Водитель от бога и его ручной кондуктор

Нет ничего прекраснее понедельника в десять утра. Люди на работе, трафик маленький, бери да разъезжай. Хотя и в такие дни попадались особо «приятные» водители, которые ещё до смены заставляли вспоминать все прелести русского языка. На этот раз причиной пылкого раздражения был потрёпанный запорожец, который всё никак не мог свернуть на основную полосу, не давая тем самым сдвинуться с места. — Пошёл нахуй в правый ряд! — вскрикнул Тушенцов и зажал гудок. Водитель старой колымаги нервно пошевелил губами и всё-таки выехал, освобождая дорогу. — Тихоход ебучий, чтоб тебя камаз переехал… — прошипел Руслан, скрипя рычагом и набирая скорость. Одним словом, умеют с утра настроение подгадить, да и не только ему. Данька весь невыспавшийся после оров сразу встрепенулся. Шатену аж жалко стало, когда посмотрел на эти измученные глаза и растрёпанные волосы. — Ты когда-нибудь перестанешь орать? — страдальчески простонал рыжий, потирая глаза. — Только, когда люди перестанут покупать права, зай, — виновато буркнул кареглазый и уставился на дорогу. Даня тяжело выдохнул, ещё пару раз пошевелился, пытаясь вернуться в сладкую дрёму, но сдался, закинул ноги на бардачок и откинулся на кожаную спинку. Была бы это машина Руслана, то надавал бы он Кашину по шапке, а так не имел права и пискнуть. Что сказать, хозяин — барин. Только вот этот барин с длинными красивыми ногами свой старый внедорожник водил раза три за свою жизнь. Первый, когда обкатывал только полученные права, а второй с Русланом, который после поездки вышел, как космонавт из центрифуги, с трясущимися конечностями и глазами по пять рублей. Сблевал тогда в ближайший куст и поклялся, что в жизни больше в кашинскую машину не сядет. Стас однажды тоже рискнул и потом пришёл к Тушенцову с головокружением и невесёлым заключением: — Заявляю, что его стиль вождения одобрен всемирной ассоциацией гомосексуалистов, а водительский интеллект одобрен всемирной ассоциацией домохозяек. Не сажай его за руль, не бери грех на душу. Ну, так и сложилось, что теперь Руслан пожизненно был у рыжего водителем, чему, на самом деле, был очень рад. Внедорожник пусть тойотовский и старый, но намного лучше, чем покрытая коррозией лада, которая какой год тухла у него во дворе без колёс. Спиздили суки. Да и подглядывать за своим вечно похрапывающим мужиком, лежащем на пассажирском сидении, на самом деле, было ещё тем удовольствием. — До автобуса дорасти, тракторист, блять, тогда и буду пропускать, — буркнул шатен очередному козлу и, наконец, заехал в автопарк. Вот он, край родной, от серости и унылости которого хотелось пустить скупую мужскую слезу. Оба тут же тяжело и горько вздохнули, предвкушая двенадцати часовую смену, и пошли отмечаться. Руслану вручили ключи, Дане — терминал, поясную сумку и убогий синий жилет с серебряной вставкой и надписью «АО ПАТП-1». Быстрый перекур и вот их сорок второй автобус с облезшей по краям краской встречает их холодным уютом, даря кратковременное, но такое дорогое им уединение. — Как думаешь, те долбаёбы всё ещё на ленинском торчат? — спрашивал Руслан, ловко выезжая, пока Кашин опирался спиной о стекло открытой кабинки и пытался включить вечно глючащий аппарат терминала. — Ты про гайцов? Мне кажется, они там ещё месяц стоять будут, чтобы ты ещё одну бабку не сбил, — хихикнул рыжий и довольно выдохнул, когда экран засветился. Он пожамкал кнопками, устанавливая нужный рейс, маршрут, кондуктора, и теперь смотрел на светящуюся надпись: « <В РАБОТЕ> 8569 Кашин Д ». На слова своего ненаглядного Тушенцов усмехнулся. — Ну, как говорится. Хорошие люди эти ваши гаишники — и скорость регулируют, и переехать приятно. Даня такое заявление поддержал прыском смеха. Как же они оба любили