая в процессе беременности грудь – нормально, Тэхён сначала не верит. Почему до этого у него ничего не росло, а тут резко, без предупреждения, до странной тянущей боли в сосках – грудь увеличилась. При детальном осмотре у врача или перед зеркалом Тэхён может это понять по размеру (которого раньше не наблюдалось?) и по неприятным ощущениям от пальпации. И по боли в сосках тоже, очевидно. Чонгук, наученный такому ещё со своей беременности, вызывается помогать своему омеге во всех его трудностях. Потому что это, конечно, необычно, немного неприятно и странно. Когда в один момент груди ещё никакой не было, а в следующий уже она есть, и она болит. Тэхён скептически смотрит на попытки Чонгука провести небольшую домашнюю лекцию о молочных железах и молоке, что будет вырабатываться в дальнейшем. Чонгук подготовился. Очень усердно. Подпитывая теорию собственным опытом. Тэхён умиляется с сосредоточенного лица своего омеги и сдерживает порыв зацеловать его щёки. До невозможности милый, когда пытается быть серьёзным. У них домашняя презентация и личный доклад Чонгука на тему лактации омег в период беременности и после родов, время кормления. Почти научная работа. Его муж подошёл очень серьёзно к вопросам своего омеги об увеличении груди и её болезненности. Тэхён просто не может противостоять ему в случае, если Чонгук цепляет на переносицу ещё и свои очки для зрения. Убийственное сочетание, учитывая его серьёзный взгляд, сосредоточенность и поставленный голос. Тэхён сидит на их диване, скрестив под себя ноги, наглаживает живот и внимательно слушает. На деле же просто не сводит сосредоточенного взгляда с грудной клетки Чонгука, представляя в голове то, как бы он выглядел со слегка увеличенными объёмами там. Чонгук докладывает. Тэхён пытается делать вид, что слушает. Вообще-то он действительно слушает. Даже очень внимательно, но чуть менее, чем сосредотачивается на груди Чонгука. — Уже во время беременности в организме происходит гормональная перестройка, которая в дальнейшем способствует естественному вскармливанию, — Чонгук думает, что очень важный, когда говорит это. Тэхён же просто уверен, что его омега выглядит слишком мило. — Грудь может расти очень быстро, а может и медленно. Всё зависит от организма. Тэхён кивает. Он и так это всё знал, но терпеливо позволяет Чонгуку высказать всё, что он приготовил и нашёл интересного. Тэхён немного стесняется, когда Чонгук просит его раздеться и показать для наглядности все прелести его тела во время беременности. Возможно, это немного лишнее, но их сейчас ничто не останавливает. Чонгук просто любит Тэхёна, любит его касаться, поэтому не упустит шанса. Ткань футболки натирает болезненно вытянутые соски, Тэхён морщится и расслабляется, когда прохладный воздух касается груди и тела. Чонгук присаживается рядом на диван, поджимая под себя ноги. В очках он выглядит как преподаватель, принимающий зачёт у студента. Тэхён тихо смеётся в кулак, озвучивая это. — Это выглядит и звучит сексуально, только если никто из пары не является в самом деле преподавателем, которому скоро принимать зачёт. Тэхён кивает. Чонгук остаётся сосредоточенным даже после того, как безжалостно прекратил развитие любой пошлой идеи сейчас. Чонгук пытается казаться собранным, но его руки всё равно дрожат, когда омега осторожно прикасается к животу Тэхёна. Словно это именно его, Чонгука, первая беременность, а не Тэхёна. У омеги двадцатая неделя. Чонгук говорит и инструктирует на пару с врачом, что происходит с их малышом сейчас: активно формируются лёгкие, кишечник работает в полную силу, яркий свет приводит к шевелениям крохи. Тэхён вместе с Чонгуком ждут, когда же смогут почувствовать первое шевеление и толчок. Сейчас внутри него маленькая жизнь размером с банан. Чонгук хлопает глазами пару раз и прокашливается. Позволяет Тэхёну полностью избавиться от одежды, кроме трусов, и сесть перед ним на диван в более удобное положение. Омега оглаживает кожу на увеличенной груди и вздыхает. Соски болезненно ноют даже сейчас, когда кожа не стеснена ничем. Это не так заметно, но Тэхёна всё