Рабочие моменты

             На парковую скамью падают рваные солнечные лучи, раздробленные паутинистым куполом тонких кленовых ветвей — светлые пятна перескакивают с потёртой поверхности подлокотника на тонкий экран ноутбука, отсвечивая быстрые дорожки зелёных символов, заставляя прищуриваться, склоняться ближе к тусклому монитору.       Сегодня у Вебс работёнка нетрудная: взломать камеру на Хилл-стрит напротив ювелирного магазина, — а наняла её местная группа воришек — единоразовое дельце, заплатят копейки, но хоть что-то — Вебс передёргивает плечами, не отвлекаясь на упавшие пряди волос, что беспокоят открытую шею в вырезе толстовки, и рывком перестукивает пальцами по клавиатуре, подбирая пароль.       — Печатаешь так, словно у тебя шесть рук, паучок, — голос за спиной звучит насмешливо, пряча по-волчьи острую улыбку за веером слов, — Вебс рефлекторно захлопывает крышку ноутбука, вцепляясь пальцами в плотный пластик на своих коленях, готовясь бежать — привычка из хакерской деятельности, — и только после этого оборачивается, замечая высокий силуэт незнакомца в щегольском белоснежном пиджаке.       — О чём вы?       — Есть для тебя работа посерьёзнее, — она встречается взглядом с его горящими глазами — те точно расплавленное серебро, искрят уверенностью и риском, обжигают решительностью, увлекают за собой верой в собственные убеждения.       Вот тогда всё и начинается.       На то, чтобы окончательно и неоспоримо стать частью команды у Вебс уходит несколько взломов — система управления светофорами, камеры на парковке, ноутбук офицера полиции, на котором хранились данные их личных дел.       На то, чтобы перестать спокойно засыпать по ночам из-за чужого угольно-черного профиля, выбитого на кромке подсознания — у Вебс уходит несколько особенно внимательных взглядов и десяток недолгих разговоров.       Он водит машину как дьявол — выжимает газ лакированными оксфордами до придела, выворачивает руль до хруста гладкой резины под пальцами, и успевает блеснуть хищной улыбкой ей в зеркальце заднего вида, когда выезжает на встречную полосу — привлекательно смелый и потрясающе самоуверенный.       Вебс невысокая и круглолицая, безуспешно сгоняет окостенелую слабость с тела на беговой дорожке — её работа оставляет свой отпечаток, заставляя сидеть перед монитором неотрывно и неподвижно, по-паучьи наблюдая с десятка выпуклых граз камер, раскинув паутину вокруг всего изучаемого объекта — Вебс на кухне в два часа ночи таранит банковскую защиту в поисках слабого места, царапающим скрежетом вытягивая через трубочку из стаканчика последние капли колы.       Снейк недовольно цокает, оставляет ей свой кофе — совершенно случайно, точно без каких-либо добрых намерений, разумеется — и уходит к себе, бормоча что-то о слепых пижонах, безрассудстве и быстро гаснувших спичках.       Снейк прямолинейный и едкий, сверкает змеиной желтизной глаз из-под хитрого прищура, но он смотрит и слушает, он понимает всё — и иногда Вебс кажется, что лучше бы именно его образ терзал её мысли.       А затем появляется Вульф — слепит уверенной улыбкой, оставляет усовершенствованный план, который требует новой подготовки, бросает ласковое: — Ты умница, кнопа, — из-за которого у Вебс сводит горло трепетом и горечью.       И уходит.       Ей до него, как до звезды — Вульф заглядывается на длинноногих красоток с густыми волосами, пока Вебс тревожно грызёт шоколадки и прячет короткую челку под темным капюшоном, — она сидит на спинке дивана, едва не касаясь бедром его рук, вальяжно разбросанных по мягкой обивке — любимое место, любимая поза, любимые новости, — когда видит колкий огонёк в его глазах — Вульф смотрит на по-лисьи рыжеволосую Диану через экран телевизора, и не моргает, очарованный.       У Вебс волосы тоже можно назвать рыжими — короткие и растрёпанные, только вот под ненастоящей краснотой скрываются тёмные корни.       Ревность кусает под рёбра, но не признать великолепность губернатора невозможно — Диана изящно двигается, остроумно отвечает и слишком идеально смотрится рядом с Вульфом, — высокие и стройные, одинаково ухоженные, в центре внимания.       Вебс остаётся за кадром — просчитывает каждый шаг и заранее знает, что всё попытки будут неудачными: платье с открытыми плечами не её стиль, кокетство плохо сочетается с обкусанными под корень ногтями — с длинным маникюром теряется скорость набора текста, приходиться чем-то жертвовать, и выбор как всегда в пользу практичности и продуктивности, — а жареные тосты после миссии ей предпочтительнее игривых пузырьков шампанского.       Вебс своя — плохой парень, младшая сестрёнка: чистит зубы в одной футболке, спит в общей куче тел на диване, ест после шести, после восьми и даже после двенадцати — у них режим уничтожен окончательно.       Вебс понимает — Вульфу предпочтительнее тонко-гибкая Диана, не наблюдать за которой невозможно — сплошное совершенство: понимающая, справедливая, лучшая в своём деле.       Вебс знакомая — никакой загадочности, многие личные тайны давно раскрыты для удобства совместной работы, мягко-женственные изгибы спрятаны под толстовской, на лице — след от подушки, а не умелый макияж.       Она уверена — Вульф пропадает вечерами с губернатором, приносит на плечах длинные рыжие волосы, когда Вебс зло остригает свои ещё короче, красит в янтарный, и засыпает на ковре в его комнате, обложившись ноутбуками, так и не дождавшись его возвращения.       К черту.       Но через камеру видеонаблюдения Вульф подмигивает именно ей — знакомому до каждого шрама паучку, — и тёплой улыбкой возвращает всю уверенность в их очередной безумной затее.       Покупает её любимый десерт — тирамису с банановым пудингом из кондитерской на Вайн-стрит, запомнил, зараза, — даже если у него на хвосте полицейский патруль.       И спасённого с ветки кота — дарит тоже ей.       Вебс не уверена, что именно это означает — но это точно означает хоть что-то.