людей. Хвалебно погладил своего мужчину по голове за хорошие слова и пошёл в салон. Тушенцов с довольной улыбкой помлел и проводил рыжую бестию взглядом через переднее зеркало заднего вида. Родное тельце уселось на синюю сиденьку с мелкими полосками желтого и белого цвета, вальяжно закинуло ногу на ногу и принялось читать потёртый роман дорожного формата. Руслан фыркнул, подумав, что давно это самое тельце под собой не видел, но решил сегодня побыть правильным водителем и не отвлекаться на похотливые мечтания, чтобы следить за дорогой. Конечная, первая остановка и непонятно откуда взявшаяся толпа людей. Игра, сдохни или отправь чьи-нибудь зубы в Казахстан, началась. Проходило всё пока-что неплохо, Кашин ловко кружил по салону, собирал дань с бедных кривозубых крестьян и был достаточно спокойным. Руслан временно тоже решил заделаться в приличные работники и не делал ничего криминального, разве что со злорадством подрезал всяких хмырей на дорогих тачках, чтобы удовлетворить своего внутреннего истязателя людских судеб. Ехал-ехал, подрезал-подрезал, пока под передний бампер резко не сунулась красная жучка. Тушенцов тут же зажал тормоза, чувствуя, как задница напряженно сжимается, а шины свистят. Автобус резко встал и колыхнулся, тем самым чуть не впечатывая Даню лицом в дверь, благо тот успел зацепиться за поручень, а так с ветерком бы разбил себе нос. Приметив юрким взглядом не лучшую картину, состоящую из гневного взлохмаченного рыжего, Руслан помолился, чтобы пробка за секунду рассосалась и не дала Кашину к нему пробраться, но ожидаемо изменилось ничего. Бога нет, а единственный богоподобный в руслановой жизни это его ручной кондуктор, который сейчас с паром из ушей надвигался к водительской кабинке. Чтобы такой простил и помиловал одного стояния на коленях и бормотания молитв под нос было мало. Тут, как повезёт. Дверь резко распахнулась, впуская внутрь жар кашинской ненависти. — Сука, ещё раз ты так тормознешь, и я расквашу тебе лицо терминалом, понял?! — рявкнул рыжий так, что в ушах зазвенело, а тело скукожилось. Был бы у Тушенцова панцирь, он бы в миг там затаился, но сейчас последним шансом на спасение было принятие вида нашкодившего щенка и потупленный взгляд на педали. Дверь захлопнулась так же громко и быстро, как открылась. Руслан то любил повыёбываться, но когда Кашин находился не в лучшем расположении духа, засовывал остроумный язык глубоко в задницу и старался лишний раз не мелькать перед глазами. Злой Даня для него катастрофа мирового масштаба сравнимая с активацией вулкана и вселенским землетрясением. Парень какой-то с белой бритой головушкой над увиденной сценой откровенно поржал, Кашин не глухой и не слепой, потому тут же захотел взять весельчака за шкирку и выкинуть его из автобуса, по пути, конечно, случайно проходясь чужим лицом по жёлтым столбам поручней. А потому что нихуя не смешно, с таким водителем быстрее в салоне сдохнешь, чем под колесами, хотя грех жаловаться, сам себе такого коллегу и мужа по совместительству выбрал. Ну, а что поделать, любит ведь, да и без родных, исходящих из кабинки «Куда ты нахуй лезешь, пизда тупая», «Хули ты под колеса кидаешься, долбаёб» и фирменного «Ну ты и гандон…» работать совсем не хотелось. Уже музыка для ушей. Настроение у Дани теперь заметно подспало, улыбаться людям не хотелось, хотелось плевать им в лицо и не досдавать сдачу. Так первый рейс и закончился. Ловко припарковавшись на конечке, Руслан сразу вылез из стеклянного логова и пошёл задабривать своего рыжего балбеса, который с раздражением раскуривал шоколадный Чапман. — Ну, родной… — протянул Тушенцов, обнимая хрупкое тельце со спины, любовно сковывая руки на талии и начиная колоть подбородком кусочек бледного плеча. Данька насупился, кареглазый