Наркотик

Прыгнул в лужу. Закричал. Музыка на максимум. Кто-то кричит. Он бежит. Они бегут. Что же делать, им не спастись от этого кошмара.

***

Кинув ключи на столик в коридоре, Влад прошёл вперед, не сняв обувь. Мать была на работе, а значит, еду должна была оставить на столе или в холодильнике. Радио на таром, обшарпанном подоконники. Тонкие пальцы нажали затертую резиновую кнопку (и зачем делать её резиновой?). «А сейчас мы обсудим волну телефонного инцидента в…» Глянул на плиту, увидел котлеты. Давно стоят, вон видно как подсохли. Пару часов… или может ночь. Сколько его не было дома? Неделю, две, но точно не месяц, он был, просто забыл. Да так бывает. Он забыл, он ведь вечно забывает, у него проблемы с памятью. Вздохнув, откинул крышку сковородки и нацепил толстую котлету на вилку. Вкусно? Ни сколько. Мать с годами стала готовить ужасно. Всё из-за отца. Когда он умер, она осталось одна. В дверь позвонили. Убрав вилку с котлетой на приготовленную тарелку, он быстро направился к двери. - Кто? - Почта. - А я посылки до двери не заказываю. - Уверен? — ухмыльнулся голос за дверь. Замок повернулся, и цепочка растянулась на всю длину. На пороге стоял Кирилл. Синяки под глазами, тощий как скелет, царапины от падение, а скула разбита. Сняв цепочку, дверь открылась. - Заходи. - Благодарствую. Парень снял обувь. Он как человек русской крови, такую американскую чушь не принимал. Влад напротив. Ему было противно ступать на этот пол, даже носками. Паркет был старый, забитый пылью, грязью, всевозможным мусором. Мать убиралась в квартире не часто. Только перед праздниками или когда мусор совсем дышать мешал. - Котлеты хочешь? — скорее из вежливости, спросил Влад. - Неа. Сам ешь - вяло ответил Кирилл. По-хозяйски открыв верхнею полку, где лежали кружки, достал свою. У него в доме, где собственный сын не ночевал, была своя кружка. Расскажи кому, не поверят. Пойдут проверять и окажутся шокированы. Кирилл, тот самый парень, что ели как 9 классов закончил и жил на полставки в доме Владика. - У тебя чай только зелёный? - Не знаю, я дома не был, только что пришёл. Кивнув, подросток стал шариться по полкам. Найдя старую помятую банку из под кофе, он обнаружил пакетики чая нури со смородиной. Кинув один себе, залил кипятком и плюхнулся на табурет. - Держи — кинул Кирилл. - Ага. Передав банку, хлюпнул чаем. Прошипев с тиснутыми деснами и улыбкой «вкусно» он окинул друга взглядом. - Ты мать давно видел? - Не знаю. Сегодня придёт, увижу. Кивнув на его слова, он продолжил смотреть в окно и пить чай. - Я пойду. Загляни к Серёге, говорят, он совсем загнулся. - Бывших наркоманов не существует — поэтично протянул Влад — Пока.

