Помощница

      Наталья боязливо попятилась назад. Девушку пугали нацеленные на нее взгляды, пылающие ненавистью. Она заставила себя двинуться вперед повторяя про себя как мантру: «Они тебя не тронут. Они не имеют над тобой власти». Наташе нужно было как можно скорее выйти на центральную площадь, она чувствовала что Сергей на грани и вот-вот произойдёт что-то непоправимое. То и дело она натыкалась на тупики, чертыхалась и возвращалась обратно, бродила кругами, а внутри разгорался гнев. Чем дальше она проходила, тем сильнее злилась. Все вокруг казались врагами, начиная от Сергея заканчивая этой проклятой бабкой Зиной. «По их воле я оказалась здесь!» — уже причитала она про себя, — «Оно мне надо? Сдался мне этот Нечаев, чёрт бы его побрал!». Девушка замерла как вкопанная, это были не её мысли и не ее чувства. Она огляделась вокруг себя: люди, участники воспоминаний, ровно шеренгой стояли каждый в своём дворе. Они переминались с ноги на ногу, и Наташа чувствовала что они готовы сорваться прямо к ней.        — Вы не сможете сделать меня такой же, как и вы, — она плюнула себе под ноги всем видом показывая отвращение и вспоминая какой оскорбительный жест как-то демонстрировал Сергей поверженным противникам, но в голову так ничего и не прошло. Она просто махнула рукой и побежала. Адреналин бурлил в крови, и вместо поиска обходных путей девушка просто перелазила, а где-то и перепрыгивая препятствия просто неслась напролом пока дорогу ей не преградили люди. Она ошарашено смотрела перед собой на то, как толпа собиралась все больше и больше. Девушка рванула в другую сторону, но там ее ждала так же картина. До площади оставалось всего ничего, буквально несколько десятков метров. Наташа замерла, она и представить не могла что ей сейчас нужно делать. Окружённая со всех сторон, борясь с подступающим приступом паники, она сделала самое логичное на ее взгляд, закричала.        — Сергей! — крик разрезал тишину. Девушке показалось, что на лицах «воспоминаний» заиграли ухмылки с издёвкой мол, кричи сколько хочешь, толку-то. Но она была не намерена сдаваться, особенно когда до свободы оставалось совсем чуть-чуть, — Сергей, очнись ты! — мужчина абсолютно никак не отреагировал. Наталье хотелось расплакаться от беспомощности, но вновь и вновь приходилось брать себя в руки. «Напролом, так напролом», — решила она и сделала шаг по направлению к толпе. Те не отступили, но разошлись. Девушке не оставалось ничего, кроме как шагнуть в импровизированный коридор. Первый же шаг стал фатальной ошибкой. Первый в шеренге мужчина протянул руку и коснулся ее плеча, в тот же момент Наташу прошибло от навалившихся негативных эмоций. Сердце не горело, оно напрочь выгорало. Казалось, что вся тяжесть мира свалилась Наташе на плечи и с каждым новым шагом, с каждым новым прикосновением становилось только тяжелее. Ярость, гнев, безумие, скорбь, ужас, паника, обида, вина, все это закручивалось безумным вихрем выметая из девушки ту каплю добра что она несла в себе всё это время.        — Никому не нужна… Игрушка… Подарок… Замена… — шёпот будто острые лезвия резал, причиняя боль еще сильнее. Идти Наталья уже не могла, она просто рухнула на землю как тряпичная кукла и сжалась в комок. Слёзы бежали по щекам, паника мешала дышать, а гнев сильнее разгонял кровь по венам. Она не могла трезво мыслить, лишь изничтожала себя изнутри.

***

       Приборы шкалили. Зинаида в панике металась по комнате, ХРАЗ лишь лениво шевелил «усиками».        — Сядь, — рявкнул он наконец. Зинаида Петровна резко затормозила и метнула яростный взгляд на перчатку.        — Ты ведь этого и добивался, да?! — женщина уже не могла сдержать эмоции. Чего душой кривить, по началу и она была не против избавиться от Наташи по личным мотивам, но потом пообщавшись с девушкой мнение изменила. Червячок мести Сеченову за гибель дочери сменился на материнскую теплоту. Зинаида мозгом понимала что это не Катя, и не строила никаких иллюзий по поводу ее возвращения, но сердце не давало бросить Наталью на произвол судьбы. Она ведь была не виновата, что стала результатом эксперимента.        — Не притворяйся святой! — ответил ХРАЗ, — Ты не меньше меня в этом замешена! И без твоего желания план бы так и остался неосуществлённым!        — Ты меня науськал, скотина! — возразила Зинаида, — И документы эти, что Наташку для Сереги по личному заказу Сеченова сделали, это ж пиздёж чистой воды! Ты их подкинул, а я дура старая, повелась. Да, я была зла, там чёрным по белому написано было что Сеченов надругался над памятью моей дочери и над Сергеем! Не мог он так поступить! — ХРАЗ помолчал, будто задумавшись что ответить.        — Наташа слишком дорога Диме, так же как и П-3, — он констатировал это как факт, без каких либо эмоций, — Они ему как детки, отличный рычаг давления. Сеченов должен страдать, он заслужил, — ХРАЗ ненадолго замолчал, — Но ты права, Наташа никакой не подарок, не понимаю как ты, маразматичка старая, вообще на это повелась. Диме когда-то стало интересно, возможно ли воссоздать человека имея лишь его ДНК. Было много опытов, все они провалились, но один, это был безоговорочный успех. За основу взяли биоматериал Екатерины, без задней мысли, просто потому что он был. О Наталье никто не должен был знать, но так уж сложились обстоятельства…        — Они должны страдать потому что вы с Сеченовым что-то не поделили, или не сошлись во взглядах? Харитон, да ты из ума выжил! — уже орала Зинаида.        — Да будет тебе, мать, — будто бы примиряюще ответил ХРАЗ, — Дима лишь винтик, а Наталья с П-3 и вовсе пустышки. Влааасть, — протянул он, — Мне нужна власть.        — Какая же ты мразь! — женщина схватила перчатку и крепко ухватилась за «усики», — Вытаскивай их оттуда! Немедленно!        — Я не могу, — парировал ХРАЗ, — Только своими силами они оттуда выберутся, в чём я очень сомневаюсь.