почувствовал лбом, как нахмурились чужие светлые брови и вздохнул. — Я не специально… Меня какая-то клуша подрезала, — решил оправдаться парень. — В следующий раз я тебе что-нибудь подрежу, — фыркнул рыжий и затянулся. — Я чуть еблом в стекло не въехал, турбо, блять, недоделанный. «Вот как с таким каблуком не стать», — подумал с улыбкой Руслан и начал легонько чмокать чужую шею, — «весь мозг ведь выжрет». — Ну всё-всё, прости, — прошептал кареглазый. — Отрежешь мне яйца, если опять проебусь. — Можешь и откусить, если хочешь, — двусмысленно проворковал кареглазый. Парень всё-таки почувствовал, как напряженное тело в руках расслабилось. Значит, пронесло. — Подавлюсь, — хмыкнул юноша и выкинул сигарету. Рыжий повернулся к Руслану, укладывая руки на его широкие плечи. Тушенцов от такого жеста подтаял, как шоколадная долька на солнце, и уже с придыханием хотел было родные губы поцеловать, но холодный указательный палец, пахнущий табаком, желание пресёк. — Обойдёшься, — кинул рыжий провокатор со злорадной ухмылкой и вернулся в автобус. Русу захотелось взвыть. За какие грехи жизнь подкинула ему такую стерву? Неужели это всё из-за того, что он, будучи пиздюком, у своего соседа игрушечный камаз сломал, да ещё и матери его потом стуканул, мол я пушистый, а сын ваш ебаный скоморох, который своей вины не признаёт. Да, наверняка это всему виной. Жизнь ведь такая штука злопамятная и коварная, вот и подсунула ему злоебучего демона в ангельской обёртке. А он, между прочим, и на добрые поступки горазд. Вот старушку потёртую и странно роскошную однажды через дорогу перевёл, правда за это у неё колечко золотое и кошелёк умыкнул, но ведь любой труд должен быть оплачен, правильно? Правильно. Так что считая себя истинно хорошим человеком, Руслан не очень понимал, почему из всех мужиков на этой планете судьба подкинула ему именно рыжего беса, самого настоящего представителя силы нечистой, который то ли лев, то ли тигр, то ли ласковый, то ли злой, то ли хуй пойми какой, но неизменно любимый самим Тушенцовым до треска в костях. Ну и не без того горячий и сексуальный, как молодая Бритни, даже в сраном кондукторском жилете, который был больше его на два размера. Выдохнув тяжело и грустно, Руслан вернулся за руль и закрыл двери. Для себя он решил, что в обед эту антилопу длинноногую точно завалит, а если не в обед, то вечерком по пути домой. То что-то Данька о выполнении супружеского долга уже неделю не вспоминал, а вот надо бы, то у Тушенцова трубы горят, правда, не те, что нужно. День тем временем шёл достаточно спокойно, что даже настораживало. Людишки пока попадались неплохие, а главное чистоплотные, проезд не зажимали, у входа не толпились, подножки не ставили. Что сказать не пассажиры, а золото. Правда Даня жутко перебесился, когда в автобус зашла яжемать с ребёнком. Первая начала гнать на какого-то мужика, который её задел совсем случайно, а второй орал так, что ушные перепонки вылетали. Кашин держался из последних сил, чтобы не взорваться и не выкинуть двух моральных террористов в окно, но в итоге проработал принятие и отвлёкся на русланову ругань, которая грела душу лучше фоток с котиками. Последний рейс перед обедом, начался не так радужно, как остальные. — Молодые люди, проезд оплачиваем, — устало, но не без того серьёзно пробормотал рыжий кучке вошедших аутсайдеров, мечтая выкурить в обед сигаретки три. Лёгкие жглись зависимостью, а в прошлый перерыв перекур устроить не получилось из-за пробок. А Данька без сигарет, как ребёнок без жевалки, попробуй отними и верещать начнёт так, что мама не горюй. Вообще ненасытившегося никотином Кашина лучше не трогать. Опасно для жизни. Пять парней сделали вид, что ищут мелочь, показательно вывернули карманы, но, конечно, ничего не