Нигде никогда не безопасно

Ему это показалось странным сначала увидеть эту маленькую вещицу, когда он переступил порог своего дома и увидел игрушку-клоуна своего младшего брата. Позади себя Сеон слышал грохот машин въезжающих и выезжающих с шоссе, где, к сожалению, находился их дом. Его родителей не было дома, они всё ещё работали, а его брат, возможно, все ещё учился в школе. Так почему же эта шумная игрушка находится здесь? Неужели его брат вернулся домой раньше? Он берёт игрушку, в которой ему кажется более странным чувствовать, что она тёплая. Слабо, но разве не было холодно весь день из-за плохой погоды? Его мысли были прерваны телефонным звонком, и Сеон увидел, что это была его мать, быстро ответив на звонок, когда входил в дверь, и проигнорировал её скрип. «Да, мам? Что это?», -спросил Сеон. Его мать усмехнулась на другом конце провода. «Я позвонила только для того, чтобы спросить, дома ли уже твой брат. Школа до сих пор не прислала мне смс». " Возможно, сейчас он дома. Я вижу его любимую игрушку на карте у входной двери», -ответил Сеон, неторопливо направляясь к комнате своего брата и кладя игрушку на прикроватный столик. «Клоун?» — в замешательстве спрашивает его мать. «Разве это не должно быть с ним где угодно?» Сеон поморщился, когда игрушка использовала свою собственную раздражающую музыку, подобную той, которую вы можете услышать в аркадах, настраиваясь в комнате. «Может быть, он просто неосознанно оставил это здесь, чтоб где-нибудь поиграть?» «Может быть, а может и нет, но если он уже там, приготовь ему что-нибудь поесть», — мать, как всегда, напоминает ему о его долге старшего брата. «Мы с твоим отцом вернёмся домой довольно поздно». Его родители оба были врачами, так что от них следовало ожидать, что они не будут большую часть времени проводить дома, и это часто оставляло Сеона няней своего брата, которого он так обожал, что это не имело значения. «Хорошо, мам. Я пойду приготовлю его любимую пасту на ужин», — сказал Сеон, прижимая телефон плечом к уху, заходя на кухню и доставая необходимые ингредиенты из холодильника. Затем, пока он готовил, он выслушивал жалобы своей матери на её работу. О том, сколько странных убийств происходило рядом с их почти скрытым городом, и жертвы всегда были в возрасте от 13 до 23 лет, что заставляло её беспокоиться о нём. «Теперь нигде и никогда не будет безопасно, Сеон, а ты мой старший сын. Я всегда хотела, чтобы ты был осторожен там, когда ты один», — напомнила ему мать, вызвав улыбку на его лице в ответ на её беспокойство. «Ты же знаешь меня, мама, я — идеальный пример осторожности» Услышав внезапный звонок из фоновой линии своей матери, Сеон теперь знал, прежде чем она даже сказала, что попрощается. «Я должна идти сейчас. Ещё одному пациенту нужен герой, сынок», — пошутила его мать, отложив звонок на секунду, даже не позволяя Сеону нечего упомянуть. Что произошло с ним сегодня. Ну, нечего особенного не произошло, кроме того, что он тренировался в Belift после школы и сумел даже получить похвалу от своих наставников. С этой мыслю он отключился, ожидая, пока макароны закипят, и уставился на окна прямо над конфоркой. Солнце висело низко над горизонтом, заставляя машины на шоссе гореть в его поле зрения, и где-то там его брат, играет или едет на жёлтом автобусе уже по дороге домой. Он ненавидел это. Сеон ненавидел оставаться один в этом доме так далеко от соседей. Это было слишком тихо и скучно в некотором смысле. Слышать шум машин на дороге было мучительно. Как только макароны достаточно разварились, он подошёл, чтобы вылить воду в раковину, и открыл посудомоечную машину, чтобы положить туда запеканку, но только для того, чтобы отстраниться от одинокой вещи внутри. Это был грязный нож для масла. Вероятно, им пользуется кто-нибудь в доме. Но тогда, даже если его родители всегда были заняты, они позаботятся о том, чтобы на кухне не было посуды, прежде чем идти на работу, сказав, что не хотят, чтобы это выглядело непрезентабельно, если есть хоть малейший шанс, что придёт неожиданный гость. «Нежданный гость, моя нога», -бормочет Сеон себе под нос, затем долго готовит соус для пасты, а когда он готов, ставит его на стол тушиться. Не забыв сменить пропотевшую униформу, он сделал шаг вверх по лестнице-направляясь в свою комнату, и его резиновые ботинки наткнулись на маленький твёрдый предмет. Он пролетел по плиткам пола, скользя, гремя, гремя и лязгая, пока не попал в подошву его ботинок. Это был игрушечный клоун, улыбка с красными губами напомнила ему Пеннивайза из фильмов об ОНО. Его сердце на мгновение остановилось от этой мысли. Тем не менее, неприятное покалывание росло под его кожей, когда он присел, чтобы подобрать игрушку, не понимая, почему она там, на лестнице. Он помнил как положил её в комнате своего брата, но малыш, должно быть, уже вернулся домой, хихикая в каком-нибудь укромном месте, чтобы поиграть с ним в прятки. «Типичные восьмилетние мальчики», — думает Сеон, поднимаясь по лестнице, не обращая внимания на неприятное ощущение в спине. Когда его брат не ответил ни на один его зов, он понял, что всё это время был один. Дома по-прежнему никого нет. Никого, кроме него. Воспоминание о его матери вспыхнуло в памяти, заставив его побеждать в свою спальню и запереть дверь вдоль окон. Заходящее солнце пробивалось сквозь него под идеальным, раздражающим углом, и Сеон не видел нечего, кроме машин на дороге внизу. Никто никуда не ходит и не живёт поблизости. Он в полной безопасности в этом изолированном доме. Из-за бесполезного беспокойства по пустякам Сеон мнгновенно заснул. Впрочем, ненадолго. Он вздрогнул, проснувшись от знакомой раздражающей мелодии игрушечного клоуна. Его сердце колотилось от шока, и кровь застыла в жилых, когда он увидел его в ночном киоске, запачканном чем то. Подойдя к нему, чтобы посмотреть, что это, Сеон зацепился за что-то в зеркале в окне, за ним кто-то в маске клоуна и чёрной куртке, держа тот же грязный нож для масла, что и раньше. В тот момент, когда игрушка клоун сработала своим певучим голосом, кто-то ударил ножом, и крик Сеона эхом разнёсся по всему пустому дому. А когда его брат вернулся домой поздно вечером, было уже слишком поздно. Только он увидел жуткую сцену внутри дома, в гостиной, тело Сеона было изуродовано с головы до ног, и единственное, что он может узнать, это порез x и x на его горле. И под двумя крестиками была улыбка. Улыбка клоуна.