Покажи мне, кто ты есть

Кириган смог вернуться в свои покои только после полуночи — намного позже, чем ему бы хотелось. В комнате Алины не было, и поскольку охрана не доложила о том, что она не стала его ждать и ушла к себе, Кириган двинулся прямиком в спальню. Его губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке. Воспоминания о том, что произошло здесь ранее, были все еще свежи в памяти, и перерыв на выяснение деталей нападения на Марию никоим образом не портил его настрой. Наверное, ему стоит рассказать Алине, что случилось. Насколько он знал, девушки сблизились, и утрата подруги ее сильно ранит. Но разве это не могло подождать? Это была тяжелая неделя, и впервые за долгое время он и его люди приблизились к поимке оленя Морозова. Алине не повредит побыть в неведении, окруженной славой и уважением. Возможно, ему и вовсе следует скрыть то досадное происшествие. Сказать, что знания языков Марии потребовались на западе, а общаться посредством писем будет слишком опасно. Алина не будет перепроверять или устраивать собственное расследование. Она верила каждому его слову. Кириган заглянул в спальню, его воображение рисовало одну картинку краше предыдущей. Но реальность оказалось другой. Он настолько утонул в фантазиях об Алине и об олене, что мозг не сразу смог переварить то, что видели глаза. На крошечное мгновение Кириган решил, что спальня пуста: свет от прикроватной лампы был приглушен, кресло пустовало, одеяло и покрывало казались нетронутыми. Затем его уставшие глаза уловили едва заметное движение, и тогда он наконец ее заметил. Темные волосы, собранные в причудливую прическу, сливались с черной подушкой, и позолоченный гребень почти незаметно блестел, отражая свет от лампы. Если приглядеться, можно было заметить, как поднимается и опускается одеяло, когда Алина равномерно дышала во сне. Она лежала спиной к Киригану, и он не мог разглядеть ее лица, но был уверен, что на нем застыло умиротворение. Вид утомленной долгим днем заклинательницы солнца, заснувшей от усталости в его постели, вызывал в нем неописуемое чувство радости и — совсем немного — тоски. Видят Святые, он не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось. Он так долго ждал свою заклинательницу. Он не мог теперь ее потерять. Кириган закрыл за собой дверь в спальню, снял кафтан и сапоги (теперь, когда паника от мысли, что она исчезла, прошла, он видел, что ее черно-золотая кафтан и туфли все это время были у него под носом) и забрался на кровать, стараясь не потревожить Алину. Он погасил лампу, и комната окончательно погрузилась во тьму, едва нарушаемую лунным светом за зашторенным окном. Он хотел дать ей возможность выспаться, но не удержался и легонько поцеловал девушку в висок. Алина зашевелилась. — Не особо ты спешил обратно ко мне, — сонно проворчала она, поворачиваясь к Киригану лицом. Алина несколько раз моргнула, привыкая к темноте. — Прости, — поддавшись внезапному порыву, заклинатель вытянул руку и заправил выбившуюся из прически прядку Алине за ухо. — Дел оказалось больше, чем я думал. Алина глубоко вздохнула. Она переместилась ближе к Киригану, прижалась лбом к его лбу. Он ощутил на губах ее дыхание. Ему нравилось, что она ведет с ним так раскованно. Первая его поцеловала утром; по-хозяйски заняла его кровать, пока он отсутствовал. От девушки, неуверенной в себе и своих способностях, не осталось и следа. Теперь Алина знала, что ее место рядом с Кириганом, и вела себя как равная ему. Его заклинательница Солнца. Его противовес. — Случилось что-то серьезное? — спросила Алина. Перед глазами Киригина возникла сцена в костюмерной: перевернутая мебель, лужа крови, мертвая Мария в черно-золотом кафтане… — Ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться. — Тогда почему мы не продолжаем с того места, на котором остановились? Кириган улыбнулся. — Я хотел дать тебе выспаться. — Знаешь, я поняла, в чем твоя проблема, — Алина резко отстранилась, и не успел Кириган и глазом моргнуть, как оказалось, что он лежит на спине, а на нем сидит заклинательница солнца. — Ты слишком много думаешь. Он рассмеялся, чувствуя себя влюбленным глупым мальчишкой, но смеяться и целоваться одновременно было не так-то просто, и смех быстро угас. Сон Алины — если она вообще спала, а не умело притворялась — как рукой сняло, и она уже вполне бодро расстегивала застежки на рубашке Киригана. — Кто придумал все эти чертовы мелкие пуговицы? — пробормотал Кириган прямо в губы Алине, проигрывая ей по скорости и ловкости раздевания партнера. — Кажется, это был эскиз Жени. Кириган сел, удерживая на себе Алину, вцепившуюся в его плечи. Он нащупал подол ее платья, которое она