нашли. Даня на это представление только закатил глаза, чувствуя, что вот-вот и обматерит эту шайку святым пятиэтажным. Трёхэтажного тут будет маловато. — Блин, парень, мы совсем на мели. Нам только две остановки проехать, мы вернём потом, — начал типичную шарманку самый рослый. — Тогда на выход, — вздохнул рыжий и нажал красную кнопку на поручне, чтобы Руслан остановился. Тот всё понял сразу, осмотрел через зеркало причину сыр-бора и притормозил на обочине, открывая задние двери. Парни оказались упёртые и с места не сдвинулись. — Молодые люди, выходим, остальных не задерживаем, — старался говорить спокойно и твёрдо Даня, хотя очень хотел взять палку от швабры и с размаху прописать всем пятерым по лбу. — Да чё ты тут устраиваешь, блять. Никуда мы не пойдём. Кулачки кашинские сжались, побелели, тело ненавистно и раздражительно напряглось, а глаза свирепо потемнели. Руслан из кабинки почувствовал чужое горение и стремительно вышел, приближаясь к задней площадке. Угрожающий вид водителя молодых покоробил. Одно дело тонкий и изящный кондуктор, другое — забитый тюремными татуировками мужик под два метра с явно крепким телосложением и не очень дружелюбным лицом. Руслан своего ненаглядного нежно погладил по плечам и увёл за свою спину, все же не хотелось, чтобы его и так вечно раздражённый тратил нервы на какую-то шоблу. — Вы чё педики что ли? — рявкнул, судя по всему, самый недалёкий из компании, потому что остальные посмотрели на него взглядом «Ты чё долбаёб?». Руслан уж хотел предложить уйти по-хорошему, но, видимо, не судьба. Хотя он не скрывал своей радости от возможности начистить лица очередным маргиналам. — Конечно педики, — едко усмехнулся Руслан, — у нас кольца обручальные, хочешь, покажу? То, наверняка, в глаза ебёшься. Тут уже следовало перекреститься. Кареглазый рывком взял остроумного за шкирку, подставляя ему под нос забитый перстнями кулак с золотым сверкающим кольцом, и как вмазал, что хруст раздался на пол автобуса. Следом хорошенько дал под зад, что парень чуть ли не вылетел на песочную обочину. Тут остальные встрепенулись и тут же встали. — Ты чё, мужик, попутал?! — крикнул самый главный и крупный, наваливаясь на Тушенцова с кулаками. Тот даже думать не стал, расплющил чужие яйца коленом, цепкими сильными пальцами схватился за чужое ухо и подтащил к стройным красивым ногам. — Извиняйся, — кинул Тушенцов. — За что?! — скрипел болезненно парнишка. — За то что вы, аутсайдеры, нервы моему мужу потрепали ещё и оскорбили, — прорычал Руслан, — давай-давай, то я нетерпеливый. Парень чуть ли не хныкал от силы унижения и больной хватки и все же просипел: — Извините, пожалуйста… С довольной улыбкой мужчина отправил того кубарем по лестнице и кивнул оставшимся парням в сторону поломанных товарищей, отряхивая руки. Тех, как ветром сдуло, теперь в автобусе из пассажиров был только глуховатый дед. — Всё-таки надо было в Яндекс такси идти, — вздохнул кареглазый, смотря на улыбчивую моську своей бестии. — Людей на встречке сшибать? — муркнул юноша, оплетая руками шею Руслана. — А то ты меня не знаешь, зай, — улыбнулся мужчина и обнял любимого за тонкую талию. Тут юноша растрогался и требовательно притянул мужчину к себе, целуя так, что коленки у второго стали подрагивать. От действий родных губ Тушенцов плыл куда-то в другую вселенную, лучше благодарности не найти. И ничего им не мешало нежиться так ещё пять минут, потому что этим двоим было совершенно фиолетово на чужое мнение, особенно на людское. Да и бояться им нечего, камеры в автобусе не работали, а связи, как у истинных гангстеров, были по всему городу. Вдоволь зацелованный Руслан теперь был довольнее олигарха, отмывшего деньги, ехал так спокойно, как никогда прежде. А Даня по салону теперь чуть ли не