Последний танец

А каждую ночь мы заново влюблялись друг в друга… Никто не мог сделать меня печальнее, Но и никто не мог вознести меня на вершину блаженства… Я не знаю, как это получилось, Но неожиданно мы расстались…. Теперь я не могу найти его, Но, когда я найду его, мы всё начнём с самого начала… Лето этого года было хорошим временем для воронов. Крупные черные птицы в то жаркое, страшное лето позабыли, что такое голод вдоль дорог, в вытоптанных полях и на улицах сгоревших, разоренных городов для них было много пропитания. Клювастые падальщики собирались на страшный пир огромными стаями и почти никогда не ссорились из-за добычи, потому что ее хватало на всех. В лесах плодились и жирели волки, поедали трупы демонов, которыми было усеяно огромное пространство от берегов Сины до самого поместья здешнего правителя. Природа между тем жила своим порядком, не обращая внимания на затеянное демонами чудовищное и непристойное действо. Лето, как бы не старалось, уже начало понемногу, с каждым днем все заметнее, перетекать в осень; в кронах деревьев, как ранняя седина в волосах дамы почтенного возраста, замелькали желтые и алые пятна. В садах под тяжестью спелых персиков гнулись ветви, а под утро воздух был по-осеннему прозрачен и пах близкими заморозками. Заморозки должны были начаться с дня на день, если бы не одно «но». Лето уж слишком сильно противилось осени и не в какую не хотела отдавать бразды правления, стараясь протянуть как можно побольше. Вечернее солнце грело своим теплом, легкий ветерок придавал нежную прохладу, а жители Сумеру собрались на последний праздник в честь яблочного спаса, вот там-то Аль-Хайтам и хотел подловить задержавшегося наглеца. Жители соорудили большущий костер, нарядились в длинную свободную одежду, готовили мясо и танцевали, много танцевали. А прямо в центре веселья отплясывало само лето. Красавец с длинными светлыми будто колосья пшена волосами. Его нежная кожа блестела в свете пламени, а движения тела… о них говорить не стоит. Хайтам сначала замешкался, рассматривая своего предшественника и уже завороженным невероятным безумием танца, хотел было отступить, но время, отведенное ему самой матерью природой, диктовало свои правила. — Эй, ты! — громко закричал он. Люди все равно не видели духов, поэтому лето так не стеснялся плясать среди них. Кажется его не слышали. Хайтам прошел сквозь толпу к прекрасному юноше и схватил его за руку, вызвав легкий испуг. — Аль-Хайтам, здравствуй, сколько мы не виделись? — лето тут же схватила его за руку в ответ и потянул на себя увлекая в свой танец, но Хайтам не поддался на провокацию, даже если сильно хотелось. — Ровно год назад, Кавех, — Хайтам раздраженно фыркнул, одёрнув полы своего изумрудного плаща. — Ничего не попутал? На дворе уже сентябрь, а лето все еще гуляет в Сумеру. — Не мороси как свой осенний дождик, — проговорил Кавех выгибаясь в пояснице, — Давай лучше потанцуем, барды так стараются. — Проваливай в спячку, Кавех. — зло бросил он, закатив глаза, — Ты снова влезаешь в мое время, ты разве не знаешь правил? Кавех разочарованно выдохнул и остановился, топнув ногой. — Я знаю свои обязанности! Летом люди должны успеть подготовить урожай к зиме, должны собрать и насушить сено, грибы и ягоды. Подготовить лечебные травы, ведь осень дождливая, а зима и того, долга и полна ужасов! Я просто хотел помочь людям успеть в срок, ну разве можно меня обвинять? Нельзя. Лето, в отличии от троих своих собратьев особенно любил людей, часто появлялся среди них под видом обычного юноши, помогал если требовалось, выслушивал жалобы, выпивал и… вел себя крайне безответственно. — Законы матери природы нарушаешь! И меня подставляешь! — Да брось ты, Хайтам, подумаешь, ну задержалась летняя жара на несколько дней. Осень готов был задушить его на месте, но без этого засранца не начнётся любимое всеми время года, и это его останавливало. — У меня по плану стоят заморозки! — А у меня крестьяне не собрали яблоки! Они ругались словно маленькие дети, хотя каждому из них была не одна тысяча лет. — Да плевал я на ваши яблоки, от морозов только слаще будут! У меня вот птицы не улетают на юг, зима не будет их беречь, погибнут же! — Пускай, они все равно клюют пшено, — Кавех показал ему язык и снова изящно двигаясь поймал ритм музыки. Сделал вид, что его совершенно не интересует следующее время года и с новой силой начал свой танец. Люди, почувствовав благоговение уходящего времени года, закричали и дружно выпили. — Ты просто так не уйдешь, да? Кавех нагло усмехнулся. — Станцуй со мной, Хайтам, и, мы может быть, сможем договориться. Пришлось отказаться от первоначального плана и снова поддаться его влечению. Может быть так Кавех смилуется и уступит без лишних пакостей. В прошлый раз Хайтам не повелся на его уловки и во время