Гордая

Раннее утро, солнце только начало показывать свои яркие лучи, как на площади уже собрался народ. Они ждут, ждут ту, ради которой собрались. Под пристальными взглядами толпы, выходит дева, чьи локоны сияют ярче солнечных лучей. Её золотые пряди, свободно подаются плясу ветра, подчиняясь ему, послушно развивались, словно имели свою собственную волю. Бледная кожа, попадая в лучи восходящего солнца, становилась ещё беднее. Щёчки девушки уже потеряли былой румянец, а тело было худощавым. Глядя на эту деву, никто бы и не подумал, что ей, на вид такой хрупкой и слабой, сегодня исполнилось восемнадцать лет. Лёгкое белое платье, изношенное, еле закрывающее колени, не имеющее рукавов, совсем не подходило ей. Кандалы, что казалось, были слишком тяжёлыми для столь хрупкой девушки и высоко поднятая голова, что никак не сочеталась с её нынешним положением. - Ведите грешницу! Яростный голос, заставил замолчать людей, что уже успели создать шум своим гомотом. Каждый до этого шептался. Кто-то жалел бедную девушку, а кто-то и вовсе утверждал, что так ей и надо. Император, самолично прибыл, дабы зачитать приговор, но девушка, лишь гордо шагала вперёд, ни на миг не опуская головы, смотрела прямо в глаза отца. В её потускневших топазах не было страха. Стражник, что сопровождал пленницу, попытался опустить девушку на колени перед императором, однако, та лишь зыркнула на него, не давая и шанса к себе прикоснуться. Клод поднял руку, словно говоря: "оставь её" после чего, вновь направил свои холодные глаза, на дочь. - Атанасия Де Эльджео Обелия, ты обвиняешься в попытке отравления первой принцессы. Атанасия молча смотрела на отца, что публично обвиняет её в том, чего она не делала. На отца, который сейчас, отрекается от неё. Но разве он не отрёкся о неё уже давным-давно? Но с какого момента? С тех пор как появилась Дженнет, или же с самого рождения? Атанасия думала об этом сотни раз, пока сидела в темнице, но в итоге, она смирилась, перестала думать об этом и просто ждала приговора. Принцесса не теряет гордости, не позволяет себе проявить слабину, заплакать, закричать. Она не будет умолять отца о милости. Девушка знает - он всё равно не поверит ей. - Я лишаю тебя титула принцессы и приговариваю к смерти. Свершилось. Наконец всё закончится, наконец её страдания закончится. Она уже ждала этого момента. Атанасия заглядывает в глаза императору, улыбается и сама идёт к месту, что оборвёт её жизнь. Клод удивлённо провожает ту взглядом, никак не ожидая, что она смиренно, самовольно выберет объятия смерти. Взгляд, которым она его одарила в тот момент, когда на шее затянулась петля Клод никогда не сможет забыть.

Покой

Лишь на мгновение, лишь на секунду, глаза Атанасии блеснули светом, который в одночасье померк. - Отец, в какой момент вы отказались от меня? Вопрос, что мучал её, она наконец смогла задать. Но, дева уже знала ответ, она была готова даже к молчанию. В тот момент, когда Клод зачитал приговор, без доли сожаления, уже тогда девушка нашла ответ. - С самого начала, не так ли? Она улыбнулась, не отрывая глаз от императора, который впервые в жизни, смотрел на неё с беспокойством, а не холодом. Атанасия никого не винила, ни Дженнет, которая не шелохнула и пальцем наблюдая за отношением отца к сестре, ни Иджекиля, который сейчас молча наблюдал, не в силах что-либо сделать. Смотря в последний раз в небо, Атанасия почувствовала облегчение. Она устала, безумно устала и лишь надеялась, что больше не будет испытывать этой боли. Однако, одновременно с этим, она так сильно захотела жить, что готова была разревется. Но до самого конца, она не проронила ни слезинки. - В следующий раз, я надеюсь, вы всё же сможете полюбить меня. Тихо прошептала бывшая принцесса, навсегда закрыв глаза.