летал, он был полон гордости за своего мужчину. Руслан всегда защищал его и его интересы, любое колкое слово в адрес рыжего не оставалось без внимания, и от этого внутри всегда тепло разгоралось. Пусть Тушенцов порой был ещё тем неотёсанным быдлом, пусть он ругался, как сапожник, и пил с пацанами в гараже на выходных, но Кашин любил его и таким. Время прошло быстро. Из неприятностей был только терминал, который решил, что эти ваши тридцать два рубля ему в хуй не упали, и отрубился. Даня с ним морочился долго, даже с мужем решил посоветоваться. Тот в своём стиле предложил решение, чтоб двух зайцев одним выстрелом: — Ёбни им по башке того алкаша. От него пасёт за километр. Дай бог прокатит. Совет хороший, Кашину понравился. Ну, муж и жена одна сатана, пусть в данной ситуации муж и муж, но сути не меняло. Но не успел Данька осуществить заманчивое предложение, как терминал сам очнулся, видимо, мараться о вонючий сгусток человеческих неудач ему не захотелось. Оно и к лучшему. Так и закончили. Даня с расслаблением стянул с себя кондукторское тряпьё, снял черные латексные перчатки, потому что фу трогать гоминидов, и пошёл курить рядом с удачно попавшимся магазином детских игрушек, Руслан же без лишней мысли пошёл справлять нужду за потрёпанным ларьком с хлебом. Что сказать, настоящая русская семья с задатками аморального поведения, хотя скорее с полным её проявлением. — Чё ты там всё высматриваешь? — буркнул, подобравшийся со спины Руслан. Даня уже не пугался, Тушенцов за столько лет только и делал, что настигал его сзади. Главное, чтобы не в заде. — Да блин… Такой пупс упоротый, смотри, — с сигаретой в зубах Даня подтянул к себе кареглазого и тыкнул пальцем в витрину. Тушенцов увидел нескладного игрушечного младенца с желтоватым оттенком кожи и выпученными косыми глазами. Рус бы назвал эту хреновину страшной, нежели упоротой. — Свят, свят… — перекрестился Руслан левой рукой не потому что колдун, а потому что богохульник. — Родить тебе такого? — посмеялся он. Даня на него посмотрел, как на последнего придурка и закатил глаза. — Диван в гостиную мне роди, — буркнул рыжий и выкинул бычок. Руслан довольно похихикал и по-хозяйски уложил руку на кашинскую талию, Даня в ответ сжал чужую задницу, так они и пошли искать место для обеда. Решили идти в «Базар», Тушенцов, как настоящий фанат спорта, взял себе риса с мясом и овощами, а Данька обошёлся огромным стаканчиком с кофе. — Покушать не хочешь, радость моя? — поинтересовался Руслан, с аппетитом уплетавший свою еду. — В пизду. Меня до сих пор от той бабки блевать тянет, ощущение, что она не мылась с того дня, как родилась. Ещё и живет с тридцатью котами… — просипел Кашин со страдальческим лицом, пытаясь заглушить вспомнившийся запах глотком латте. — Может она их жрёт ещё? — хмыкнул мужчина и Кашин покорчился, потому что представил, как бабка два на два метра расчленяет бедную зверушку и уплетает её за обе щеки. — Пошел нахуй… — простонал парень, закрывая лицо руками и борясь с рвотным рефлексом. — Нахуй не пойду, а в задницу всегда горазд, только пригласи, — усмехнулся кареглазый. — Что б ты подавился, блять… — И я тебя люблю, родной, — муркнул шатен, продолжая трапезничать. Его ни капли не смутила тема разговора, аппетит и не думал пропадать. Сидели они до упора, пока время не начало поджимать. На обратном пути сам не зная почему, Руслан вспомнил недавний разговор со своей рыжей бестией, который до сих пор отзывался в нём странно. — Чё грустишь? — спрашивал тогда Тушенцов, наблюдая за Даней, который с кислой миной читал очередной роман. — Думаю, в какой момент судьба повернулась ко мне задницей. Все ж так хорошо начиналось, высшее образование, руководящая должность в компании. А теперь моя жизнь это двенадцати часовая