Trustfall

Желтая круглая Луна освещала крышу небоскреба. Свет был достаточно ярким, чтобы бросать тени, но тьма оставалась довольно глубокой и скрывала все, что таилось в тени. Внизу сверкали неоновые вывески и рекламные щиты, автомобили мчались по дорогам, оставляя длинные сияющие трассы света. Ветер нес звуки суеты, приглушенные и умиротворяющие, ерошил волосы и одежду, ласкал перья. Сидеть на бортике было тепло, словно на радиаторе — крыша так и не остыла после знойного июльского дня. Кейго рассеянно качал ногами, глядел на ночной Токио и улыбался. — Любуешься? Хриплый глубокий голос раздался за спиной. Ничуть не удивленный происходящим, Кейго обернулся. Даби шел к нему — в лунном свете кажущийся более загадочным, цепляющим. Светлая нежная кожа и обгоревшая темная, кожаные брюки и классическая белая рубашка. За свою двадцатидвухлетнюю жизнь Кейго прекрасно научился отделять хорошее от плохого, доброе от злого. Сумел добиться доверия людей, признания Старателя, на которого всегда хотел равняться, стал вторым в рейтинге и открыл собственное агентство. В его жизни все было однозначным и простым: герой считался другом, злодей — преступником, и когда он соглашался на миссию под прикрытием, уж точно не думал, что когда-нибудь это может измениться. Картина, построенная в разуме за долгие годы, в одночасье разрушилась, рассыпалась прахом, сгорев в синем огне. Кейго стоял на пепелище, а видел лишь имя «Даби», яркие глаза и дьявольскую усмешку, заставлявшую пульс подскакивать, а тело — превращаться в натянутую струну. Этот невыносимый человек ворвался в его мир, перевернул все вверх дном и занял столько места, что стало трудно дышать. — Что-то вроде, — хмыкнул он, игнорируя сошедшее с ума сердце. — Принес новости или очередное задание? — Может, я просто хотел увидеться? Не допускал такой возможности? Кейго рассмеялся. Взмахнул крыльями для баланса и сдвинулся чуточку влево, хотя на бортике было полно свободного места. Даби же все равно сел близко, коснувшись плечом плеча. Когда их взгляды пересеклись, ему показалось, что он падает. — Я серьезно. Сколько мы не виделись? Две недели? Три? — Две, — наверное, стоило выдержать паузу и откорректировать интонацию, но размышлять об этом было уже поздно. — Вот видишь? Ты, птичка, мог бы и обрадоваться. Этот разговор уходил куда-то не туда. Обычно у них с Даби была намечена программа: сначала они обсуждали задание, потом договаривались о сроках, под конец перемалывали свежие сплетни, и, если у них оставалось время, болтали о посторонних темах. Точнее, болтал Кейго, ведя длинные и красочные монологи о съеденной еде, любимых сериалах и прочих глупостях, а собеседник вставлял искрометные комментарии. Но никогда — никогда они не начинали разговор с этого. Чем можно было назвать происходящее, он не имел ни малейшего понятия. — Я — гхм — рад, — он облизал губы. — Разве мы не встречаемся, чтобы поговорить о работе? — Мы встречаемся для того, чтобы поговорить о том, о чем хотим, глупенький. Кейго глядел в обезображенное ожогами лицо, прослеживал глазами скобы и швы, скрепляющие лоскуты кожи, а видел лишь красоту. Очарование в боли, которая сделала Даби тем, кем он являлся. Вылепила несгибаемый и непокорный характер, неистовое и непокорное пламя, к которому хотелось лететь, как мотыльку. — Я знаю, что ты обожаешь курицу, — вдруг негромко сказал тот. — что спишь на боку, хоть иногда и переворачиваешься на спину, когда тебя одолевают мысли. Знаю, что ты прошел частное обучение и жалеешь о том, что не обучался в Юэй. Что обожаешь желтый цвет и просторные вещи. Книги и фильмы о том, как найти себя. Когда ты смеешься, на твоих щеках появляются ямочки. Я не знаю о других родинках, но вот здесь, — Даби поднял руку и невесомо коснулся шеи над ключицей. — есть одна. Голос его оставался спокойным, без эмоций, но глаза — потемневшие и темпераментные выдавали увлеченность. Пальцы уже не касались кожи, но призрачный след все еще тревожил душу, волновал тело, ставшее вдруг напряженным и неповоротливым. Кейго сглотнул. — Ты… многое запомнил. Не думал, что тебе интересна моя болтовня. — О, я запомнил все. Все, чем ты пытался завоевать мое доверие. — И как? Получилось? — Не совсем, — кривая усмешка. — Скорее ты завоевал мое сердце. В легких в одночасье закончился кислород. Лихорадочно Кейго пытался найти в чужих словах скрытый смысл, думать сквозь шум в ушах, и все же, все же — что именно Даби мог иметь ввиду, если не романтические чувства? Дружбу? Злодеи и герои уж точно не могли дружить. Но и быть вместе тоже. Ему хотелось помнить об этом, оставаться здравомыслящим, но признание сожгло все предохранители. Из последних сил Кейго напоминал себе, что не может, не должен позволять себе эту свободу, но птица внутри уже расправила крылья. Как звенья одной цепи, они замкнулись друг на друге и одновременно потянулись навстречу. Веки Кейго затрепетали и закрылись сами собой, а в следующее мгновение их губы соприкоснулись в мимолетном поцелуе. Верхняя губа Даби была мягкой и нежной, а нижняя — сухой и твердой, чуточку горячее. Дотронувшись едва-едва, будто прикосновением боялись начать апокалипсис, они разорвали прикосновение. Это было тяжело для обоих: терять контроль, постоянно ожидая удара в спину, не доверять и все равно открываться, поддаваться желанию, неправильному и оттого еще более сладостному. Кейго подумал, что хотел бы встретить Даби в другой жизни, потому что тогда мог бы отбросить вину и стыд, что накрыли его, стоило им отпрянуть и поглядеть друг на друга. Словно в ответ на его мысли Даби дьявольски усмехнулся, сократил расстояние, и голова Кейго опустела. Он больше не помнил, кем они были и что должны были сделать, отвечая так искренне, что остальное стало неважно.