В плену у самого себя (ремейк)

Я чувствовал ноющую боль в груди. Вокруг меня была тьма. Я, как тонущий пловец, пытался вынырнуть наружу. Бесполезно. Я все глубже и глубже падал в пропасть. Точнее, не падал - медленно погружался. Тьма звала меня, а я не хотел туда. Помогите! Кто-нибудь! И... Я проснулся, мокрый с крупа до перьев от пота, тяжело дыша. Отряхнувшись, я встал с постели. Это уже пятый подобный кошмар за эту неделю! Я подошёл к деревянному умывальнику и ополоснул себя. Я почувствовал себя лучше. Я посмотрел на себя в зеркало. Крупный чёрный жеребец с золотой и лазурными блёстками гривой. И кьютимарка - красное сердце, пронзённое двумя золотыми стрелами. И меня звали Кроссбоу Винд. Надо что-то делать! Эти кошмары меня замучили до изнеможения. Мой друг, паладин Флер Сворд, утверждал, что если один и тот же сон снится много раз подряд, это что-то да значит. Взяв с собой сумку, я вышел из своей комнаты. Мои покои расположились на раскидистых ветвях дуба и были так устроены, что было удобно спускаться не только пегасу. Зевнув во всё горло, я спустился вниз. Старый добрый город друидов! Он открывался всем тем, кто хранил баланс сердцем. Попрыгав среди густых веток, я вошёл в таверну. Сейчас было позднее утро, и народу было достаточно. Подавали печенья, фрукты, овощи, а в качестве напитка предлагали пиво. Бросив на прилавок пару монет, я уселся за пустой столик и попросил: "Мокачино, пожалуйста". Ароматный кофе телепортировался на столик. Пегас, подцепив крылом чашку, сделал глубокий глоток, расслабляясь в кресле, усевшись по-человечьи. И тут в таверну зашла аликорн - причём, когда она вошла, шум в таверне как-то стих. Её шерсть была цвета коры дуба, а грива травянисто-зелёная, с цветами ромашки, вплетёнными в косу. Глубокие голубые глаза, казалось, смотрели тебе в душу. На кьютимарке у неё был зелёный лес. Звали аликорна Силланой. Она мягко повернула голову и уставилась на Кроссбоу Винда. Тот вздохнул. Кофе, походу, придётся отложить, ведь Силлана не делает ничего зря. Ей, походу, было что-то надо от пегаса. Пегас встал со стула и подошел к аликорну. Та улыбнулась и прижала крылом незадачливого пегаса. Тот улыбнулся: ведь она, по сути, была его приёмной матерью, когда он потерял память. - Снова те сны? - мягко прошептала аликорн на ухо оторопевшему пегасу. Тот поперхнулся. - Откуда ты зна... - Шшшш! Не здесь. Приглашаю тебя в мой тронный зал. Она пошла, взмахнув своим пушистым зелёным хвостом в сторону выхода, а её крылья выпрямились, делая её визуально еще больше. Надо идти, ведь невежливо заставлять принцессу ждать. И пегас поспешил на выход. Разговоры в таверне возобновились, даже став немного громче: все обсуждали принцессу. *** Кроссбоу пришёл в покои принцессы, чувствуя себя, как жеребёнок рядом с мамой-лошадью. И не зря: аликорны больше обычных пони раза в три-четыре. - Я рада, что ты пришёл, - сказала принцесса, после того как пегас поклонился. - Я вызвала тебя сюда не просто так. Видишь ли... граница между мирами истончается. Мы оказываемся как между молотом и наковальней: между верхним и нижним пределом. И твои сны - этому подтверждение. - Но... как? Что мы можем сделать? - Я только догадываюсь, что можно. Первое - это надо вернуть тебе память. Я узнала о твоих снах лишь недавно - мне рассказала принцесса Луна. Она также сказала, что это повторялось не раз. И я знаю, что эти сны связаны также с тем, что можно вернуть тебе память. Скажу честно: память сразу не вернётся. Она будет возвращаться толчками. Ты хочешь вернуть себе воспоминания? Это может быть неприятно и больно. - Конечно, я согласен! Это мне сейчас нужнее всего! - Тогда я тебя погружу в транс. Ты увидишь обрывки прошлого, и быть может, поймёшь, что надо делать. Готов? Спи, спи.... Глаза пегаса навалились тяжестью, а на грудь будто навалилась свинцовая плита. Он медленно летел в темноту. *** Кроссбоу открыл глаза. Он уже не был пегасом. Он был в гуманоидном теле. Тело дышало молодостью, хотя ощущался возраст. Он просто проснулся у привала, постоянно находясь в боевой готовности, то погружаясь в сон, то выходя из него. Это была своеобразная грёза - он восстанавливал силы, но при этом не терял бдительности. В своих руках он держал длинный лук, периодически теребя его, как грудничок - резиновый бублик. - Ты чувствуешь то же, что и я? - пропел (по-иному и не скажешь) голос справа от Кроссбоу. Он обернулся и увидел розовокожего человека с пушистыми белыми волосами, похожими на гриву лошади. - Да. Чувствую опасность, - произнесли губы Кроссбоу помимо своего желания. Я говорил, но при этом не контролировал себя. Я выражался, словно актёр какого-то странного кино, повторяя слово в слово. - Мы вскоре расстанемся. Мы перейдём в другой мир, так надо. У тебя будет имя... - Кроссбоу Винд. - Хорошо, пусть так. Тогда меня зови Филом де Хаартом. Ты узнаешь меня, а я тебя, ведь даже при трансформации мы поймём. Розовокожий гуманоид поднял... лапу, со странным устройством, похожим на часы. Там было двенадцать делений с семью стрелками разного цвета. Фил кивнул, перестав смотреть на странные часы, и видение развеялось. *** Кроссбоу резко встал с кровати. Рядом с ним сидела Силлана. Её глаза были красными; было видно, что она долго плакала. - Хвала создателю, ты проснулся! Я думала, что потеряла тебя! - Почему я… здесь? - От моего заклятия ты впал в кому на пять часов. Мне пришлось ввести в тебя внутривенно сильное зелье исцеления и зелье бодрости. Ты что-то узнал? - Да. Про некого Фила Харта. Но не знаю, как к нему подобраться... Силлана закрыла глаза, а её рог засветился золотым светом. Она что, искала в астрале его? - Он сейчас... В Поннивиле. Стало быть, тебе туда надо направиться. Но тебе надо пойти туда подготовленным. Я тебя отведу в мою оружейную. Мы тебя снарядим по самые уши. - Силлана странно улыбнулась. И да, будь осторожнее. В последнее время, помимо граней миров, астрал чувствует возмущение.