носила под кафтаном, и одним движением стянул его ей через голову. Ожерелье мягко упало обратно ей на ключицы. Помедлив, Алина протянула руку назад и высвободила волосы из сложного головного убора, состоящего из гребня, жемчуга и золотых вставок. Вся эта дорогая блестящая конструкция улетела куда-то на пол. Не обращая внимания на свою наготу, Алина с еще большей охотой принялась за Киригана. Уже через пару минут они были оба обнажены и стискивали друг друга в объятьях; руки и губы исследовали новые, ранее недоступные места. — Ты уверена? — повторил вопрос Кириган, нависая над девушкой. Он не хотел спешить, если Алина не была готова: впереди у них была целая вечность, чтобы насладиться компанией друг друга. Вместо ответа Алина притянула его к себе для очередного поцелуя. С ее губ сорвался приглушенный стон, когда он вошел в нее. Кириган держал ее за запястье, второй рукой Алина упиралась в спинку кровати. Он приник к ее шее, упиваясь нежной кожей и заводясь от ее неровных вздохов, когда девушка пыталась сдержать себя. Алина не была для него первой. И не десятой. На самом деле, он не смог бы назвать точное число, даже если бы захотел. Кириган не жил монахом, и хотя его первостепенной задачей была безопасность для гришей, он не забывал получать удовольствие от своей долгой, местами монотонной жизни. Он не помнил ни лиц, ни имен всех своих многочисленных любовниц и любовников. Никто из них не имел значения. Никто не заслуживал особого места в его памяти, даже если он или она отлично справлялись со своими обязанностями. Все это время Кириган ждал Алину, единственную равную ему. Алина не была первой. Но она должна была стать последней. Кириган не сразу заметил, что что-то изменилось. Он открыл глаза, отстранился. И замер. Он чувствовал, что должен был что-то сказать, привлечь внимание Алины, но был слишком поражен увиденным, чтобы говорить. Но девушка уже сама открывала глаза, на ее лице — легкое недоумение, быстро сменившееся чистым удивлением. Она подняла свою руку, растопырив пальцы, медленно повернула ее, рассматривая со всех сторон. Вся кожа Алины слабо светилась в темноте комнаты, будто ее изнутри подсвечивало маленькое солнце. Радужка глаз из карих стала золотистой. Драгоценные камни в ожерелье, охватывающем ее шею, сверкали и пускали по стенам разноцветных зайчиков. Алина тихо рассмеялась, и Кириган обнаружил, что смеется вместе с ней. Его пьянило осознание ее могущества. А что она сможет с полноценным усилителем? С двумя? С тремя? Ему не терпелось это выяснить. Вытянув руку, Алина прижала ее к груди Киригана, прямо над сердцем. Под ее ладонью его кожа приобрела красновато-оранжевый оттенок, и он ощущал исходящее от нее тепло. Заклинатель поцеловал девушку и восстановил прежний темп. Ему хотелось знать, что будет дальше. Что произойдет, если он подтолкнет ее ближе к этому обрыву? Его будоражила мысль о солнечном свете, заполняющем комнату, вытекающем дальше, пока он не заполнит весь Малый Дворец, пока не дойдет до Большого Дворца, чтобы глупец-король умер от осознания, на что способна Алина Старкова. Она могла стать сверхновой. Он хотел быть тем, кто приведет ее на этот путь. Девушка ахнула, когда движения Киригана стали быстрее и резче. Заклинателю хотелось прикрыть глаза от солнечного света, но не мог позволить себе отвернуться от Алины. Ни сейчас. Ни когда-либо еще. Он нашел ее губы, их языки столкнулись. Алина обхватила его за затылок, солнечный свет пульсировал в такт биению ее сердца. — Александр, — прошептала Алина, и от звука собственного имени, произнесенного ее устами, в нем что-то сломалось. Кириган сделал последние толчки, глубже и сильнее. Алина выгнулась дугой, вздох замер у нее на губах. Солнечный свет каскадом вырвался из нее, заполнил комнату ярким, беспощадным сиянием — но, насколько мог судить Кириган, так и не распространился дальше. Он не смог совладать с собой, зажмурился, держа глаза закрытыми, пока Алина не обмякла на подушках. Постепенно свет потускнел, погружая все вокруг во мрак. Кириган вгляделся в лицо девушки, и помимо шока заметил в глазах любопытство и напряжение. Тогда он понял, почему свет не вырвался дальше. Она не потеряла контроль над силой. Даже в момент полного блаженства, ей удалось удержать свою силу в узде. Способная ученица. Алина несильно надавила ногой ему на спину, безмолвно прося его не останавливаться. Кириган наклонился к ней, выполняя просьбу. Он и сам был близок к кульминации. Его сила вихрилась в нем, желая освобождения, но он не хотел погружать комнату в полнейший мрак. Свет давал надежду. Тьма же оставалась тьмой. — Назови мое имя, — пробормотал он, когда тугая пружина внизу