Маленькая колыбельная для Кроули

- Как тебя вообще угораздило, - интересуешься ты, пока мы летим в потоке вневременной темноты, - что забыл ты угодья Ее, Ее свет и покой? Что вообще на тебя нашло, что теперь ты со мной, что забыл ты их всех и стал мой покой и мой свет, и это после всего, после стольких лет? - а я и себе твержу, согревая твою постель: тебя-то как угораздило, Азирафель, что забыты и огненный меч, и небесный колосс, пока поправляешь украдкой прядь красно-рыжих волос? Скажешь - созданы вместе. Но причина опять не в том, а в том, что, открыв глаза темным пасмурным днём, я вижу тебя. А это дороже Её даров, чертогов облачных и небесных Её шатров. Я все им отдал, но никто у меня не возьмёт хрупкость ключицы и рыжих бровей разлет. Намекнули, мол, можем и крылья отнять, но зато этого, Кроули, не возьмёт у меня никто. А ведь ты давно рядом, и как бы всегда ни при чем - касался острым плечом, кутал сонным параличом, видел со мной потоп, заходил в пещеру неандертальца… а ещё эти дьявольски нежные длинные пальцы, и мириады глаз я верну обратно Отцу, чтобы ты, чуть касаясь, гладил меня по лицу . Странно все это, Кроули. Но, несмотря на то, я догадываюсь, когда, хоть точно не знаю, кто, переплел эти пальцы с моими - и будто бы нет невозможной тоски и жажды те шесть тысяч лет. Дай руку, вот так. На коленях моих засыпай. Я люблю в тебе всё, мой Кроули. Просто знай.