тряска в автобусе, противные людские рожи и конченый водитель, который ебёт меня по ночам. Руслан долго думал, что на это ответить, и в итоге пришел к выводу: — Я думаю, пиздаче жизни быть не может. Даня тогда рассмеялся и пошёл поливать цветы. А сейчас Тушенцов рефлексировал и думал, заслужил ли его ненаглядный такую жизнь. Рыжему ведь, правда, тогда просто не повезло, на работе его скверно наебали и закрыли путь к возможному развитию, пришлось топать туда, где зарплата более менее приличная, не официантом же за десять косых работать. А Руслан тогда, как раз из тюрьмы вышел. За что сидел? Да так, нехорошего человека насмерть сбил и сразу смог устроиться водителем автобуса. Что сказать, Россия. Первая встреча до сих пор у Тушенцова внутри огнём горела, потому что, как первый рейс откатали, так сразу на перерыве намылили друг другу лица, а там уже пошло. Как говорится, от ненависти до любви один шаг. И доросли эти шаги до венчания в Израиле, как так вышло Руслан не понял, знал только то, что десять лет бок о бок с этим демоном прошёл, а чувства всё не угасали, так и перли из него. Кареглазый чувственно улыбнулся, смотря на их переплетённые пальцы. И подумал, что для своего мужа, он готов был и депутатом стать. Время тянулось к ночи. В последний рейс Даня уже еле передвигался, что не удивительно. Мало того, что народу куча, так ещё и за весь день он съел только ничего. Руслан тоже не сильно радовался жизни, не уснуть ему помогали гоняющие на мотоциклах долбаёбы, от которых гул на всю улицу шёл. Потом взбодриться помог противный писклявый голос. — Мне на Ленинградке надо было выйти. Открывай двери, придурок! — заверещала девушка с темными волосами и неприятно изогнутым носом. Руслан решил проигнорировать, но темноволосая оказалась настойчивой, стала долбиться в кабинку и орать. — Открывай давай! — Хуй я тебе, что открою, ебанутая. Не видишь, мы по трассе едем, — рявкнул Тушенцов и подумал, что трасса этой девушке, наверняка, знакома. Как дом родной. — У тебя три двери, нахуй, а ты только одну открываешь! Долбаёб, нет? Ой, вышел бы он щас, да прописал бы этой тёте с локоточка, чтобы в жизни больше на автобусах кататься не смогла. — А у тебя три дыры, а пользуешься ты только одной. И то не по назначению, — зло хохотнул Руслан. — Уёбывай давай отсюда. Девушка фыркнула и с матами под носом направилась в середину салона. Ой, как теперь хотелось что-нибудь сломать, а лучше кого-нибудь. — Ну чё ты завёлся то? — муркнул подошедший через минут двадцать Кашин, когда до конца смены осталось три остановки. — Да бабы — конченые создания. Эта ебанутая то вышла? — фыркнул кареглазый, выкручивая руль. — Вышла-вышла. — Слава богу. Ничего Тушенцова так из себя не выводило, как тупые женщины, а особенно женщины за рулем. Тут волей не волей захочешь им бампер приукрасить. — Русь, — буркнул юноша, хитро улыбаясь. — Ай. — Сделать тебе дома массаж? Руслан выпучил глаза. От раздражения и следа не осталось. Это что за животное в лесу сдохло, чтобы Даня такое предложил. Умел Кашин выбивать из колеи своими предложениями и успокаивать, однако, тоже. Мысли кареглазого тут же в другую сторону потянулись. Слишком заманчиво. — А продолжение банкета будет? — проворковал Тушенцов, молясь. Мало ли, вдруг бог хоть здесь ему поможет. — Будет-будет, — улыбнулся рыжий и ушел в салон. От счастья такого Тушенцову захотелось визжать, отныне он верующий. Потому что Даня, как обещал, дома сначала хорошенько его промял, а потом устроил такое, что даже думать об этом казалось неприличным. Спать в итоге улеглись только к двум ночи, описать, насколько Руслан был доволен, не представлялось возможным, что уж говорить о Дане. Так и прошёл день токсичных супругов, которые в своей жизни любили только друг друга.