Фотоаппарат, сквозь который прорастут цветы.

Тепло. Легкий ветерок принес со стороны Невермора чуждый запах жареного мяса и едкой газировки. Первый день весны. Снег начал таять еще в середине февраля, поэтому весенние солнце старалось избавится от последних белых бугорков, раскинутым по земле и затерявшимся среди деревьев. Энид спешила вперед, трава под ее кедами проминалась, волосы в беспорядке, а кофта, казалось, больше нее в несколько раз. Тело девушки утопало в голубой ткани. Такой же голубой, как и небо над головой, такой же, как и ее глаза. Уэнсдей спешила за ней, по той же смятой траве, где-то по грязи и веткам. Невермор уже давным давно затерялся за спиной. Синклер изредка оборачивалась, проверяла, не ушла ли Аддамс. Не развернулась ли? Не сбежала? Нет. Вот она, идет, смотрит на нее черным взглядом. В рюкзаке за спиной: термос и печенье, конфеты в цветных фантиках и сладкая жвачка. Энид взяла ее просто так, вдруг станет скучно? Вдруг захочется надуть розовый пузырь, а затем очищать щеки от едкой сладости. - Смотри, еще один! - Блондинка указала пальцем в полулысые кусты. И действительно, среди редкой листвы сидел рыжий кот. Откуда у них здесь коты? Этот уже третий за сегодняшний день. Энид хотела подойти к коту поближе, но тот ускользнул от нее и потерялся среди деревьев. - Это немного странно… не должно у нас здесь быть котов. - Уэнсдей подошла ближе, посмотрела в глубину леса и покачала головой. - Не должно. - Ты не любишь котов? - А ты? Разве по своей природе ты… - То, что я оборотень, не делает меня ненавистником котов. Я обожаю их! Они пушистые и милые. - Энид пожала плечами, поправила рюкзак и посмотрела в сторону. Еще чуть-чуть, и они выйдут к реке. Там, дальше по пляжу и склеп Крекстоуна. А еще дальше… возможно старые дома или густой лес? - Милые, ну конечно. - Аддамс не отвела от леса глаз. Она пыталась найти глазами рыжего негодника. - Особенно черные. Энид пошла дальше, девушка поспешила за ней. Тепло. От того что весна пришла? Или потому что Энид рядом? Скоро все вновь покроется зеленой листвой и травой, теплые дни и яркое солнце совсем близко. Совсем скоро она вернется домой на весенние каникулы, а затем вновь вернется. Вернется, увидит ее. Изменится ли Энид за неделю? Покрасит волосы в другой цвет, или сменит цвет персиковой помады? - Здесь прохладно. - Рюкзак упал на причал. Доски под ногами заскрипели, точно так же, как и тогда, когда девушки выиграли «Кубок По». Прошло всего несколько месяцев, но от чего-то это воспоминание казалось таким далеким. - Мы у воды, здесь даже летом прохладно. - Аддамс села на сырые доски. - Что уж говорить о первом дне весны. В воде виднелись сухие прошлогодние листья, где-то у берега еще оставался тонкий слой снега и льда. Хотя это и льдом нельзя было назвать. Ветер продул сквозь кофту, горячая кожа тут же покрылась мурашками. На шее Энид красовался клетчатый красный шарф, который никак не сочетался с голубой кофтой и серыми штанами. На шее Уэнсдей же красовался черный снуд. Он так же, абсолютно точно не сочетался с черной кофтой и джинсами, но блондинка настояла, что бы шея девушки была прикрыта. Шоколадное печенье в целлофановом пакете оказалось на причале, термос стоял там же, чай разлит по двум небольшим кружкам. Ноги, без обуви, свесились над водой, так и намереваясь зацепится за нее кончиками пальцев. Энид улыбалась, болтала ногами и дышала, так свободно, так легко. Она выглядела так счастливо, что у Аддамс закружилась голова. Все кругом утопала в свете весеннего солнца, горячий чай обжигал горло. Волосы Энид, неаккуратно лежали на плечах: она легла вчера с мокрой головой и пожалела об этом на утро. Светлые локоны были неаккуратными кудрями, запутанными прядями. Их ловил ветер, затем отпускал на какое то время. Так же как и темные волосы, заплетенные в косы. - Как красиво… - Энид задохнулась, наблюдая за солнцем, что отражалось в воде. Она вдруг очнулась, поставила рюкзак на колени и утонула в нем что-то в спешке ища. Фотоаппарат. Нет, полароид. Девушка повесила его на шею, откинула рюкзак и взяв фотоаппарат в руки, навела его на реку. Щелчок, пара секунд и фотография была в руках девушки. - Зачем? - Один вопрос, в котором спрятаны еще тысячи. - Ты не любишь фотографироваться? Важные моменты! Красивые виды! - Синклер убрала фото в рюкзак и навела объектив на темную девушку. Уэнсдей даже не успела сообразить, как фотография оказалась в руках девушки. Энид протянула ее, Аддамс аккуратно взяла, словно боялась повредить. На снимке она, с обычным для нее лицом. Позади река и солнце, деревья и трава. Это был самый обычный снимок, но Уэнсдей почему то стало так не по себе, что пьянило от удовольствия. Странное ощущение. Ее еще никогда не фотографировали. Щелчок. Аддамс подняла глаза. Энид сделала еще один снимок. - Этот, я оставлю себе. - Синклер указала