Космос вдоль по руке

–Ну дай руку! –Отвали, нет!       Лампчка и Кнайф, на самом деле, лучшие друзья и знают друг о друге больше, чем положено. Из-за этого порой имеют проблемы, но в общем то это лишь на руку. Кажется, они были друзья с детства, но когда именно они познакомились — никто не знал. –Да ладно тебе! –Нет, не ладно. –Ну Кнайфи, что тебе мешает?       Покрасневший парень отвернулся к окну вглядываясь в тьмень. Они оба сидели у Лампчки дома, никого кроме них. В конце концов девушка силой выхватила руку друга и закатила рукав. –И чего сложного?       От запястья проходились белые полосы. Белые, к счастью. Он вырвал руку закатив рукав назад. –Нет. –Ну что нет? –Отвянь, мне стыдно, –Кнайф снова отвернулся в окно в надежде, что теперь от него наконец отстанут. Темно. И как он собирается добираться домой? –Ну я же и так давно всё видела, –Лампчка расстроенно опустила взгляд.       Но на грустную Лампчку смотреть нельзя. У парня не было права её разочаровывать. –Ну только не делай такое лицо.       Но Ламп лишь умоляюще подняла глаза. Этому сопротивляться нельзя. У Кнайф, по крайней мере, права не было. –Ладно, ладно! Только прекрати так смотреть, –Наконец выпалил он отдал руку подруге на растерзание.

«Ну и что ты с ней делать собираешься?»

–Держи так, –Она закатила его рукав снова и заставила держать руку ладонью вверх, сама куда-то отошла. К столу.       Начала что-то искать в шухлядах. Наконец, кажется, что-то нашла и с предметом в руках подошла к другу. Молча села рядом. Ручка. Шариковая ручка. –Это же моя, что она делает в-.. твоих вещах,–Кнайф запнулся пытаясь сам додумать ответ на свой вопрос,–Ты Юри? –Что? –Ничего,–Шутка была неудачной. –Не знаю, как я, а ты да. –Что? Но Юри себя резала по совершенно другой причине, я тебе не сумасшедший яндере и вообще, я предпочитаю роль игрока. –Всё-всё, мы поняли.       Девушка села около друга и снова взяла его руку. Ручкой начала что-то рисовать на ней.

«Ты рисовала звёзды поверх моих шрамов. В песне не так, но ты рисовала поверх.»

      И это был космос вдоль по руке. Лампчка хорошо разбиралась в звёздах и гордилась этим. Любила рисовать их. Называла какие-то созвездия, названия звёзд, которые Кнайфу были неизвестны. Но ему нравилось слушать. Эти наборы звуков были непонятны, странные и порой казались смешными. Но парню нравились они голосом Лампчки. Он слышал то, чего не слышали другие. Он находил в этом что-то красивое. Что-то лёгкое и тяжёлое одновременно.       Только рисунки кровоточили. Когда-то позже. Когда-то. Он обводил рисунки лезвием. Он хотел, чтобы прелесть осталась на его запястьях. Хотел оставить что-то от Лампчки. Хотел, чтобы она была рядом. Да, он видел её каждый день, в школе, во дворе, в магазине. Он видел. Но дома оставался один. Рисунки составляли компанию.

«Но я наводил их лезвием.»

      Лампчка больше не рисовала на его руках. Боялась, что он повторит что-то подобное. Била по порезам. Не сильно, не желая доставлять лишней боли. Она просто боялась. –Не смей так делать больше,–Она обняла ничего не понимающего друга, что развёл руки в стороны, а после залился смехом. –Не волнуйся ты так, это же просто тело. –Хватит так говорить, ты не просто тело! Ты нечто большее.       А он улыбаясь поглаживал волосы. Кажется, в их волосах жили рассветы и закаты. У Лампчки волосы были темней, но тоже фиолетового оттенка. Её называли рассветом. Рассветом счастья, чего-то нового. Кнайф был закатом по причине полной противоположности по характеру.       И звёзды были вечерними. Космос вдоль по руке. На левой. Ядовитый космос.