равно беспокоит. Чонгук пытается уверить мужа словами: — Во время второго триместра нормально, что соски и ареолы стали темнее и больше. До этого происходила какая-то сложная система внутри, — Чонгук хмурится. — Там какая-то ткань разрастается, а соски становятся более набухшими и выпуклыми. В общем, это не так важно. Важно то, что это нормально и безопасно. Неприятные ощущения уйдут вскоре, нужно потерпеть. Тэхён вздыхает. Конечно, он потерпит. Ради их второго малыша он готов терпеть столько, сколько прикажут. Тем более Чонгук, который уже проходил через это и подарил жизнь их первому малышу, сидит перед ним абсолютно здоровый и поддерживающий. Ничего страшного не случится. В их омежьей компании царит гармония, забота и поддержка. Даже несмотря на то, что альфы с периодичностью парочка в неделю всё равно появляются на их территории и мешают семейной идиллии. Один раз бывший Чонгука заглядывал к ним в гости, чтобы забрать некоторые свои вещи, оставленные здесь после расставания. Тогда Чонгук уже ходил с огромным животом, улыбался самой яркой улыбкой и светился у всех на глазах, как подобает беременному и счастливому. Удивительно, но Чжихон спрашивал о состоянии омеги, пожелал лёгких родов точно в срок и здоровья малышу. И, конечно, счастья их браку. Без шуток. В остальном же покой нарушает только раздражающий запах Хосока. Старший брат чинно проверяет их, особенно Чонгука, заглядывает в гости по собственной инициативе и делится новостями. После него в рейтинге раздражающе терпких запахов идут Юнги и Намджун. И, если запах последнего сковывается запахом омеги, то у Юнги всё худо и бедно. Тэхён терпит, потому что рядом всегда любимый омега, в грудь которого можно спрятаться и задохнуться там уже от родного и любимого аромата. Тэхён прижимается ближе к Чонгуку и укладывает голову тому на плечо. Оба сегодня взяли отгул на работах, чтобы съездить к врачу на обследование. А потом Чонгук устроил домашнюю презентацию с показом какого-то детского мультика о беременности и родах. Подготовился. Основательно. — Мне больно, — Тэхён удручённо вздыхает и касается обнажённой груди, едва ласково проводя по коже короткими ногтями. Чонгук удерживает его ладони. — Неприятные ощущения на коже могут усилить боль, — и целует костяшки, вновь укладывая голову омеги себе на плечо. Он читает доклады, которые ему сдали его студенты пару дней назад на проверку для последующей доработки. В очках Чонгук выглядит более сексуально, чем раньше. Или это Тэхёну так начинает казаться из-за гормональной перестройки внутри и повышения либидо. Ну, ему хочется. Тэхён медленно проводит рукой по болезненно тянущим соскам и выдыхает протяжно, когда пальцы касаются бугристой поверхности. Прикосновения одновременно приносят облегчение и удовольствие. Чонгук рядом не обращает внимание на учащенные выдохи своей пары, пока в один из моментов Тэхён не начинает тяжело дышать ему в шею, опаляя кожу горячим воздухом. — Ты что это делаешь? — Чонгук заинтересованно косится в сторону Тэхёна, откладывая доклады на журнальный столик рядом. Вместо внятного ответа омега может сейчас только протяжно выдохнуть воздух из лёгких прямо в чужие подставленные губы и втянуть носом новую порцию. Чонгук прикасается к приоткрытым губам Тэхёна мягко, невесомо, не углубляя и не вторгаясь в рот языком. Омеге хватает и этого: он распаляется, прикрывает глаза в удовольствии от прикосновений к своим губам. Тэхёна обычный поцелуй заводит сильнее, чем он того ожидает, и омега с громким чмоком отстраняется от чужих губ, тяжело дышит. Чонгук наклоняется к чужой груди, чтобы на пробу, осторожно прикоснуться к соску кончиком языка. Во время их первой беременности у Чонгука не было проблем с болезненными ощущениями в области груди, поэтому они даже не думали о том, что такое вообще может быть в действительности. Но вот сейчас Тэхён сидит перед ним, распаленный и открытый, а Чонгук уже смелее берёт в рот чужой сосок на набухшей груди. Тэхён прикрывает глаза от удовольствия, тихо стонет и зарывается пальцами в мягкие волосы мужа. Чонгук ласкает языком сосок, делает