***

Часы громко тикали. Они мешали думать, дышать, жить в конце концов! Все этот противный тик. Зачем вообще делать часы со звуком. Люди все равно не поймут, сколько времени, если они просто будут тикать. А если сидеть и прислушиваться? 60 тиков, это 1 минута, значит 3600 тиков это час? А 24 часа это… Дверь с грохотом закрылась, и свет в коридоре ослепил лицо парня. Женщина на входе стояла ровно. Осиновая талия, видна даже под курткой. Тонкие руки, худое лицо и как спички ноги. Мама. Когда он её видел последний раз? - Привет — как можно более спокойно произнёс мальчишка. - Привет — в той же манере ответила она. А что теперь. Уйти или может… - Давай помогу с сумками? Встав, подошел к ней, пытаясь забрать пакеты из рук. - Обувь сними. Ни как дела? Где ты был? Сколько можно таскаться по улице, что дома нет? Нет. Сними обувь. - Нет. Она только цокнула языком и убрала руки, не дав ему забрать пакеты. Сама прошла в кухню на своих каблуках. - Ну, раз полы все равно грязные — как бы отвечая на немой вопрос. Кинув сумки на стол, стала раскладывать. Мясо, яйца, макароны, чай, кофе, молоко, сигареты, вино, водка, пиво. Всё убрав, увидела чашку в раковине. Пакетик чая, был, все ещё там. Брови сузились на переносице. Достала пакетик, выкинула, вылила остатки чая и вымола кружку. Открыла окно, закурила новые сигареты. - И на долго ты? - Не знаю. - Ты ни когда не знаешь. Хоть бы раз знал. Плюнув в открытое окно, она сурово посмотрела парню в глаза. После чего, на столько агрессивно включила радио, (заиграла песня. Группа крови — Кино) что без того, старая кнопочка, почти выпуклость внутрь. Как это вовремя, думали они оба. Её твёрдый голос, с ноткой крика. Он мог быть тёплым, громким, твёрдым, писклявым, любимым. Влад постоял у двери ещё секунду и подошёл к маме. Обнял её за плечи, притянул к себе, вдохнул её запах. Шампунь. Она могла менять его, но запах оставался прежним. Это её запах. - Прости меня, мама.

***

Домофон запиликал. Железная дверь открылась, выпуская парня на улицу. Руки в карман, нос в воротнике куртки. Достав сигареты, он закурил. Вдох, выдох. Как он устал. Не от учёбы, не от долгов матери. Он просто заебался существовать. - Это же Влад! Крикнул один из мужиков, что стоял на углу дома. Компания из четверых человек быстро подошла к нему. - Владик — нежно произнёс тот парень — И давно ты тут? - Часа два. - Уходишь? - Да. - Ну, заходи, коль милость твоя будет. Парень что обнимал все это время Влада за плечи, был Лёха. Безымянный, как его ещё называли. Парень добрый, со своими мирный. В 19 попал в тюрьму по 105. Говорит, что оклеветали, но кто поверит. У него вся семья такая, у него не было выбора. Отсидел два года, позже подал апелляцию. Ну и выпустили. Мол, не виновен, ошибочка вышла и вообще жертва сама виновата. А рядом его братки. С лева на право, Бурен Николай, Иванов Семён, Куропаткин Александр. Всем было под 25, Леха был моложе. Ему только зимой стукнуло 22. Но в их «банде» он был главным и как не странно, все его слушались. - Приходи к нам, мы тебя покормим. Голодный наверно бегаешь. Это был Коля. Говорил он всегда басистым и слегка тупым голосом. Как у Алеши из трех богатырей. Человек он добрый, умный и вообще золото по сравнению с другими мужиками. Но не повезло ему в жизни. Жена его к другому ушла, а дочь оставила на попечение детскому дому. Написав в заявление «И отца, близко не пускать!» Год уже судится, бедный. - Пока. Махнув рукой, Влад пошёл на остановку. 37 автобус. Ели как дышал, а печь топил так, что Ад покажется прохладнее. Ехать на нем до дома Серёги около часа. За это время, Влад уснул и проспал две остановки вперёд. Пришлось идти назад.

