Ложь без фильтра

|||. Зима. Холод. Белые стены больницы. Черного всё ещё не пускают, Сфинкс всё ещё приходит, я всё ещё курю в туалете на этаже, как раньше, в Доме. Неприятно мне от этих чистых помещений, если честно, но что поделать. Сигареты, ясное дело, мне никто не приносит, стараюсь курить реже, на боли в груди внимания не обращаю, а врачи всё ещё удивляются, что мне не легчает. Я сорвался. Это вышло случайно. Мне Сфинкс поведал, что Чёрный устроился на две работы. Да, это очень ладе радует, так грустить не будет, но так же он, блять, начал продавать мои картины! Мол: они слишком напоминают о Эрике. Ну и пусть напоминают! Короче, думал я об этом, курил, и скурил всё, что осталось. Лежу третий день, почти не разговариваю со Сфинксом, нет желания что-то говорить. С момента срыва грудь всё ещё болит, но кашель почти не мучает. Так, что Сфинкс то рассказал мне... Он вроде отговорил Черного продавать всё мое творчество, хотя, врядли Чёрный начнет слушать лысого (по его рассказам, они друг другу очень сильно жизнь попортили), но, думаю, раз это касается меня, он может и послушаться. Скоро новый год, ко мне могут пустить Чёрного, это радует. У меня почти ничего не болит, я счастлив. Он рассказывал мне о том, что нового на работе, как поживают наши пушистики (особенно Бим). Так же рассказал и про то, почему продать то хотел: -Понимаешь, без тебя грустно совсем, а вокруг ещё и эти "обрывки прошлого", совсем тоску наводит, вот я придумал продать пару... Охренеть, я что, умер, что бы от одного моего упоминания грустно становилось? После рассказов Чёрного, он протянул мне коробку карандашей и ушёл. Весёлый новый год, а главное, запоминающийся.