это осторожно, ласково, боясь причинить боль или повредить защиту. На языке после долгой стимуляции оседает липкая вязкая капля выделившегося секрета. Тэхён стонет особо высоко, и Чонгук втягивает сосок в себя сильнее, переходя на другой почти сразу, как только хватка на затылке ослабевает. Омега прикрывает глаза и сжимает ладонь в кулак вместе с тканью чужой футболки на плечах, хрипло спрашивая: — У тебя тоже так быстро вставал? Чонгук усмехается. — Это нормально, не переживай. Но Тэхён всё равно переживает. У него это впервые, такие острые ощущения чувствуются странно и непонятно. У него часто болит голова и поясница, при подъеме по лестнице уже на третьем этаже появляется одышка, он обильно потеет. Чонгук может только разминать отёкшие и уставшие ноги по вечерам перед телевизором, массировать поясницу и поддерживать тёплыми словами и ласковым поцелуями. — Если грудь будет болеть и дальше, то купим тебе поддерживающий бюстгальтер. — Я уверен, что она не увеличится до пятого размера. В этом нет необходимости. Чонгук качает головой, но соглашается лёгким кивком. Тэхён не смотрит на него, поэтому не видит этого. В груди разливается приятное тепло от осознания, что о нём кто-то заботится. Кто-то родной и любимый. Чонхён первое время не отходила от Тэхёна и постоянно тёрлась рядом, прижимаясь к его плоскому животу. Чонгук пытался объяснить ей, что – с медицинской точки зрения – происходит в организме Тэхёна при формировании нового человечка, но детский мозг только мог сфокусироваться на «младший братик или сестрёнка». От этого малышка пришла в восторг и до сих пор носится вокруг Тэхёна, как курица-наседка. — Я не ходил в туалет уже три дня, — задумчиво тянет Тэхён, перетягивая на себя с другого конца дивана свою футболку. Чонгук задумчиво смотрит на омегу, коротко целует в губы. — Купим тебе на обратном пути шпинат и морскую капусту. Тэхён вздыхает. — Мы куда-то уходим? От возможности покинуть квартиру и его уютное гнездо, что построено в их общей спальне, Тэхён глухо стонет и прячет лицо в плече Чонгука. Чувствует, как чужие пальцы зарываются в волосы на затылке и массируют затылочные бугры. Тихий стон удовольствия прокатывается по квартире и затихает, стоит Чонгуку ответить короткое. — Мы обещали Чонхён вчера. — Точно, — омега задумчиво жуёт нижнюю губу и медленно поднимается с чужих колен. — Тогда я пойду собираться. Чонгук кивает на автомате и вновь увлекается докладами, полностью погружаясь в текст будущих дипломных работ. Тэхён копошится какое-то время в шкафу, перебирает оставшуюся одежду, которую Чонгук не дал смять и закинуть в гнездо. Под предлогом, что выходить им в чём-то на улицу придётся, изъял два комплекта вещей и спортивную форму Чонхён из шкафа. Тэхён дулся какое-то время, но после двухчасового лежания со своим омегой в уютном гнезде успокоился. Будильник на телефоне Чонгука звенит спустя полчаса после ухода Тэхёна на сборы. Омега успевает прочитать два доклада, исправить в них ошибки и вписать свои комментарии по поводу построенных теорий. Из их общей спальни не доносится ни звука, и это начинает напрягать с каждой секундой всё больше и больше. Через пятнадцать минут им предстоит выйти из дома и дойти до школы Чонхён. Чонгук спешит в спальню, на пути уже мысленно молится богам и одним пальцем набирает номер скорой помощи. Но всё, что он видит перед собой – свернувшегося в позу эмбриона, насколько возможно в положении, Тэхёна, прижимающего к себе чистую и глаженую рубашку Чонгука из шкафа. Та, похоже, всё-таки смялась. Тэхён, к слову, лежит в гнезде полностью одетый, но спящий. Глаза плотно закрыты, кулаки сжимаются на ткани рубашки без возможности высвобождения. Чонгуку буквально приходится смахнуть со лба пот и пойти в том, что есть на нём сейчас. Беспокоить омегу и его сон не входит в приоритеты хорошего мужа на данный момент: хочется, чтобы Тэхён больше отдыхал и не заставлял себя что-то делать. Он на собственном опыте пережил то, что в большинстве своём ничего прекрасного и удивительного в беременности, кроме новой жизни внутри, нет. Тэхён из-за