***

       Сердце Наташи уже почти перестало биться, когда она вспомнила. Вспышки прошлого замерцали перед глазами складываясь в полную картину.              Рядом с ней за большим столом сидел мужчина. На вид ему было не больше сорока, на лице уже были видны не глубокие морщины, но проседь еще не тронула волосы. Он с теплотой смотрел на девушку подвигая к ней листок с ручкой.        — Попробуй еще раз, у тебя обязательно получится, — Наташа взяла ручку и по-детски криво написала своё имя. Мужчина широко улыбнулся.        — Ну вот видишь, я же говорил что ты умница, — две роботизированные фигуры стояли у него за спиной, на девушку они нагоняли ужас. В дверь большого зала где они находились осторожно заглянула девушка в белом халате.        — Дмитрий Сергеевич, — голос ее был слишком тихий что бы мужчина его услышал, — товарищ Сеченов, — позвала она громче, но мужчина к ней даже не обернулся.        — Я занят, позже, — просто махнул он рукой. Но девушка уходить не собиралась.        — Дмитрий Сергеевич, вопрос не терпит отлагательств, — мужчина тяжело вздохнул и поднялся.        — Наташенька, потренируйся еще, я сейчас вернусь, — он встал и направился к перенимающейся с ноги на ногу сотруднице. Та нервно заламывала пальцы, Наталья подметила что девушка очень волнуется. Разговор был тихий и недолгий, но вернулся Сеченов явно взволнованный.        — Наталья, тебе нужно поехать с Ларисой, — он кивнул в сторону девушки в халате, та добродушно помахала Наташе, — Я позже приеду к тебе и заберу домой, ладно? — Наталье не оставалось ничего, кроме как согласно кивнуть.        — Идём, — позвала ее Лариса и девушка направилась за ней. На столе так и остался лежат листок с криво выведенным словом «папа».             Сердце забилось с новой силой выравния ритм. Наташа смогла открыть глаза, негатив медленно но верно отступал. «Воспоминания» вокруг глухо завыли и отдёрнули руки, долгожданная свобода стала еще ближе. Девушка попыталась подняться, но далось это действие с трудом, эмоции вымотали физически. «Давай!», — подбадривала она себя, — «Выберешься отсюда и больше никогда в жизни в такой ситуации не окажешься». По крайней мере, она на это надеялась.               Люди перед ней расступались, пока на подгибающихся ногах Наталья брела через топлу. Наконец добравшись до площади, расстояние в несколько сотен метров казалось сотней километров, девушка сразу бросилась к Нечаеву.        — Сергей! — трясла она его за плечи, — Умоляю, открой глаза, посмотри на меня! — мужчина не реагировал. Наташа опустила перед ним на колени и обняла.        Сострадание — одна из лучших черт человека. Оно помогает понять и принять чужую боль, помочь через это пройти. Ни одним полимер и ни одна достигнутая звезда заменить этого не смогут. Даже Наталья, что не получила социального воспитания, которой на уровне общества не были привиты эти чувства, всё прекрасно понимала. К Сергею никто и никогда не проявлял ничего подобного. Вместо того, что бы оказать помощь, ему просто стёрли всё воспоминания, ведь это оказалось в разы легче чем просто подставить плечо и выслушать. Наташа конечно ничего не знала о травме головного мозга, и о том что посочувствовать можно было только над могильным камнем Нечаева, если бы не полимерный расширитель «Восход», но именно сейчас она была права. Сильные эмоции от информации, что ему сообщила Зинаида Петровна в совокупности с травмой при аварии, привели к сильнейшей эмоциональной нестабильности. Но с этим вполне можно было справиться без удаления воспоминаний.        — Пожалуйста, — взмолилась Наталья сильнее тряхнув Сергея, — давай выберемся отсюда, Сергей! Мы сможем со всем разобраться, но нам нужно быть в реальном мире! — девушка коснулась его щеки, она была влажная от слёз.        — Зачем ты пришла? — глухо ответил Нечаев. Девушка выдохнула: он был в сознании.        — Помочь тебе, — отозвалась Наташа. Сергей заглянул ей в глаза, но Наташа не увидела там того Сергея что встретила в «Вавилове», там была лишь непроглядная тьма.