живота сжалась до предела. — Назови его еще раз. — Александр. Кириган вздрогнул. Алина держала его руками и ногами, прижимая к себе, пока он аккуратно не выпутался из ее объятий и не лег рядом. Заклинательница солнца примостилась у него на груди, растрепанные волосы щекотали ему подбородок. — Я хочу, чтобы ты кое-что узнала, — сказал Кириган, когда в голове хоть немного прочистилось после всего произошедшего. Все его мысли крутились вокруг недавней вспышки солнечного света. — Я заинтригована. И что же? — Олень — всего лишь первый шаг, — Алина ничего не сказала, и заклинатель продолжил. — Есть еще два усилителя, созданных Морозов. И они должны использоваться вместе. — Ясно. Ясно? И все? А где же три дюжины вопросов? Где ехидные комментарии? Куда делось все ее любопытство и способность зрить в корень проблемы? Кириган извернулся, чтобы заглянуть в лицо Алине. Она казалась немного печальной, и на него девушка не смотрела, выбрав какую-то точку в углу комнаты. — Что тебя расстроило? — Я не расстроена. — Алина, — Кириган заправил ей за ухо прядь волос, чтобы лучше видеть ее лицо, и коснулся подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Я вижу тебя как открытую книгу. Что тебя беспокоит? — Ничего, — она скатилась с него и легла рядом, ускользая от его прикосновений. Кириган удивился тому, как сильно его это задело. Видимо, Алина заметила что-то по его лицу, потому что она заерзала, затем вздохнула и все же призналась ему: — Когда ты сказал, что хочешь, чтобы я что-то узнала, я решила, что ты решил поделиться со мной чем-то личным. А ты, оказывается, опять думаешь о делах. Кириган растерялся. Для него было естественным всегда оставаться в рабочем режиме. План по поиску усилителей и заклинательницы солнца был таким давним, что стал неотъемлемой частью жизни генерала. Он и не думал, что выбрал неподходящий момент для раскрытия карт Алине. — Не уверен, что я могу иначе, — признался Кириган, надеясь заслужить прощение Алины с помощью честности. Алина очень долго его изучала. Он догадывался, что сейчас заклинательница прокручивает в голове то, чем они занимались, но уже с осознанием, что даже в такой момент какая-то часть его была в другом месте. Кириган не сильно бы удивился, если бы Алина вдруг встала и ушла, но знал, что это его очень сильно расстроит. Его учили взвешивать каждое свое слово, не говорить, когда им управляют эмоции, и тщательно подбирать идеальные моменты для своих реплик, но вот он, как юный глупец, совершил такую ошибку — и не с кем-либо, а с девушкой, к которой искренне проникся чувствами. Идиот. Может, его мать была в чем-то права. Он слишком высокого мнения о себе и еще не готов занять трон. — Как это, наверное, грустно, — наконец сказала Алина, не спеша его покидать. — Всегда думать о делах и не уметь по-настоящему отдыхать. В этот раз Кириган выбирал, что сказать, более вдумчиво. — Ты поможешь мне измениться. — Нельзя изменить того, кто не хочет меняться, — подметила Алина. — А я хочу. Алина приподнялась на локте и поцеловала его в щеку. — Я верю тебе, — сказала она, все еще нависая над Кириганом. — Но, если я узнаю, что ты со мной нечестен, тебе придется поплатиться. — Я всегда с тобой честен, — озвучил он самую большую ложь в своей жизни. Алина прищурилась, будто он для нее тоже был открытой книгой, и она знала, сколько тайн и секретов он от нее хранит. Тогда Кириган обхватил ее лицо ладонями, наклонил к себе и поцеловал девушку, сцеловывая все ее сомнения и тревоги. Алина прижалась к нему, обжигая прикосновениями обнаженной кожи к его телу. — В следующий раз, — сказал Кириган, ненадолго прервав поцелуй ради еще одного признания. — Не сдерживай себя. Со светом. Алина удивилась. — Я чуть было не осветила весь Дворец! — Тебе подвластно осветить и всю Ос Альту. — И тогда всем станет любопытно, что я такое делала такое в твоей спальне, что вспыхнула, как световая бомба. Губы Киригана изогнулись в полуулыбке. — Думаю, они сами смогут найти ответ. Алина коротко поцеловала его в губы, но быстро отстранилась, чтобы выдвинуть встречные условия: — Я не буду сдерживать себя, если ты тоже не будешь сдерживать свою силу. — Не думаю, что это хорошая идея, — улыбка Киригана стала печальной. — Тьма не приносит ничего, кроме страха. Заклинательница фыркнула. — А кто сказал, что она долго продержится? Мой свет перекроет твои тени, не успеешь и глазом моргнуть. — Неожиданная самоуверенность для той, кто еще несколько недель назад считал, что она отказница. Алина пожала плечами. — Что сказать? Я быстро учусь. Они снова поцеловались. По стенам комнаты поползли тени, расплываясь и сгущаясь. На кончиках пальцев Алины вспыхнул свет…