резко ослабевшего после первых трёх недель иммунитета имел риск поймать заражение острым респираторным заболеванием или повышение температуры. Такого допускать нельзя ни в коем случае – Чонгук делал всё, что мог, дабы облегчить состояние своего омеги и помочь вылечиться за максимально короткие сроки. Сейчас у Тэхёна период, когда все чувства обострены. Он плачет по ночам часто. Он бесится чаще, чем прежде, когда у Чонхён не получается понять математику с первого раза. Тэхён переживает за себя, за малыша. Ответственность сейчас лежит только на плечах Тэхёна целиком и полностью, он в ответе и за жизнь малыша внутри. Чонгук лишь может смягчать углы и воздействовать на него извне, а не внутри. Помогать становится с каждым днём сложнее, но постепенно и состояние будет улучшаться, и настроение пойдёт на подъём, все неприятные ощущения исчезнут. С Чонхён они делают небольшой круг через магазин, закупая продукты на ужин. Чонгук не забывает закинуть в тележку упаковку шпината, на что малышка смешно морщит нос и изображает рвотный позыв. На двух упаковках морской капусты Чонхён теряет дар речи и неуверенно спрашивает: — Папочка заболел? Чонгук удивлённо выгибает бровь. — С чего ты так решила? Девочка выразительно смотрит на набор продуктов для Тэхёна, и Чонгук усмехается. У них поддерживающая друг друга семья – если Чонгук хочет придерживаться правильного питания, Тэхён не против, Чонхён мирится. После первой недели их правильного питания Чонгук, как зачинщик всего этого, в один момент просто не встал с кровати, чтобы приготовить с утра кашу. Тэхён мысленно закончил этот оздоровительно-питательный ад и приготовил блинчики. Настолько поддерживающая, что, когда Тэхён захотел бегать по вечерам, Чонгук не отказался, Чонхён даже на минуту восполнилась энтузиазмом. После третьего дня таких забегов в местном парке Тэхён забил раньше, чем увидел ларёк с мороженым и сахарной ватой. По итогу Чонхён и довольный собой Тэхён сидели на лавке и под скептическим взглядом Чонгука ели сладкое. Конечно, с ним тоже поделились. И сейчас, когда Тэхёну необходимо больше клетчатки для здоровья, Чонгук тоже будет поддерживать... Возможно, в пределах разумного, конечно, потому что шпинат может есть только самый отчаянно борющийся с запорами или тот самый фитнес-блогер в твиттере. — У папочки просто проблемы с кишечником, моя хорошая, — Чонгук дёргает дочь за длинную аккуратную косичку и легко подталкивает в сторону витрины с молочными продуктами. — Возьми, пожалуйста, вишнёвый йогурт. Возвращаются они спустя час. В квартире всё ещё тихо, пахнет их смешанными запахами и освежителем воздуха из дозатора. Чонхён бежит проверять Тэхёна, переодевшись в домашние тапочки. Прямо в школьной форме забегает в спальню, пропитанную сейчас запахом гнезда омеги. Чонгук несёт пакеты, разгружает их. Смотрит в интернете рецепт лёгкого салата со шпинатом. Морскую капусту решает оставить до худших времён, если всё-таки шпинат не поможет. В их общей спальне концентрация запахов сильная, почти сбивает с ног и заставляет покраснеть. Чонгук проходит вглубь затемненной из-за штор комнаты и сразу вылавливает двух свернувшихся в гнезде омег. Тэхён прижимает к себе Чонхён и посапывает, в то время как сама девочка о чём-то усиленно думает, смотря в потолок. На появление Чонгука она не реагирует. — Я, вроде, не ставил тебя на перезагрузку, мышка, — Чонгук улыбается, подходит к кровати и щёлкает дочь по носу. Та извивается в руках Тэхёна и смеётся, чем будит омегу. — Прости, пап, — Чонхён целует его в лоб и затихает. — Как день в школе, детка? — Тэхён сонно вертит головой, замечая, что смял всю выглаженную Чонгуком одежду для выхода на улицу. Извиняться сейчас ему слишком стыдно, и покрасневшие щёки прямое тому доказательство. Чонхён вертится в его руках вновь и протягивает руки Чонгуку, чтобы он тоже присоединился. Омега хмурится и медлит, поглядывая на притихшего в гнезде Тэхёна, который прижимает одну из футболок Чонгука к носу воротником. — Тэ, могу я? — неуверенный голос мужа вкупе с распахнутыми умоляющими глазами пробирают омегу на