trust.

сяо не из тех, кто западает в красивых. он не из тех, кто вообще способен «запасть». если в его жизни появляется человек, занимающий особое место в его сердце, он предпочёл бы назвать его опасностью. а если этот человек ещё и не уходит, узнавая сяо ближе, тот называет его психом. венти уже давно считался таковым в сознании младшего. он был таким ярким, улыбчивым, общительным. все хотели дружить с ним, вокруг него всегда какой-то ажиотаж, который, правда не всегда заканчивается чем-то хорошим. когда такой человек обращает своё внимание на такого, как сяо, начиная освещать его хмурую жизнь своей жизнерадостностью, волей неволей, а принимаешь его. начинаешь привыкать. они были разными, хотя, говорят, противоположности притягиваются, но при этом до безумия похожими. венти скрывал проблемы за наигранной радостью, о бедности его знал, едва ли, один сяо. и то, сам догадался, услышав однажды, как громко урчит чужой живот. старший лишь отмахивался, говорил, мол да забыл, не переживай, перехвачу что-нибудь по дороге, ничего страшного, как обычно, шутя и смеясь. кроме того, венти феноменально умел находить неприятности на пятую точку. отойдешь на минуту, отвернешься на секунду, а уже ищи, свищи. а найдётся подросток на какой-нибудь тусовке, пьяный в щи. увидев сяо, за него цепляется, радостный такой, но тихо, почти умоляюще шепчет разрешение у него остаться на ночь. и младший никогда не отказывал, разрешая ночевать у себя столько, сколько потребуется. видимо, проблемы были не только с бедностью. — сяочка, — старший аккуратно валиться на кровать рядом с другим человеком, но почти укладывается сверху. мокрые капли с его волосы, лица и торса тут же расползлись пятнами по одежде и постельному белью младшего. венти всегда называет его ласкательными именами, льнется, словно котик, иронично, учитывая его же аллергию, а сяо, вновь, не отталкивает, но и не отвечает, лишь слегка поворачивая голову в его сторону, — я закончил, можешь идти в душ. парень хихикает, переваливаясь на спину, вновь оставляя ещё больше мокрых пятен теперь на подушке, и наблюдает за тем, как младший поднимается, берёт сразу одежду и выходит из комнаты. венти тяжело вздыхает, поднимаясь одним резким движением, от чего перед глазами слегка потемнело. — ой, ой, тяжело, — он зевнул, поглядывая на улицу через, оставленную специально для него, щёлку в, вечно задвинутых, шторах. парень натянул на себя домашние штаны, что «выкрал» у младшего несколькими днями раннее, и футболку. вытирает волосы полотенцем, которое до этого покоилось на двери, после чего, заваливается на кровать, занимая привычное место у стенки. подростки, конечно, не всегда спали вместе. да и шли они к этому долго и упорно, в основном, стараниями со стороны венти. только вы не подумайте, что сяо какой-то бездушный чурбан. вовсе нет, он выражает свою привязанность по-другому. например, не спит до утра, когда венти тошнит после пьянки, сидит рядом, поглаживая по спине и придерживая волосы, покрывает поцелуями лицо, когда старший не сдерживает себя, всхлипывает, всегда обнимает ночью, когда считает, что другой уже спит. — венти, — привычный, спокойной голос вырвал старшего из, ласкающих сознание, воспоминаний, тот слегка вздрогнул, переводя взгляд на сяо, что вошёл в комнату, уже одетый и практически сухой. — такой домашний, — старший не сдерживает своей улыбки, оставляя мысль в голове, чтобы не смущать сяо. венти улёгся на кровать, растягиваясь по поверхности, и слегка постучал рядом, мол ложись уже, чего встал. и сяо укладывает своё, уставшее от дневных беспокойств, дел, тело рядом, не позволяя своим рукам удобно расположиться на хрупком силуэте на другой половине кровати, будто боясь повредить прекрасную картину. отношения, которые они имеют сейчас, явно можно назвать картиной. и шли они к этому действительно долго. венти всегда был лучиком солнца, поэтому слухов вокруг него ходило немало. он лишь поджимал губки на пару секунд, когда ему рассказывали о новой порции мерзких слухов, после чего его лицо снова озаряла улыбка. сяо не слушал слухи, но старшего считал лицемером, и всё его окружение, закатывая глаза и цыкая, когда тот вновь улыбается в лицо тем, кто ещё недавно зло шипели про него за углом. хотя, признаться честно, иногда сяо смотрел на него с восхищение и, почти щенячим, восторгом. если бы у него был хвост, он явно начал бы вилять медленно из стороны в сторону. это были нередкие моменты, когда венти играл на различных музыкальных инструментах, задерживаясь в музыкальном классе до самого позднего вечера. собственно, из-за этого они и начали свою маленькую, но всё же дружбу. хотя сяо, конечно же, не считал это таковым. просто теперь он мог открыто приходить и слушать прекрасную игру на инструментах, славное пение, иногда рассказы о жизни. медленно, но верно, венти занимал огромное такое место в жизни младшего, занимая его мысли и разговоры. сяо не из тех, кто доверяет словам. он из тех, кто долго проверяет на прочность, хмурится и злится, когда что-то идёт не так, как ему хочется, но вида не показывает. зарождающиеся чувства прячет глубоко внутри себя, не позволяя никому, даже самым близким, увидеть их, даже малейший намёк. — венти, конечно, хороший малый, но, не считаешь ли ты, что стал говорить о нём слишком много? неужели у тебя к нему совершенно не дружеские чувства? — однажды необдуманно обронил чжун ли, слушая очередную порцию рассказов о том, как венти упал с дерева, будучи ребёнком. старший был ему почти как отец, он и считал его таковым, поэтому, услышав такое, сяо покраснел и ретировался. в тот день слушать музыку он не пошёл, но венти нашёл его сам. парень сидел на одной из лавочек возле входа. — ты мне нравишься, — выпалил сяо, как только венти сел рядом, держа в руках укулеле. густо покраснев от своих же слов, младший спрятал лицо в своих ладонях, но, не услышав смеха, открылся, повернулся к старшему, который, сидел, остолбенев и покраснев не меньше, чем он сам. — я… ты… э, — подросток, подскочил с лавочки, хватая ладонь сяо в свою и прикладывая её к своей груди, смотря прямо в глаза. сердце гулко билось внутри грудной клетки почти разрезая мёртвую тишину внутри сяо от паники. руки венти слегка дрожали, как при панической атаке, а лицо краснело всё сильнее, — я. ты мне тоже. нравишься, очень! они не встречались, смысла особо не было, наверное. по крайней мере, никто из них не использовал дурацкого «мой парень» или, тем более, «я люблю тебя». лишь иногда, венти позволял себе прошептать ещё одно маленькое признание после какой-нибудь баллады, которую до того напевал. сяо отвечал тем же не потому что надо было, а лишь из собственного желания. сяо не был силён в словах, но, временами, всё равно шептал какую-то романтичную муть в макушку венти, говоря спасибо всем богам мира за то, что они подарили ему его. он всё ещё не верил словам, но подросток не забывал доказывать свои чувства поступками. например, готовил вкусный ужин, когда сяо задерживался где-нибудь по дороге домой, дарил маленькие подарки, отдавая вечно последнее, что имеет, за что, конечно же, получал иногда по голове, отказывался от алкоголя, предпочитая проводить больше времени вместе с сяо. и их маленький мир, который они построили сами для себя, казалось бы, никто не сможет разрушить. на деле всё оказалось куда более хрупким, чем на первый взгляд.