***

Старый звонок запиликал пением птиц. На той стороне послышалась возня. Но вскоре все затихло. Через пять минут Владу надоело ждать. Он дёрнул дверь, но та не подалась. Тогда он набрал Кирилла. - Где он прячет ключи? - Посмотри в счётчике, третий этаж. С пятого на третий. Старый и открытый голубого цвета счетчик не манил заглянуть в него. И тем более опустить руку в поисках ключей. Но ведь как раз по этой причине, ни кто не будет искать ключи здесь. Дверь со скрипом открылась. В квартире мертвая тишина. Свет не горел. Шторы не зашторены. Так что комнаты были на обозрение гражданам соседнего дома. Закрыв входную дверь и разувшись, он прошёл в зал мимо спальни. - Привет — тихо сказал Серёга. - Как ты? - сразу же спросил Влад, игнорируя усилия парня быть любезным. - Нормально. - Вижу. Сев на диван, он поднёс руку к лицу парня. Холодное. Очень холодное лицо. Кашель был ужасен. Это слышалось, как человек выплевывает лёгкие. Ему наверно больно — так думал каждый раз Влад. Пройдя в кухню, он достал кружку и налил стакан тёплый воды из чайника. Горячий. Значит, силы вскипятить его были. - Ты ел? - Нет. - Я приготовлю. Вручив кружку в руки, он пошёл снова на кухню. В холодильнике ничего. Старый майонез, кетчуп и банка какого то варенья. Закрыл. Посмотрел что в карманах. Пятьдесят рублей и карта пятёрки. Открыл форточку, проветрить. - Я спущусь вниз в магаз. Пожелание будут? — улыбнулся он товарищу. - Хочу мясной дошик. - Будет. В магазине внизу была своя атмосфера. Это район сам по себе был не самый лучший, да что там, он не был даже хорошим. Напротив магазина была аллея алкашей и нариков. Так назвали её местные жители. По бокам продуктового, была аптека и пивнушка. Старая почта, которую давно закрыли. В магазине как всегда, ничего. И это не только здесь, это везде. Полу пустые полки с дешёвыми товарами и доверху забитые с дорогими. Одна картина в лице политиков. Две пачки дошика, сырки шоколадные (они самые лучшие), кола. Всё что нужно для жизни молодых. Всё обошлось в 32.99 рублей, по причине не большой кражи. Но кто будет бегать за идиотом в такой холод, тем более на дворе одиннадцать вечера. Дверь в квартиру снова открылась. Лёгкий холод и снова тишина в квартире. Положив все на стол, Влад подошёл к окну. Окурок медленно, но верно падал вниз, а форточка со скрипом закрывалась. Налил в чайник воды, поставил его на плиту, зажёг газ. Матюгнулся когда огонь от спички, достиг пальцев и обрадовался, что получилось с первого раза зажечь конфорку. Две тарелки, разрезать ножницами упаковку бомж пакета, сырки на столе. Взял бутылку с колой и пошёл в зал. Серёга спал. Вода была почти не тронута. На диване полуторке, неудобно ведь. У тебя есть кровать, спи там — подумал Влад. Чайник запищал.

***

- Ты дома был? — спросил Серый, когда положил тарелку на пол. - Был. - И ты снова ушёл. - Да. Серёга не мог винить Влада в этом. В конце концов, он знал, как все начиналось и как все закончилось. Папа Влада, был алкашом. Но ещё хуже, он был наркоманом. Умер в 39 лет, пару месяцев назад, летом 2017 года. Передоз, намеренный, как сказали врачи. Мать горевала сильно. Она любила его и как думает Влад, он её тоже. Парень не почувствовал ничего, когда ему сообщили. Только пустоту и страх за свою жизнь. Ведь теперь мать не слезет с него. Она будет смотреть в оба глаза, что бы с её сыном не случилось так же. Когда умер отец, Влад был по другую сторону города. Сидел на заброшки старой шоколадной фабрики. Принимал. С ним был Кирилл, именно он расшевелил Влада и протянул ему телефон. «Алло… Да… Отец, да… у меня… Есть, отец…» Тогда блуждающий мозг Влада не мог понять суть. Он думал это чушь, не реально, этого нет. Потом он смеялся. Много смеялся, танцевал, а потом уснул. Утром его разбудил Кирилл, и они вместе пошли домой к Владу. Суматоха, полиция, соседи, родственники отца. Кто-то кричит, плачет, ругается. Этот шум закладывал уши. Он нагнулся вперёд, его вырвало на лестничную клетку. Мать стояла в паре метров. Увидев сына, она всхлипнула и отвела взгляд. Кирилл, схватил друга и отвёл на улицу. Серёга, сидел на лавке. Как сам признался, почувствовал, вот и пришёл. Тогда он ещё мог бегать и выходить на улицу. Сидел и смотрел на бледное лицо Влада. На Кирилла, который грустно, гладит спину Влада и держал его волосы. Бабушки соседки, стали окать в один голос, увидев сею картину. Кто-то сочувствовать, думая, что это все стресс для молодого организма. Только друзья знали. Штырило Влада. Принял он большую дозу, а Кирилл его откачивал, вот и рвёт его. Тот день прошёл как одна секунда. На третий день, похороны, отец в гробу, мать в платке, бабушки и дедушки. Они вспоминали детства отца, как он познакомил их с женой и будущей мамой, маленького Влада. Накладывали салаты, пили водку. Улыбались и смеялись с тупых историй. Одна мать сидела как вторая покойная. Не улыбки, ни взгляда в их сторону. Она только ела и пила много. Сын взглядом не удосужился. Кирилл и Серёга ушли к себе, а Влад сидел там. Один среди стариков. Бабушка Влада — мать отца, Дедушка Дима — отец отца, тётя Наташа — старшая сестра отца. Вот она, одна верила в его свободу от веществ. Надеялась, давала деньги на лечение, но он дурак тратил их на наркоту. Со стороны мамы, не было ни кого. Она сирота, только отец и сын у неё. А теперь что. Отца нет, сын пошёл по стопам папаши. «Владик, расскажи как школа, как сам. Девочку нашёл?» — это бабушка. Ей всегда и все нужно знать. А что делать. В свои 59, она живёт в деревне за чертой бедности и слушает только рассказы мужа и подруг. А тут считай, мир увидела. «Нет. У меня нет девушки» — ответил он и вышел из-за стола. Туалет, нужен туалет. Дверь закрылась. Он достал телефон с наушниками и включил плейлист. ssshhhiiittt! — домой. Выдохнул и вышел из кафе. Побежал в этот солнечный день, куда глаза глядят.