короткий всхлип из-за избытка чувств внутри. Все кажется слишком уютным, милым и домашним, и это помогает отвлечься и расслабиться. Чонгук осторожно двигает разморенного Тэхёна вместе с дочерью, освобождает себе немного места и сразу ныряет в распахнутые объятия. Торсом чувствует выпирающий живот, вдыхает больше их запаха. — Чонхён, — Тэхён мягко напоминает девочке о своём вопросе. Его веки медленно закрываются, но он всё ещё плавает на поверхности, не позволяя себе прослушать рассказ от дочери. — Всё, как обычно. Завтра будет собрание. Надо, чтобы кто-то из вас там был. Тэхён кивает. Чонгук задумчиво кусает нижнюю губу и неуверенно тянет: — Не думаю, что смогу завтра... Мне придётся задержаться на работе. — Ненавижу твоего начальника, детка, — Тэхён вздыхает, приоткрывая один глаз. — Я схожу, можешь не торопиться и не отпрашиваться. — Папа одного мальчика, Чхве Сумина, сказал, что не понимает, как я обращаюсь к вам, если вы оба омеги. Он сказал, что это очень неудобно, если звать вас обоих папами. В других семьях есть отец-альфа и папа-омега. Чонхён говорит это разом, на одном дыхании, крепко зажмурившись и прижавшись к груди Чонгука. В руках омеги девочка выглядит слишком маленькой и потерянной, а её слова, пропитанные слезами, заставляют Тэхёна сбросить полог сна. Его малышка плачет и переживает один из ужаснейших периодов взросления. И сердце бьётся неспокойно из-за редких всхлипов. Чонгук выглядит таким же потерянным, как и их дочь. Прижимает к себе маленькое тельце ближе, даже не переживая уже за то, что школьную форму придётся опять стирать и отпаривать утром. — Он это тебе в лицо сказал? Чонхён мотает головой. Она не выглядывает из объятий, но говорит достаточно громко, чтобы расслышать каждое слово. — Просто папа Сумина говорил громко, а я переодевалась рядом. Он говорил об этом с кем-то из других родителей. Тэхён хмурится. — Я завтра выскажу этому омеге всё, что думаю. Ты только покажи мне, как он выглядит. Прямо ткни пальцем ему в лоб, чтобы я точно запомнил. Наглая су... Чонгук шипит: — Тэхён. Омега укладывается обратно на подушку и складывает руки на груди. Как он может молчать вообще в такой ситуации, если его малышку обидели чужие слова? Даже если среди них нет отца-альфы, неужели они не смогут вместе с Чонгуком в полной мере воспитать своих детей? Неужели из-за отсутствия альфы рядом их семья автоматически становится бесформенной и неправильной? — Мышка, нет ничего плохого в том, что среди нас нет отца-альфы. Некоторые люди просто погрязли в стереотипах, — Чонгук смахивает с лица девочки выбившиеся из причёски пряди. — И нам нравится, когда ты называешь нас папами. Не переживай на этот счёт и никого не слушай. Чонхён вздыхает слишком обременительно. Но всё равно нехотя выползает из гнезда и бредет делать домашнюю работу. Тэхён кажется взволнованным, вспотевшим и распаленным чужим заявлением до предела. Его вспыльчивый сейчас характер может сыграть против него на завтрашнем собрании. — Пойдём, — Чонгук хватает омегу за руку, заставляя растормошиться. Тэхён вымученно стонет. Целых два часа без движения для него были раем. — Пойдём, я приготовлю тебе салат из шпината. — Давай лучше закроем двери и займёмся сексом, — Тэхён хнычет куда-то в плечо Чонгука, пока тот медленно снимает с него помятую одежду. Её снова надо будет застирать. Омега цепляется за ладонь Тэхёна и тянет его к выходу из спальни. Сам же возвращается и открывает окно, впуская свежий воздух. — Чонгук-и, хочу заняться сексом. Сейчас. — Сейчас салат из шпината и математика с Чонхён. — Ненавижу математику. Чонгук улыбается. — Я знаю. Их ужин проходит в относительном спокойствии. Чонгук проверяет параллельно с едой очередные доклады. Чонхён смотрит какое-то обучающее видео в интернете. Тэхён медленно прожевывает каждый кусочек пищи, стараясь понять собственные ощущения к ранее непереносимому шпинату. Сейчас он кажется нормальным. Даже вкусным. Возможно потому, что салат делал Чонгук. С любовью. Под вечер Чонхён заканчивает мучить себя и Тэхёна домашней работой, переписывает правильно решённые с пятого