Running

Еще вчера, казалось, времени было так много. Каждая минута ощущалась вязкой патокой, что мешала идти вперед, а каждый час оседал свинцовой пылью где-то в сердце. Еще вчера смысл был в ожидании. Он был, но виделся чем-то далеким, настолько, что его будто бы не было. Вечная ночь окутывала мир тоской, непрекращающейся, тяжелой и густой. Справляться с этим могли лишь избранные, большинству удавалось с переменным успехом терпеть, а слабых спасать было попросту некому. Промпто хватило этого почти незримого смысла, хватило одной лишь его тени, чтобы протянуть до конца. Конца этого ожидания. Сегодня время внезапно понеслось вперед с еще большей силой, чем десять лет назад. Это было новое ощущение, почти позабытое чувство, будто все утекает сквозь пальцы, будто всего, его, их недостаточно. Это чувство сковывало тревогой живот, пробуждало былые страхи, вызывало те образы, которые хотелось забыть. В голову лезли те воспоминания, от которых каждый предпочел бы избавиться. Времени на слабость не было. Подумать, осознать, смириться было просто некогда. Ноктис вернулся, и все они… знали. Отмахнуться от этой мысли не выходило, и Промпто лишь надеялся, что его периодическая паника не была слишком уж заметна со стороны. «Ночами» было тяжело. Пусть это определение и было чисто образным, потому что определять время суток в вечной темноте в действительности было затруднительно. Промпто не мог нормально спать, и принц… Король не мог тоже. На него давил этот титул, его судьба, предназначение и долг. Тяжело, когда твой долг состоит в смерти. Будто бы десять лет назад трещину в сосуде с оставленным им временем залепили заплаткой, но сейчас она оказалась бесцеремонно сломанной, и вода продолжала течь, с удвоенной силой, будто бы разозленная тем, что ее заставили столько ждать. Промпто не хочет возвращаться в Инсомнию. Он даже не уверен, что хочет снова увидеть Солнце, зная, какая у этого цена. По его мнению — незаслуженно высокая. Ноктис не жалуется на судьбу. Потому что это недостойно. Потому что спасти мир — дело, ради которого можно и нужно отдать свою жизнь. У него было время, чтобы принять этот факт и попросту смириться. Не только с этим, но и с теми потерями, которые пришлось пережить. Эти потери — его город, дом семья, все это просто не оставляло шанса повернуть назад. Они отдали жизни ради него. Ради того, чтобы у него был хотя бы шанс все исправить. В конце концов, для этого он и был рожден, правильно? Промпто не согласен. Он хочет, чтобы Ноктис жаловался, чтобы сомневался. Хочет неосознанно, не формируя это в отдельную мысль. Просто смотрит на Ноктиса ночью, наблюдает за ним и неожиданно ловит ответный взгляд на себе. Они просто смотрят друг на друга. Говорить не получается, хотя им обоим хотелось бы сказать многое. Просто в этом нет смысла. От этого будет только больнее. Ведь они никогда не разговаривали об этом в принципе, об их странных стихийных отношениях, которые вроде были, а вроде и… Хотя Ноктис пытался. Тогда, в самом начале, еще до всего этого путешествия. Но Промпто испугался. Испуган и сейчас. Ведь потом, после известий о помолвке принца, все это стало неважно. Все между ними воспринималось как мимолетное развлечение, которое закончится, как только они доберутся до леди Лунафрейи. Но все пошло совсем не так, как было задумано. Трагедия в Инсомнии, падение короля, смерть Лунафрейи, и много, слишком много других смертей. Эти отношения стали способом отвлечься. Они просто были. Непостоянные, будто бы отсутствующие вовсе временами, но… были. И Промпто не осознавал, насколько на самом деле это было важно. Пока Ноктис не исчез в кристалле на десять лет. И за эти годы он успел пожалеть обо всем. Обо всем что было, о том, чего не было. По его вине. Он пытался заговорить сам, в Молоте. Но на этот раз был остановлен Ноктисом. Ноктису не хотелось лишних сожалений перед смертью. Ему не хотелось снова думать о том, стоит ли все это того. Заслуживает ли мир этого спасения. Потому что, естественно, заслуживает. Одна жизнь «избранного» ничто в сравнении с сотнями тысяч простых людей, которые заслуживают увидеть рассвет снова, заслуживают жизни в нормальном мире, где ночь сменяет день. Они обнимаются до хруста в позвоночнике, когда дворец оказывается совсем близко. Все еще не говорят. Промпто все еще делает фотографии, они все еще перебрасываются шутками, стараются не думать о том, что должно произойти. Но спрятать горечь в этих объятиях не удается никому из них. И уже стоя у лестницы… Промпто понимает, что на самом деле все еще полон сожалений. Он смотрит на то, как Ноктис поворачивается к ним спиной, отворачивается сам и вдруг осознает, что рассвета он не увидит. Это очень вряд ли удастся ему физически. Демоны впереди поражают как размером, так и количеством. Их путь заканчивается сегодня. Потом, возможно, они встретятся где-то еще, в другом мире, времени и месте. Возможно, у них будет еще один шанс. Возможно. А завтра на горизонте все же забрезжит долгожданный рассвет.