на фотографию. Уэнсдей на ней рассматривает другой снимок, с серьезным выражением лица, но по своему милым. - Зачем тебе это? - Девушка спрятала снимок в карман. - Ты красивая. - Она улыбнулась. - Ты создана для того, что бы тебя фотографировали. Энид оставила фотоаппарат висеть на шее. - Ты создана для того, что бы тебя рисовали. Твои портреты должны висеть в самых известных галереях мира. - Уэнсдей помотала ногами и подняла голову к небу. - Ты искусство. Блондинка отвернулась. Щеки розовые. Но она спишет это на прохладный ветер. Как? Как эта мрачная девушка может говорить такое? Ее слова были лучше наркотиков, пьянили голову лучше дорогого алкоголя. - Тогда… кто ты? - Я та, кто скупит все твои портреты, за любые деньги. Просто что бы они были мои. - Аддамс отпила горячего напитка. - Вот оно что… И встала на ноги. Босиком пошла по сырой траве, оставив рюкзак позади. - Куда ты? Но Энид не ответила, лишь обернулась и улыбнулась. Аддамс пошла за ней, в черных носках, чувствуя сырость и прохладу. Но Энид подняла фотоаппарат и навела его на Аддамс. Щелчок. Глупый, любопытный черный взгляд. Молчание. - Это глупо, Энид. Но девушка ее не слушала, фотоаппарат так и остался в ее руках. Энид подошла к ней, завела выбившиеся пряди за ухо и улыбнулась. - Холодно. - Пробормотала блондинка. - Ты голыми ногами на земле стоишь, идиотка. Синклер не потребовалось повторять или разжевывать. Они тут же вернулись на деревянный причал. Вновь свесили ноги, вновь налили чая. А на часах только три дня. Птицы кругом пели свои весенние песни, от школы до сих пор доносился запах мяса, который смешивался с сыростью реки и духами Энид. Фотоаппарат оказался на рюкзаке, он неаккуратно лежал и манил черные глаза. Тонкие пальцы с черным лаком потянулись к нему, пока Энид напевала себе что-то под нос с теплым чаем в руках. Уэнсдей неуверенно навела фотоаппарат на девушку и нажала на кнопку. Снимок проявился и оказался в руках брюнетки. - Что ты… - Удивленная Энид даже не успела договорить. - Ладно, возможно это действительно не глупо. На снимке, что находился в пальцах Аддамс, была изображена улыбающееся, с прикрытыми глазами, Энид. Аддамс отправила фотографию в карман, следом за своим. Она сохранит этот снимок, он будет у нее в кармане или в одной из книг, но он будет рядом с ней. Он не потеряется среди листвы или комнат ее дома. Не останется на подоконнике школы или на одной из парт. Он всегда будет рядом с ней. - Какая же ты… странно-привлекательная. - Энид засмеялась. - Так меня еще не называли. - Значит я буду первой. Блондинка наконец выдохнула. Ноги уже замерзли до покалывающей боли. Солнце на секунду скрылось, затем вновь осветило двух девушек у реки. Энид села на свои колени, взяла девушку за плечи, потянулась и прижалась своими губами к ее. Нежные прикосновения вызывали такую бурю эмоций, что голова закружилась, а мысли превратились в вату. Тепло, безумно хорошо. Энид нежно оттягивала нижнюю губу, пока Уэнсдей искала место для рук. И нашла, не ее щеке и спине. Ветер продолжал продувать одежду, вызывая все те же мурашки. Но теперь было теплее, намного. Интересно, как таких как они, описывают в глупых фильмах, которые так любит смотреть Энид? Сумасшедшие-влюбленные? Нет, это не про них. Им просто хорошо. Теплые прикосновения губ и пальцев. Казалось, лишнее движение и все сломается. Уэнсдей словно боялась лишний раз сжать тонкое запястье, словно Энид была хрусталем. - Эй… - Энид обидчиво сложила руки на груди, когда Уэнсдей отстранилась. - Хватит. - Она отвернулась и поджала ноги к груди. Она не хотела останавливаться, но боялась не остановится позже, когда это действительно понадобится. Лучше заранее, чем не успеть. Но Энид уткнулась ей в шею, провела по коже языком и прикусила. - Энид… - Я знаю. Когда девушка отстранилась и взглянула на нее, внутри Уэнсдей что-то сломалось окончательно. Место укуса обдуло ветром. Но она не обращала на это внимание, ища поломку в себе. Что Энид смогла сломать? Как она смогла разрушить стену, которую не мог разрушить никто несколько лет? Всего лишь появившись, обняв, поцеловав. Теперь от стены остались лишь обломки, но и те скоро сдует ветром. - Нам пора. - Пора. Причал остался пустым. Но это не надолго, они еще вернутся сюда. Завтра, после завтра, через неделю. Рюкзак вновь оказался на спине, а фотоаппарат на груди. Они могли бы оставить его, но взяли с собой. Энид еще ни раз направит объектив в ее сторону. Скоро их комната наполнится снимками, просто потому что Аддамс не была против. Она могла разбить фотоаппарат, сжечь фотографии. Но Уэнсдей сама навела объектив на девушку и спрятала снимок в кармане. И возможно спрячет еще пару, но низа что в этом не признается. Скоро снег уйдет окончательно, а трава станет высокой до колен. И возможно, фотоаппарат затеряется среди цветов, но зато останутся снимки.