осенних заморозок, вышло солнце, а когда время пришло для первого снега, его прервали внезапной духотой. В общем Кавех хоть и был самым слабым из духов по магическим силам, наводить неприятности он умел прекрасно. Времена года начали свой танец. Ха или это была дуэль? С одной стороны танец был быстрым, страстным, но с другой чувственный и теплый. Смычок скрипки летал по струнам, мелодия флейты прекрасно поддерживала и все это было похоже не на музыку, нет, скорее на транс в которому они добровольно поддались. Хайтам обычно не танцевал, презирал эти людские развлечения, но почему-то с ним. С ним все это начинало обретать ценность. Разгоряченные вином люди не видели духов, они лишь видели танцующие в закате лучи солнца, погоняемые холодным ветром желтые листья и улетающих в клине грачей. Лето проигрывает осени, поддаться и, кажется, не о чем не жалеет. Рука Хайтама сжимало его талию, его дыхание на длинной шее партнера и кажется этот танец приобретает другие краски. Покрасневший и опьяненный Кавех смеется, громко и пытается с полна насладиться этим весельем перед своим ненавистным девятимесячным сном. — Доволен? — Разве наш танец уже закончился? Не так быстро! Давай еще немного, я так не хочу засыпать. Хайтам уводит его подальше от веселящийся толпы. В глубь леса туда, где их никто не потревожит. Небольшая лесная поляна все еще так же зелена, Кавех видит переспелые ягоды клубники и с грустью подмечает, что неплохо было бы их собрать, но после сегодняшней ночи их прибьет морозом. Жаль… Рука в волосах цвета пшеницы была настойчива, Хайтам целует лето в бесстыжие губы, чувствуя привкус смородины. Этот паршивец пил ягодное вино, неудивительно, что он так весел. Кавех отвечает на поцелуй с явным напором и довольствуясь своей победой валит мужчину на траву. Марается изумрудный плащ в соке не собранных ягод, но да пусть, Кавех скоро уснет его не волнуют такие мелочи. Хайтам понимает, что все это не входит в их работу, что духи времен года, определённо точно не должны заниматься чем-то подобным, именно поэтому мать природа разделила их, придумала, чертов сон, во время которого они не смогут увидеться и скорее всего довольствовалась муками страдающих от одиночества времен. Хайтам отбросил от себя эти мысли, сейчас Кавех подставлял свою длинную шею под его сухие губы, выгибался на встречу завлекая. — Зачем все эти прелюдии? — спросил осень, нетерпеливо стягивая с партнера расшитую цветами хлопковую рубашку. — Ты такой же, как и время, за которое отвечаешь! — отозвался Кавех, поворачиваясь на спину — Нетерпеливый, холодный. Куда спешить у нас есть одна ночь, почему бы не насладиться ею? Нетерпеливый рык вибрировал на горячей коже, отзываясь внутри голодным предвкушением, низ живота скручивала в приятной истоме. — Ты даже не представляешь, как долго я вынуждал тебя показаться — заплетающийся шёпот сорвался с губ лета, оставшись нагим он поежился, веяло прохладой. — Эй я не люблю прохладу, согрей меня! — Лето такой неженка. Теплые пальцы скользят по холодной щеке Хайтама цепляют подбородок и его снова увлекают в мокрый полный желания поцелуй. Мужчина отстраняется от любовника, спускается ниже к его изящным ногам. Раскосые глаза смотрят с интересом, партнер целует щиколотки, икры, поднимаясь к коленям и выше. Губы касаются налившейся головки члена, слизывают капельку смазки и поглощают. Кавех закрывает глаза и выгибается на встречу. — Хайтам, боже! Так хорошо! Приятное наслаждение длиться не долго. Хайтам вскоре отстраняется вытирая с губ сперму и раздвигает ноги Кавеха, закидывая себе на плечи. — Попроси меня. — Ты серьезно? — Кавех был готов его убить. Хайтам тереться членом о его ногу и выжидает. Кавех любил медленные ласки, но находясь на грани хотелось всего и сразу. — Не хочешь значит? — Черт с тобой — он закрывает глаза рукой — Возьми меня. — И? — И да осень я уступаю тебе, теперь ты берешь бразды правления. — Умница Кавех. Отдышавшись Кавех устраивается на его груди и смотрит на яркие звезды. Рассматривает созвездия и зевает. Его время уже настало. — Почему так не справедливо! Не хочу засыпать — словно обиженный ребенок говорит он. — Матушка природа, злорадствует. — Не говори так. — А, что? Иначе почему она создала нас такими? — Какими, Кавех? — Хайтам прижимает его ближе. — Неправильными, духи времен года не должны чувствовать, не должны любить! — А ты значит меня любишь? — Аль-Хайтам позволил себе улыбку. — А ты такой самоуверенный? Может я вообще говорю про других. Хайтам не стал с ним спорить. Вместо этого решил в последний раз перед долгой разлукой вдохнуть любимый запах ягод и закрыв глаза позволил себе немного отдохнуть с возлюбленным. Утром он отнесет его в дом, где так же спали его собратья зима и весна, а на рассвете осень заняв свое место, начнет наводить порядок.