***

- Может на кровать? — предложил Влад. - Ага. Помоги мне. Костлявые руки обвили шею парня. Влад рывком поднял его вверх и взял на руки. Отнёс в спальню и уложил на кровать. Худой, такой худой. На него было жалко смотреть, местами противно. Влад не любил ходить к Серёге. В его доме веяло тоской и смертью. Он сам веял такой атмосферой. Накрыл одеялом и отошёл к стене. Облокотился об неё и стал смотреть на комнату. Мелкие вещи, покрытые пылью, старые фотографии с семьёй Серёги и детские где они все троя, Кирилл, Серёга и Влад вместе. Лет 10 наверно им. В углу комнаты коробки. Там всякий хлам — как говорит Серый. И одежда брата. Старший Гоголь, брат Серёги уехал учиться в другую страну. Не Франция конечно, но жить можно. Только вот Серый, все ждёт и надеется. Говорит, пусть лежит, может, приедет пригодиться. И так уже 8 лет. Ему было 13, когда брат махнул рукой на прощание и зашёл в поезд. Оттуда он уехал в загадочный мир, о котором не знал Серёга. Брат сказал, да маленький Серый не запомнил. С тех пор, ни звонка, ни письма. Серый жил эти годы с бабушкой, пока та не умерла. С 17 лет он живёт один. Опека не стала забирать, ведь через четыре дня ему исполнилось 18. Свое день рождения он провел с Владом и Кириллом. Те купили торт, лимонад и сок для Серёжи. Он спокойно провел день, улыбался и даже смеялся. А через пару недель заболел. С тех пор прошло два года и вот в свои 21 он прикован к кровати. Летом было ещё не так плохо. Но наступила осень, и холод забирал силы. Кирилл почти жил в квартире друга. Влад был не часто, но когда приходил, старался быть с ним как можно дольше. Серый чувствовал, страх Влада. Они оба понимали, но молчали. Два дурака. - Я хочу книгу. - А? Влад не сразу понял, что Серый начал говорить. Обернулся и увидел потухший взгляд друга. - Не помню название… Что то, про психологию. Галлюцинации, автор… не помню. - Ну как вспомнишь, скажи. - Обязательно. Они улыбались ещё минуту. После Влад попрощался и ушёл. Идя по мокрой дороге. Куря сигарету и слушая свои мысли. В голове вот уже много лет крутится одно. БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ! Что это — страх неопределённости, будущего или паника настоящего? Он не знал.