раза примеры в чистую тетрадь. Чонгук заканчивает редактировать новую презентацию для завтрашних лекций и моет посуду на кухне. Тэхён хнычет тихо, залезая в своё гнездо и втягивая их ещё сохранившийся запах. В одежде прослеживаются и нотки их малышки. — Я загружаю стирку, а потом приду к тебе. Чонгук скрывается в коридоре, пока Тэхён ворочается в гнезде и пытается выбрать более удобную позу. Дверь в спальню открывается и закрывается как раз в тот момент, когда омега пыхтит и не может понять, как ему лучше будет улечься, чтобы ощутить больше эмоций и прикосновений на себе. Чонгук опирается спиной о двери и мягко улыбается. — Не получается? — Я хочу секса, а не решать головоломки о лучшей позе, ясно? — Тэхён закатывает глаза. — Врач сказал, что на спине не рекомендуется, потому что тогда пережимается нижняя полая вена. А как мне тогда лечь? — Ляг просто боком, — Чонгук усмехается и подходит ближе, помогая избавиться от одежды. — Не смейся надо мной. Их губы плавно встречаются где-то на середине: Тэхён слепо тянется за лаской, как котенок, а Чонгук ему поддаётся, обнимает и мягко укладывает на подушки боком. Одну из маленьких он подкладывает под выпирающий живот и целует в место над пупком. — Пожалуйста, Чонгук-и, — Тэхён тянется за поцелуем вновь, получает его, расслабляясь под любимым телом и тёплыми ладонями на спине. Чонгук опускается на кровать прямо за ним, обнимает и прижимается грудью к вздрагивающей от удовольствия спине Тэхёна. Омега прикрывает глаза, утыкается носом в одну из футболок под головой. Руки Чонгука плавно исследуют уже давно знакомое тело, повторяют изгибы и выпуклости, задерживаются на низе живота. Слабая надежда хотя бы на мизерный толчок не пропадает, хоть малыш и не торопится показываться своим родителям. Прикосновения ощущаются совсем не так, как раньше: всё становится ярче, а ладони Чонгука как будто дарят в несколько раз больше, чем принимают. Омега спускается по мягкому телу ниже, царапает короткими ногтями кожу и разводит ноги в стороны. Тэхён позволяет, откидывает на плечо Чонгука голову, выдыхая протяжным шёпотом имя мужа. Чонгук прерывается на мягкий поцелуй в плечо и толкается плавно, не позволяя себе делать резких движений. Тэхён вздрагивает, хватается за удерживающую его за грудь руку омеги, кусает нижнюю губу и вытягивается под чувственные, медленные толчки. Нежность в движениях кажется наказанием, но в то же время она распаляет нуждающийся организм обоих омег до предела. Заставляет желать больше, принимать больше и отдавать вместе с тем в тройном размере. Тэхён сопит в чужую футболку, втягивает их смешанный запах и стонет глухо, прерываемый только собственным тяжёлым дыханием и поцелуями Чонгука. Те сыпятся на плечи, спину, затылок, свободная рука омеги зарывается в волосы, мягко массируя выступы. Тэхён почти плачет от нежности, что затапливает его полностью, от любви, которую он чувствует каждой клеточкой. Чонгук поддерживает его под животом, не давит, мягко перемещая руку под грудь, обводя белую линию по её контуру. Сейчас организм и тело чувствительны настолько, что даже прикасаться к члену не требуется. Медленных, плавных толчков становится достаточно, чтобы Тэхён задрожал в чужих руках и расслабился в момент оргазма. — Эй, всё хорошо? Чонгук дует на взмокший затылок перед собой, обдавая прохладным дыханием. Тэхён медленно кивает, проваливаясь в сон, но ещё гранью чувствуя, как Чонгук выходит из него и доводит себя до конца самостоятельно. Тёплая ладонь бережно протирает кожу влажными салфетками, осторожно раздвигает ноги Тэхёна, целует в лоб после, укрывая одеялом. — Спокойной ночи, Тэ. Чонгук ложится рядом, прижимая к себе омегу и укладывая ладони на его живот. Там, в месте прикосновения пальцев Чонгука с чужой нежной кожей, живот натягивается, и оба омеги ощущают по-своему первый толчок малыша изнутри. — О, Боже, детка, — Тэхён вздрагивает от неожиданности, его сонливость пропадает в ту же минуту. Чонгук улыбается, наблюдая за тем, как глаза его пары светятся неподдельным, самым искренним счастьем, любовью и безграничной нежностью.