ворве

Они всё падают сверху, а я смотрю снизу. Пыль слепит, солнечное удушье. Они всё падают, прыгают и отскакивают, крутят акробатические эллипсы. Я не вижу их лиц, я вижу чёрные чёткие линии губ. Параболические улыбки. Мушиный рой скачущих точек. Я горблюсь тут, у меня чешутся от грязи руки. От вида комьев застывшего торфяного месива у меня болит голова. Там, сверху, вечное жгучее солнце. От которого глина под моими ногтями сушится и скатывается. А они всё прыгают. А я не прыгаю. Я не считаю дней. Я не верю в счёт, в цифры, в математику. Ни во что я не верю. У меня слезятся глаза. У меня руки-сталактиты. Я продрог, в животе по кругу режущая. Я устаю: у меня трясутся колени, поджимаются голени. У меня ноги-валуны. У меня ноги-облака. Я весь в дерьме. Могильный холод свищет по лопаткам. Я весь в дерьме. Я не ем: у меня засасывает в желудке. У меня окисленная поджелудочная. Я сам себя ем. Я весь в дерьме. Я падаю. В ушах звенит, вихри пыли вздымаются кверху, обволакивают ком грязи с четырьмя конечностями. Я весь в дерьме. Я падаю, и мой разум выщёлкивает через ушную раковину. И его тут же обволакивает грязь. Всё в дерьме. Я падаю, и чувствую благость холодной земли под рёбрами. Я лежу. Весь в дерьме. А они всё прыгают.